Глава 4.0

Владения герцога, раскинувшиеся на севере, были так далеки, что добираться до них пришлось три долгих дня. Ветер здесь резал кожу, будто острым ножом.

Стоило выйти из экипажа, как ноги Лавианны провалились в рыхлый, глубокий снег. Девушка испуганно пошатнулась, но Альберто, немедля, подхватил её за руку.

Лавианна поблагодарила и попыталась высвободиться, но хозяин новых земель продолжал идти, не выпуская ладонь из своей.

Вскоре к ней обратилась старшая горничная, и Лавианна послушно последовала за ней по ступеням.

Когда её, наконец, провели в комнату, несколько служанок поспешили помочь принять ванну. Только переодевшись в чистое бельё, гостья впервые за долгое время осталась одна.

С тихим стоном она рухнула на постель. Несколько дней, прожитых в постоянном напряжении, отняли у неё все силы. Лавианна натянула на себя мягкое, пушистое одеяло и зажмурилась.

«Сейчас ночь?..»

Перед уходом служанки пожелали ей отдохнуть:

— Просим, миледи, наберитесь сил после дороги.

Но эти слова могли значить и просто вежливое пожелание отдыха.

Глаза не погружались во мрак полностью — быть может, это свет из окна, быть может, что-то ещё… Она не могла определить. И всё же, будь то день или ночь — теперь это мало что меняло. Единственное, чего ей не хотелось — чтобы уже стемнело. В ночи вновь придётся держаться настороже…

— Сейчас мне нужно только поспать… — прошептала Лавианна, уткнувшись лицом в подушку.

Когда лёгкий сон развеялся, вокруг стояла тишина. Всё тело будто налилось свинцом; вытянув руку, она внезапно наткнулась на что-то мягкое и упругое.

Тело тут же напряглось.

Под ладонью она ощутила тепло — без сомнения, в комнате находился кто-то ещё. Хотя до сна Лавианна была одна.

— Это я.

Голос Альберто мгновенно снял часть напряжения.

Пусть этот человек оставался чужим, рядом с ним не чувствовалось опасности, будто он не мог причинить ей вреда.

— Ах… хорошо.

— Вы, должно быть, очень устали.

— Вероятно… Впервые пришлось совершить такое долгое путешествие.

— Прошу прощения.

Лавианна, удивлённая столь неожиданным извинением, растерянно уставилась в сторону голоса.

В полумраке светился неясный силуэт хозяина.

— Вы могли бы отдохнуть день в своём поместье, но из-за спешки нам пришлось ехать прямо сюда. Мне жаль, что вы страдали из-за меня.

Вот оно — простое, вежливое объяснение, как и говорил ранее Альберто. Лавианна согласно кивнула.

— Всё хорошо. Вы смогли закончить свои дела?

— Благодаря вам, миледи.

Привычное для здешних мест обращение «миледи» всё ещё казалось ей чужим, но девушка решила не придавать этому значения — в конце концов, это лишь условность.

Когда она попыталась приподняться, большая ладонь мягко, но настойчиво прижала одеяло.

— Прошу, оставайтесь в постели. Даже если встанете, вам всё равно вскоре придётся вернуться обратно.

— Почему? — растерялась Лавианна.

— Потому что сегодня первая брачная ночь.

До сих пор Лавианна спала в дорожной карете. Можно было бы остановиться в постоялом дворе, но экипаж не сбавлял хода ни разу. Она не жаловалась.

Сам тот факт, что Альберто не бросил её на обочине, уже был для неё поводом для благодарности, пусть он и поступал по-своему, не считаясь с её желаниями.

Первая ночь. В этих словах скрывался только один смысл.

— Вы пьёте?

В комнате послышались его шаги. Затем воздух прорезал скрип стула, отодвинутого от стола.

Только сейчас до Лавианны дошла вся тяжесть сказанного: первая ночь — она застыла, словно во льду.

В следующее мгновение раздался отчётливый плеск — Альберто наполнил бокалы. Проглотив ком в горле, девушка негромко ответила:

— Совсем немного… Я умею пить.

— Вот как. Не ожидал.

Альберто вернулся и бережно помог ей приподняться, вложив в ладонь бокал.

— Вам стоит выпить. Это поможет.

Девушка помедлила, затем крепко зажмурилась и осушила бокал.

Острый запах хмеля тут же наполнил рот, разогрел грудь.

Альберто накрыл её руку своей и вновь наполнил бокал. Лавианна с трудом заставила себя не показать дрожь в пальцах.

Прошло столько времени с тех пор, как кто-то, кроме Лоренса, касался её.

Грубые, мозолистые пальцы — видимо, исписавшие не одну страницу пергамента, — показались ей странно чужими. Тепло его ладони вызывало у Лавианны смущение, хотелось вырваться, спрятаться.

Когда Альберто наконец отпустил её, девушка быстро допила остатки вина. После нескольких бокалов по венам поползла вялость, мысли путались, а движения казались замедленными, словно по ту сторону сна.

Лавианна поняла: ещё немного — и это станет опасно. Вернув бокал Альберто, она тут же прилегла, вытянувшись на постели.

Сложив руки на животе, Лавианна уставилась в потолок. Она почти ничего не знала о том, что должно происходить между супругами в первую брачную ночь.

Сердце колотилось, перебивая дыхание.

Спустя минуту кровать слегка прогнулась — кто-то тяжёлый сел рядом у ног. От этого присутствия под ложечкой защекотало, дыхание сбилось. Пальцы девушки нервно зашевелились.

Она чувствовала взгляд Альберто — внимательный, долгий, изучающий. Но на этом всё и закончилось. Он не сделал ничего большего.

Когда Лавианна уже начала теряться в догадках, почему он так медлит, её вдруг пронзила догадка.

«Может быть, он не хочет смотреть на моё лицо…»

Холодок медленно разлился по венам.

Вместо того чтобы сказать о своих страхах, она отвернулась.

— Если… если вы не хотите видеть моё лицо, я хотя бы могу… вот так…

— Вовсе нет, — голос Альберто стал ниже и глуше.

Он осторожно повернул Лавианну к себе, взял за подбородок. Лёгкое давление и губы девушки чуть разомкнулись.

Его прикосновение к губам было медленным, тёплым, необычным и странно ласковым, от чего плечи невольно напряглись.

В этом прикосновении таилось и щекотание, и робость, и неожиданная мягкость.

Тело Лавианны постепенно согрелось.

В дыхании Альберто, склонённого к ней, смешивался тихий жар, и вот уже его нос коснулся её кожи.

Девушка крепко зажмурила глаза.

В тот миг, когда мужчина повернул голову, он вдруг замер.

— Мы прежде встречались?..

— Что?..

«Мы прежде встречались?..» — вопрос прозвучал неожиданно, даже растерянно.

После той давней беды в детстве Лавианна ни разу не выходила одна в людные места. Почти вся её жизнь прошла в затворничестве, в стенах родового поместья, и она привыкла верить, что это единственный способ не стать обузой для Лоренса.

Они не могли встречаться.

Но в голосе Альберто звучало такое странное, напряжённое желание получить ответ, что девушка невольно замерла.

Всё было странно.

Может быть, ей только показалось… Но с потерей зрения слух, осязание, чутьё обострились, и теперь она безошибочно уловила дрожь в мужском голосе.

Лавианна осторожно подняла руку и, нащупав скулы, нерешительно провела кончиками пальцев по его лицу. Внутри таился страх быть отвергнутой, но всё равно она медленно обвела очертания челюсти, затем коснулась скулы.

Альберто лишь напряг мышцы у губ от неожиданного прикосновения, но не отстранился. Сам он не заметил, как в это мгновение что-то незаметно изменилось и в его выражении — ведь, странным образом, её прикосновение не показалось совершенно чужим.

Когда Лавианна дотронулась до переносицы, а потом другой рукой осторожно коснулась век и провела пальцами по его губам, внутри Альберто уже горел скрытый жар.

Пусть она лишь нащупывала его черты, но в этих робких, осторожных пальцах было нечто такое, что будило желание.

Пока девушка скользила рукой по лицу, Альберто затаил дыхание, не двигаясь, весь сжавшись в ожидании.

Не ведая, что творит, Лавианна тихо приоткрыла губы:

— Вы… напоминаете мне одного человека.

— …

— Очень доброго, мягкого… но он давно покинул меня. Он не был знатного рода. Потому я не думаю, что мы могли встречаться прежде.

Альберто крепко сжал её руку и опустил её на простыни, прижав обе ладони к постели. Девушка замерла.

Внутри Альберто вспыхнуло глухое раздражение. Пока он ломал голову, пытаясь разглядеть в этой слепой женщине отражение собственного забытого прошлого… Она прикасалась к нему, думая о другом.

Ещё недавно ему было бы всё равно, о ком она думает во время этого вынужденного союза. Первая брачная ночь не значила для него ничего — лишь долг.

Так говорил разум.

Но чувства не слушались.

— Можно… можно я ещё раз коснусь вашего лица?

— Зачем? Я действительно так похож на того, кого вы помните?

Голос Альберто прозвучал чуть язвительно, будто в ответ на укол самолюбия. Он ведь теперь её муж, а она — его жена. Пора бы оставить прошлое. О чём она только думает?

— Да… Вы очень похожи на него…

Улыбка Альберто стала горькой, почти злобной.

— Вряд ли. Впервые держу в объятиях слепую женщину.

Тело Лавианны напряглось, она попыталась выдернуть руку.

— Я и сам на миг забыл… что вы не видите.

— …

— Видимо, у вас самое обыкновенное лицо. Наверное, я спутал вас с кем-то, ровно как и вы меня.