Глава 13.0
Лавианна удивлённо подняла голову.
Хотя прежде она и не ощущала особой доброты от этой женщины, сам факт, что Скарлетт вернулась — будто бы из заботы о ней, — показался столь неожиданным, что волна чувств накатила на неё с внезапной силой.
Лавианна всегда считала себя не более чем камешком на дороге. С тех пор как она прибыла в поместье Робинсонов, никто не обращал на неё настоящего внимания.
Да, на её вопросы отвечали, но она знала, что делали это лишь потому, что она была супругой Альберто. Она верила, что никому не дорога как Лавианна Шелдон, что её присутствие или отсутствие не имеет значения. И потому протянутая рука Скарлетт казалась, если слегка преувеличить, настоящим спасением.
Охваченная благодарностью, Лавианна почувствовала, как волнение захватило её так сильно, что она едва не пошатнулась. Все её мысли отразились на лице, но она и не подозревала об этом.
Лавианна уже сделала шаг навстречу Скарлетт, но вдруг остановилась.
— Я… мне и здесь удобно.
Когда эти слова слетели с её уст, Лавианна поняла нечто важное: ей совсем не хотелось оставаться одной в поместье Робинсонов. Сколько бы она ни притворялась, в душе было больно из-за Альберто, который уехал и оставил её в этом чужом доме, не сказав ни слова.
И всё же причина, по которой она отказалась от приглашения, тоже крылась в нём. Лавианна не хотела нарушать его покой, зная, как он ненавидит, когда она находится рядом. В конце концов, как Альберто и сказал, брак не обязывал их делить каждую мелочь жизни.
— Мой… мой супруг, должно быть, занят охотой. Я не хочу быть обузой.
Почему слово «супруг» звучало так неловко? Это казалось странным и даже смущало — называть Альберто так при других. И всё же обращаться к нему как к господину герцогу показалось бы ещё более неестественным…
— Сэр Альберто велел мне привести вас.
— Что? Мой супруг… сам попросил?
— Да.
Лавианна переспросила, словно желая убедиться, что не ослышалась. Скарлетт, устав от недоверия, решительно схватила её за руку.
— Да, правда. Пойдёмте.
Лавианна ощущала волнение. Она не представляла, чем сможет заняться на охотничьем угодье, однако сама мысль о том, что кто-то ждёт её, вызывала в душе… радость.
Такое чувство она испытывала впервые.
— Скарлетт…— Лавианна окликнула женщину, что шла рядом в тишине.
Скарлетт промолчала, лишь скользнув по ней взглядом. И хотя слов не последовало, Лавианна всё равно продолжила говорить.
— Спасибо вам… что пришли за мной.
Скарлетт не произнесла ни слова.
Лавианна едва сдержалась, чтобы не добавить ещё что-нибудь — например, как ей не хотелось оставаться одной.
В тот миг Скарлетт вовсе не ощущала ничего приятного, глядя на Лавианну. Она не испытывала к ней симпатии.
Неужели Альберто действительно бы разыскивал Лавианну? Немыслимо, чтобы двое, почти незнакомые друг с другом люди, называли себя мужем и женой. Эта наивность Лавианны раздражала Скарлетт ещё сильнее.
Когда она позвала Лавианну с собой, та настолько искренне улыбнулась, что на миг заставила Скарлетт усомниться в собственном отношении к ней. Но стоило вспомнить лицо Альберто, как вся внезапная мягкость вновь сменилась холодом.
— Миледи, если вы пройдёте прямо, то встретите сэра Альберто. Прошу прощения, я кое-что забыла в доме и вернусь за этим. Ступайте.
— Что? Погодите!
Но прежде чем Лавианна успела её остановить, Скарлетт уже развернулась и скрылась за деревьями.
Если Альберто увидит свою жену, которая и без того не отличалась крепким здоровьем, блуждающей по охотничьим угодьям, он непременно встревожится. Скарлетт вовсе не хотелось этого видеть. Да, в этих лесах водились дикие звери, но тропа, которую она указала Лавианне, была такой, куда зверьё не захаживало.
Скарлетт желала лишь одного: чтобы Альберто рассердился на Лавианну за её безрассудство или — что ещё лучше — чтобы их отношения охладели. Если бы это хоть немного нарушило то хрупкое равновесие между ними, она, быть может, испытала бы извращённое утешение.
Такую шалость… кто угодно мог бы себе позволить.
С этими мыслями Скарлетт относилась к происходящему с лёгкостью, не подозревая, к чему всё это может привести.
Лавианна коснулась тростью земли перед собой. Какое-то время она стояла на том же месте, где её оставила Скарлетт, но вскоре поняла, что выбора нет — надо идти вперёд.
Она не решалась повернуть обратно — дороги назад Лавианна не знала. В душе она полностью доверяла словам Скарлетт: стоит лишь идти прямо, и впереди окажется Альберто. Только когда, пройдя, казалось, бесконечно долго, Лавианна наконец остановилась, она почувствовала, как у неё сбилось дыхание. Хотя шаг не был быстрым, но ноги дрожали от усталости.
«Сколько же я прошла?»
— Есть тут кто? — Лавианна позвала в пустоту.
Но в ответ лишь зашуршали листвой ветви, колыхаемые ветром.
— Кто-нибудь слышит?
Лавианна оглянулась. Возвращаться было уже поздно — она опасалась, что тогда окончательно заблудится.
Альберто должен был быть где-то поблизости, но почему она не ощущала ничьего присутствия?
— Альбе…
Бам!
Громкий выстрел, словно раскат грома — даже ещё сильнее и тяжелей, — разнёсся по лесу. Лавианна инстинктивно присела и зажала уши ладонями.
В памяти всплыло смутное воспоминание: в детстве она однажды сопровождала отца на охоту и уже слышала этот звук. На этот раз он прозвучал пугающе близко.
Лавианна сразу поняла: всё было серьёзно. В отличие от того детского случая, теперь рядом не было никого, кто мог бы защитить её. И у неё самой не было ни малейшей возможности уберечь себя.
«Мне страшно. Откуда был звук?»
Лавианна пожалела, что не удержала Скарлетт. Как она могла отпустить её, даже не спросив, где та оставит её? А вдруг это и вправду самый центр охотничьих угодий? Что если кто-то примет её за зверя и выстрелит?
Сидеть, сжавшись от страха, она больше не могла. Лавианна вскочила, опираясь на трость, и, не зная, куда идти, бросилась прочь — подальше от повторяющихся выстрелов.
«Прошу… хоть кто-нибудь… откликнитесь.
Альберто…»
Она не знала, где находится Альберто, но всей душой молила, чтобы именно он появился сейчас, прямо перед ней.
Не осознавая этого, Лавианна всё дальше углублялась в лес. Она даже не заметила табличку, мимо которой пробежала:
«ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».
***
— Альберто, ты поистине полон неожиданностей для человека, который всегда выглядит таким невозмутимым. Ну, расскажи, как ты встретил свою супругу и в итоге женился на ней?
Луи, перекинув охотничье ружьё через плечо, дружески толкнул Альберто в бок. Хотя они знали друг друга уже многие годы, если бы Луи попросили назвать человека, которого он понимал меньше всего, то без колебаний указал бы на Альберто.
Тот долгие годы не проявлял никакого интереса к женщинам, а потом вдруг согласился на брак по договорённости и так же внезапно вернулся домой женатым. Он объявил о свадьбе за ужином с таким равнодушием, словно говорил о погоде, повергнув всё высшее общество в шок.
— Тебе и правда настолько любопытно? — тихо отозвался Альберто.
— Разумеется. Если бы твоя жена была ослепительной красавицей, я бы ещё понял — любовь с первого взгляда, всё такое. Но ведь дело не в этом, верно? — Луи говорил совершенно открыто, намекая на слепоту Лавианны.
Альберто без труда понял, что кроется в этих словах, но не стал отвечать. Он подумал о Лавианне. Перед внутренним взором возник её образ — женщина с безрадостным, почти бесстрастным лицом. И, когда черты её проступили в его памяти, он безразлично пробормотал:
— Она и есть ослепительная.
— Я не это имел в виду, — фыркнул Луи.
Альберто его не слушал. Он не был влюблён в Лавианну; их брак был заключён с определённой целью. Однако сам факт, что Луи ставил под сомнение их союз лишь потому, что Лавианна не видит, казался ему узколобым и жалким.
Как бы то ни было, её слепота никоим образом не умаляла её редкой, безусловной красоты — такой, что при первом же взгляде любой невольно обратил бы на неё внимание.
Если бы не он, возможно, она встретила бы достойного человека и обрела простое человеческое счастье. С этой точки зрения, он был не кем иным, как мерзавцем, погубившим её жизнь.
Альберто действительно испытывал вину и жалость к ней. Знакомство с ним стало для Лавианны несчастьем.
Однажды она наверняка подумает: «Почему я встретила такого, как он?» — и пожалеет обо всём. Именно поэтому, как только его цель будет достигнута, он собирался оставить её и всё разъяснить предельно ясно.
Альберто никогда прямо этого не говорил, но если у них родится наследник, он намеревался полностью поддерживать её в дальнейшем. Но всё это не меняло главного: он был подлецом.
«Эта женщина…»
Внезапно ему вспомнился день, когда он впервые увидел Лавианну.
Женщина с печальным выражением лица, мало отличавшимся от нынешнего, осторожно выходила из особняка. Её неуверенные шаги казались такими хрупкими.
В тот день Альберто в пятый раз отказался от брака по договорённости, и его помощник, Пелл, вновь заговорил о девушке, которую считал подходящей — о Лавианне. О несчастной женщине, потерявшей и семью, и зрение в ужасной катастрофе.
— Лавианна!
Девушка обернулась. Порыв ветра откинул её волосы, обнажив лицо, и она посмотрела в сторону Альберто.
Из-за распахнутых ворот выбежал мужчина и схватил её за руку. Только тогда она наконец повернула голову на звук голоса, словно лишь теперь уловив, откуда тот доносился.
— Я же сказал ждать. Зачем ты вышла одна?
— Мне просто стало немного душно…
— Честное слово, стоит отвернуться — и ты уже исчезаешь.
Мужчина обвил её шею шарфом. На ней уже был застёгнутый до самого горла плащ, а руки скрывали перчатки. Но он всё равно бережно поправил шарф, чтобы не осталось ни клочка открытой кожи, и лишь после этого осторожно взял её за руку.
Женщина с мягкими прядями светло-русых волос, обрамлявших бледное лицо, выглядела при этом совсем равнодушной — спокойной и отрешённой.
Альберто не мог отвести взгляда.
В тот краткий миг, когда их глаза будто встретились, он увидел в них полное безразличие к жизни. Взгляд человека, потерявшего всякий смысл существования.
Это был первый раз, когда ему довелось встретить столь измученную душу, и он сразу понял: эта женщина утонула в собственной безысходности.
«Если бы только…»
Больше всего на свете Альберто хотел стереть это воспоминание.
«Она просто… случайно встретила не того человека».
Если бы он тогда не взглянул в её глаза, тяжесть вины не была бы столь невыносима.