Глава 9.0

Альберто и вправду был равнодушен ко всему происходящему. Он хорошо знал, что Лавианна долгие годы жила на попечении старого друга Лоренса. Слышал он и всевозможные слухи, которые ходили вокруг этой пары, но всё это были лишь пересуды.

Если бы между ними действительно было что-то недостойное, разве Лоренс сам выдал бы её замуж? На это способен только безумец.

Тем не менее, ему не понравилось, что пришлось отказать ей так резко.

Тем утром, когда Альберто в гневе покинул столовую, он услышал от дворецкого, что Лавианна плакала. Повязки на её руке до сих пор стояли у него перед глазами.

А теперь Лавианна явилась к нему сама, дрожа и прося о помощи.

Игнорировать такую просьбу было тяжело. Даже если бы на её месте был кто угодно другой, Альберто всё равно едва ли смог бы полностью остаться равнодушным.

Он раздражённо провёл рукой по волосам, перебирая в уме дневное расписание.

— Нет.

— …

— Придётся подождать, пока у меня найдётся время.

На этом Лавианна сдалась. Она и не ждала от него многого, так что особого разочарования не испытала.

Не отправит письмо — ну и пусть.

«И всё же… Мне интересно, как там Лоренс. Хотя если продолжать глушить эти чувства, со временем они, наверное, утихнут».

В какой-то мере Лавианна уже сполна выместила свою злость на Альберто за те раны, что он ей нанёс. Видеть его хоть немного смущённым оказалось достаточным. Больше она не желала причинять ему боль.

— Я пойду. Приятной прогулки.

Альберто не стал её останавливать. Он вообще не шелохнулся.

Ощупью дойдя до указателя, Лавианна поняла, что вышла на дорожку для прогулок.

«Но… в какую же сторону идти к особняку?»

В размытом пространстве перед глазами не проступало ничего определённого. Только когда какой-то предмет подбирался совсем близко, Лавианна могла едва различить его очертания.

— Сюда.

Альберто взял Лавианну за запястье. Осторожное прикосновение застало врасплох, но она, не раздумывая, послушно двинулась за ним.

Альберто не проронил ни слова. Не вздохнул, не упрекнул — лишь спокойно, без суеты, вёл её вперёд. Молча, словно это было самой собой разумеющейся вещью, он проводил жену к особняку.

— Дальше я сама.

Смущённая тем, что снова обременяет его, Лавианна мягко отстранила руку Альберто, едва только они оказались в доме. Он сразу убрал руку. Поднимаясь по лестнице, она на мгновение коснулась того места, где ещё хранилось его тепло.

Лавианна ухватилась за перила и медленно направилась вверх. Рядом кто-то шёл, не издавая ни звука, но по запаху и особой тишине она сразу поняла, что это Альберто.

«Чтобы попасть в свой кабинет, ему как раз нужно пройти по этой лестнице…»

Пытаясь не зацикливаться на его присутствии, Лавианна поднялась до своего этажа и только тогда поняла, что на площадке остались лишь они вдвоём.

Альберто остановился, но она сделала вид, что не заметила, и, опираясь на стену, пошла к своей комнате.

Шаги за спиной всё не смолкали.

«Почему он всё ещё идёт за мной? Вряд ли ему есть что делать в моей спальне…»

Альберто не был из тех, кто вторгается в чужую жизнь без предупреждения, не казался и особо жаждущим её близости. От этого всё происходящее выглядело ещё более странным.

Открыв дверь в свою комнату и ступив внутрь, Лавианна всё же осмелилась обернуться.

— П-почему вы…

Он не ответил. Прошёл мимо, и она услышала, как открывается ящик стола.

В этот момент до Лавианны дошло: она всё не так поняла. Щёки запылали, и она поспешила отвести взгляд, будто занята чем-то другим.

Альберто достал бумагу и чернильницу, с шумом поставил их на стол.

— Ну что? Вы ведь просили написать письмо?

— Что?..

— Вы сами этого хотели. Я выкроил время.

— Правда?

Это было по-настоящему удивительно. Лавианна и не помнила, когда в последний раз её что-то настолько поражало.

Человек, который только что отказал ей наотрез, вдруг изменил своё решение?

Она не могла этого понять, но сердце наполнилось странной, лёгкой радостью. Она не сразу осознала, что это за чувство, но знала: оно хорошее.

Спеша к столу, Лавианна неловко стукнулась ногой о ножку.

— Ай…

Вздохнув, Альберто сам усадил её на стул.

Он невольно задержал взгляд на её лице и, наверное, впервые увидел, как привычно мрачное выражение сменилось искренней улыбкой.

— Значит, вы умеете улыбаться.

— А?

— Что писать?

Альберто тут же перевёл разговор на другое, не давая ей собраться с мыслями. Лавианна, смущённая, невольно коснулась щеки и прочистила горло. Но когда настал момент диктовать письмо, мысли спутались.

— Дорогому другу Лоренсу…

Альберто молча записал её слова.

Лёгкое поскрипывание пера по бумаге ласкало слух. В открытое окно врывался приятный ветер, играя прядями у лба Лавианны. Наверняка в этот момент на пол ложился солнечный свет.

Грустно, что она не могла увидеть это собственными глазами, но даже так на душе было спокойно.

Альберто оказался не таким бесчувственным, каким она считала его вначале, и Лавианна незаметно для себя изменила мнение о нём.

Сердце будто стало легче, словно она парила над землёй. Под столом пальцы ног невольно зашевелились. В этот миг ей вдруг захотелось, чтобы эта спокойная, уважительная дистанция между ними сохранилась как можно дольше.

***

Однако, всего через несколько дней Лавианну ждало испытание.

— Вам с герцогом предстоит явиться на приём для супружеских пар.

Пришло время предстать перед светом в роли герцогини.

С самого утра она готовилась к этому дню.

Пусть всё это было лишь формальностью, но Лавианна понимала: сейчас она должна держаться достойно — как герцогиня. Этого желал Альберто, да и самой ей хотелось, чтобы когда-нибудь ребёнок запомнил её как достойную мать.

Пусть это казалось бессмысленным, но разве не может быть у человека такой маленькой мечты?

Лавианна аккуратно собрала волосы, убрала выбившиеся пряди. Хотя она не видела своего отражения, прилично одеться для выхода в свет было её обязанностью. Она выбрала скромные украшения — жемчужное ожерелье и серьги.

Разумеется, всё это делала Джулия. Только ей Лавианна могла довериться в вопросах внешнего вида.

Изумрудное платье с высоким воротником сидело на ней безукоризненно.

Лавианна стояла прямо, не горбясь, излучая сдержанную грацию. На руке, сжимающей трость, поблёскивало кольцо, подаренное ей в день свадьбы.

Нащупывая путь, Лавианна осторожно спустилась на первый этаж и с достоинством села на диван, ожидая Альберто.

Но сколько бы она ни ждала, герцог не появлялся.

«Разве не поздно уже выходить? Дворецкий ещё с утра говорил, что выезжать предстоит очень рано».

Когда Лавианна уже собиралась подняться наверх и разыскать мужа, на лестнице раздались шаги. Она было привстала, но, решив, что это Альберто, снова опустилась на место.

— Миледи?

Перед ней вдруг раздался незнакомый голос — молодой, с мягкими интонациями. Лавианна постаралась не выдать удивления и ответила ровно:

— Кто вы?

— Ах, я Пелл, помощник герцога. Рад знакомству.

— Да… Приятно познакомиться.

«Значит, это кто-то из людей Альберто… Странное ощущение — тебя знают, а ты не имеешь ни малейшего понятия, кто перед тобой».

Сказать было больше нечего, Лавианна улыбнулась как могла.

Где же Альберто? Пелл пришёл один — по лестнице действительно спускался только он. В тишине ожидания Лавианна решилась задать вопрос:

— Скажите, вы не знаете, когда герцог спустится?

— Простите, что вы имеете в виду?

Смущённая неуверенностью в его голосе, Лавианна почувствовала нарастающее беспокойство — неужели она перепутала день?

— Разве не сегодня встреча у госпожи Робинсон?

— …

— Мне говорили, что мы поедем рано, а герцог всё не появляется…

Теперь уже Пелл оказался в замешательстве. Он взглянул на нарядно одетую Лавианну и тяжело вздохнул.

В этой должности ему уже не раз приходилось делать то, чего совсем не хотелось, но ничего столь неприятного, как этот разговор, он ещё не испытывал. Пелл был из тех, кто очень не любил причинять другим боль.

Он долго не решался, прежде чем наконец выдавить слова — ровно, чуть отчуждённо, не потому что хотел быть холодным, а потому что иначе не мог.

— Герцог уже уехал.

— Ах… Значит, я опоздала.

Смущённо усмехнувшись, Лавианна нервно почесала шею. Видя это, Пелл испытал странную смесь вины и досады. Как бы ни старался он смягчить новость, правда всё равно обидит её. И впервые он ощутил неприязнь к человеку, который платил ему жалованье.

— Герцог сказал… что отправится один.

— То есть…

— Это значит, вам не нужно быть на приёме у госпожи Робинсон.