Глава 5.0

В тот самый миг, когда Альберто произнёс эти слова, он осознал всю нелепость собственных высказываний. Как могла бы она существовать в утерянных уголках его памяти? Ведь перед ним женщина, что с самого детства жила вдали от мира, отделённая от всех этой трагедией.

И всё же, по-настоящему странным казалось то, как с трудом поддавались управлению его чувства. Почему-то голос звучал слишком резко, вопросы вырывались с обидой. Альберто признал это про себя: он вёл себя как ревнивец.

Это было смешно. В его решении выбрать Лавианну не было ни крупицы эмоций. И всё-таки с той самой минуты, когда он впервые увидел её, в сердце что-то тревожно зашевелилось.

— Ясно… Вероятно, так и есть.

Разум и чувства сражались внутри, и Альберто не мог остановиться — ему просто необходимо было всё отрицать. Только так можно было сохранить хоть какую-то трезвость.

Сколько времени прошло с их встречи? Что может значить для него эта женщина, к которой он не питал любви?

— Не поймите неправильно. Всё, что между нами происходит, служит лишь одной цели — рождение наследника.

Лавианна сжала ладони в кулаки.

Да, именно так: всё ради наследника. Вероятно, отчаяние, мелькнувшее в его голосе, ей только почудилось.

Девушка глубоко вздохнула. Где-то на полу уже лежало платье, соскользнувшее с её плеч.

Взгляд Альберто — тяжёлый, пронизывающий — скользил по её замершему телу, словно прожектор, и Лавианна чувствовала себя потерянной под этим безжалостным оком.

Даже не видя, она ощущала: мужчина изучает плавные плечи, заострённую ключицу, руки, вцепившиеся в край одеяла.

«Сколько ещё он будет только смотреть?»

Это было странно. То, что Альберто не решается приблизиться, лишь усиливало напряжение — оно становилось почти пугающим.

Лавианна медленно подняла руки, прикрывая грудь. Она никогда не видела собственного тела. Неужели оно так отвратительно?.. Может быть, именно это и мешало ему прикоснуться.

Жар, вспыхнувший на лице, только усилился.

— Г-господин герцог…

— Да?

— М-можно… ещё немного вина?..

Возможно, было бы лучше, если бы алкоголь позволил ей забыться окончательно.

Альберто мягко коснулся ладонью её щеки. Тело Лавианны вздрогнуло, пылая жаром.

— Если выпьете ещё — потеряете сознание.

— …

— Зачем? Обязательно ли быть пьяной для этого?

Альберто провёл большим пальцем по её губам. Интимное, мягкое прикосновение вызывало нестерпимый жар где-то внутри.

Действительно, как он и говорил — даже лёгкое, почти невинное движение становилось испытанием.

— Ах…

Большой палец надавил на середину её губ, раскрывая рот. Но прежде чем рука проникла дальше, он отстранился. Едва Лавианна сделала глубокий вдох, губы Альберто накрыли её собственные.

— Ах…

Она затаила дыхание. Жаркие, мягкие губы жадно впились в верхнюю губу, прикусили её, и этот поцелуй, полный нетерпения и огня, расплавил всю волю.

Губы Лавианны с трудом разомкнулись, и она инстинктивно вцепилась в рубашку Альберто.

Он уверенно, без малейшей спешки избавился от её одежды, не показывая ни тени волнения. Ткань спиралью скользнула под его рукой.

Это было впервые.

Такое глубокое, почти пугающее единение с другим человеком. Всё казалось мягким и в то же время таким сильным, что Лавианна не могла даже вдохнуть полной грудью.

— Ха… ха…

Она мотнула головой, задыхаясь. Альберто склонился ниже, прижался губами к линии её челюсти, где дыхание было судорожным, и впился в шею, туда, где бешено стучала кровь.

— Ах!

Он не отпускал её, был настойчив, словно хищник, пожирающий добычу, но прикосновения его оставались удивительно нежными. Горячие ладони сжимали и отпускали мягкое тело с бережной страстью.

Лавианна прикрыла рот рукой, дрожа всем телом. Из её горла вырывались странные звуки, которые пугали — ведь раньше она никогда так не звучала. Ей было неловко из-за этих носовых стонов, но Альберто перехватил её ладонь и опустил вниз.

— Не останавливай меня.

— Но…

— Разве ты не догадывалась, что я, по крайней мере, умею обращаться с женщиной?

Пальцы Альберто прижали её запястье. Лавианна не могла больше закрывать рот — рука была в его власти. Тогда она сжала зубы. К его сожалению, девушка никак не могла подчиниться полностью.

Голова Альберто скользнула под её подбородок. Жаркое дыхание… Влажное, пульсирующее прикосновение окутало кожу.

Его ладонь, долго исследовавшая тело в полумраке, теперь обвела круг у неё на животе. Лёгкое движение вокруг пупка вызвало щекочущее, неловкое ощущение.

Оттолкнуть Альберто было невозможно. Когда он крепко сжал её бедро, Лавианна утратила контроль над собственным телом — жар разгорался с пугающей силой.

Девушка вцепилась в его руку, впиваясь острыми ногтями. Всё происходящее было странным и пугающим. Она всхлипнула от страха, даже не понимая, чего именно боится.

Альберто обхватил её подбородок и вновь припал к губам.

Момент их слияния был тяжёлым, трудным, Лавианне хотелось сбежать, но Альберто удержал её, сомкнув запястья и закрыв рот горячим поцелуем.

Скрип…

Кровать резко качнулась.

— Почему?

Альберто нахмурился, отстраняясь, и пальцами вытер слёзы с глаз девушки. Мокрые дорожки тянулись по щекам — Лавианна плакала.

— Ты этого не ожидала?

— Угу… — только и смогла вымолвить она.

— Потому я и подумал, что старик пойдёт со мной на сделку, — буркнул он.

Альберто не принадлежал к тем, кого могут остановить женские слёзы.

Брак ради ясной, холодной цели. Для него не было причины колебаться. Даже мысль остановиться не приходила в голову. Ожиданий не было, но Лавианна оказалась иной…

— Не останавливай. Не отпускай меня.

Он крепко обхватил её за талию, проникая всё глубже. Вся вина, ещё недавно тяжким грузом давившая на его грудь, тут же растворилась в огненном наслаждении.

Тем не менее, Альберто старался быть осторожен с Лавианной, ничего не знавшей и не ведавшей в этом.

Мужская ладонь мягко провела по её телу. Девичья талия выгнулась, она покачала головой.

— Нет… нет, только медленнее…

Лавианна всего лишь немного испугалась. Не было ни мысли, ни желания сбежать от этого союза. Она выдохнула, уже едва держась от усталости — но дыхание стало легче, чем прежде.

— Если бы вы сказали мне об этом сразу…

Она чувствовала под рукой упругие мускулы Альберто, сжимала его руку, ища хоть какую-то опору. Он только что сорвал с себя рубашку, тяжело дыша, и Лавианна вцепилась в его руку так крепко, словно боялась быть смытой потоком.

Тело, которое ещё мгновение назад казалось вот-вот сломается, постепенно привыкло к чужим прикосновениям, усталость сменилась странной, тягучей лёгкостью.

Всё происходящее казалось почти нереальным. Не верилось, что она вот так, в одну ночь, стала возлюбленной мужчины, которого совсем не знала.

Все её странные, необъяснимые страхи исчезли в тот миг, когда Альберто стал целовать её по-настоящему нежно.

Это было не противно — наоборот, она цеплялась за каждое острое, будоражащее ощущение, от которого на затылке вставали дыбом волосы.

Он двигался вперёд, тяжело и жадно дыша, будто пловец, вынырнувший на воздух после долгого погружения. Альберто казался человеком, знающим только прямой путь, и тело Лавианны под ним не могло ни вырваться, ни уклониться.

До этой ночи Альберто никогда не интересовался женщинами. Желание было ему чуждо. Почему же теперь…

Лавианна опутала его целиком, как тонкая, почти невидимая паутина, и стоило ему хоть немного расслабиться, как она захватывала, поглощала его всего. Альберто стиснул зубы, пытаясь прогнать эту опасную мысль.

Эта женщина…

Она должна была быть всего лишь сосудом для наследника, не более. Он изо всех сил давил в себе это странное, жгучее волнение и крепко прижимал Лавианну к себе. Ночь стала ещё глубже.

***

— Ну же. Когда закрываешь глаза, чувствуешь лучше. Попробуй — закрой глаза и почувствуй меня.

Юная Лавианна вела ладонями по лицу Вэлла, сына конюха. Несмотря на детский возраст, его черты уже вырисовывались отчётливо и мужественно.

По правде говоря, ей хотелось смотреть ему в глаза, когда она прикасалась, но это было слишком неловко. Если бы их взгляды встретились, он бы непременно угадал её чувства. Поэтому Лавианна нашла себе странное оправдание.

Пальцы вновь и вновь скользили по густым бровям, высокой переносице, длинным, чуть раскосым глазам — она старалась запомнить каждый изгиб.

— Я не думаю, что когда-нибудь забуду твоё лицо, Вэлл.

«Даже если оно изменится с годами, я бы всё равно тебя узнала».

В детстве Лавианна дала обещание, о последствиях которого даже не догадывалась.

После первой ночи с Альберто тело налилось тяжёлой, усталой болью, будто она пробыла в воде долгие часы. Медленно моргая, Лавианна возвращалась в реальность.

Снова снился тот самый сон.

Но вопреки прежним гордым словам, черты Вэлла становились всё более призрачными, стирались с каждым днём.

Эти воспоминания наваливались грузом. Боль в теле поутру заставила её тихо застонать, но думать об этом не хотелось. Хотелось только провалиться обратно в забытьё.

«Хочу снова увидеть этот сон…

Нет, хочу вернуться туда.

Вернуться в те дни, когда глаза ещё видели свет.

В то время, когда он был жив. Вэлл, Лоренс… мы всегда будем вместе, втроём…»