Глава 14.0

— Ах!

У Лавианны подкосились ноги от усталости, и она споткнулась о камень. Рука рефлекторно метнулась вперёд, чтобы смягчить падение, и скользнула по твёрдой, покрытой снегом земле.

Колено она содрала, запястье неловко подвернулось. Крик боли вырвался из её груди. На глаза навернулись слёзы.

Сил больше не было. Она зашла слишком далеко — ещё один шаг, и тело попросту не выдержит. Каждый порыв ледяного ветра сотрясал её до дрожи, а снег под ногами беспощадно вытягивал последние остатки тепла.

«Как далеко я ушла?.. Где я сейчас?..»

Выстрелы, которые ещё недавно звучали где-то вдали, теперь затихли.

Ни голосов, ни шороха шагов, ни малейшего признака жизни.

Никто не искал её.

И без того расплывчатый мир окончательно исчез во тьме.

Наступила ночь.

Мысль о том, что солнце уже село, вселила в душу ещё большую тревогу.

Она была одна в лесу.

Где-то поблизости взвыл зверь. Лавианна вздрогнула и зажала уши руками. Тело бил озноб, дыхание сбивалось — невозможно было успокоиться.

«Хочу домой…»

Лавианна вдруг горько пожалела, что доверилась Скарлетт. Какая же глупость — радоваться мнимой доброте. Конечно, всё это было лишь видимостью. Скарлетт никогда бы не приняла её как подругу. И только сейчас, спустя столько шагов, Лавианна поняла: всё это была ловушка. Теперь она не знала, что делать.

Внезапно в памяти всплыл Альберто.

Чем он сейчас занят? Вернулся ли уже в особняк? Если да — наверное, он заметил её отсутствие. Что бы он подумал?..

В голове мелькали разные мысли, но ни разу не возникло ощущения, что Альберто будет искать её. Он, вероятно, лишь раздражён или, быть может, вовсе не заботится — думает, что она сама рано или поздно вернётся.

Вдруг Лавианну захлестнуло чувство одиночества — невыносимо тяжёлого, до ломоты в костях.

«Я осталась совсем одна?»

До замужества ей не доводилось знать такой пустоты: рядом всегда был Лоренс. Лишь теперь, когда его не стало, она по-настоящему ощутила, как трудно жить без него.

Вспоминая его, Лавианна невольно начинала испытывать странную, беспомощную обиду на Альберто, на этого холодного, равнодушного человека, который был так непохож на Лоренса.

«Если бы Альберто не появился тогда на свадьбе… была бы я здесь, в этом неизвестном лесу?.. Может, всё сложилось бы иначе…»

— Миледи.

Голос сверху заставил Лавианну застынуть на месте. На миг ей показалось, что она ослышалась. Это обращение — знакомое и в то же время чужое — звучало почти нереально, а сам голос, сдержанный, но с трудом скрываемой тяжёлой одышкой, сбивал с толку.

Она медленно подняла голову. Вокруг по-прежнему царил мрак, и всё же Лавианна знала — если это не призрачный обман слуха, значит, Альберто где-то рядом. Совсем недалеко.

— А... Альберто... — имя вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

Лавианна не знала, что вообще способна произнести его имя вслух. Испуганная собственными словами, она тут же зажала рот ладонью, но было уже поздно. Слова прозвучали, эхом отразившись в тёмном лесу.

— Да.

— Вы... вы действительно здесь?

Она не верила.

А что, если его ответ просто померещился?

Лавианна вслепую протянула руку вперёд, будто ища хоть какой-нибудь опоры.

Ничего — только пустота.

«Вот видишь… всё это лишь воображение…»

Только она собиралась отдернуть ладонь, как вдруг почувствовала тепло. Чья-то рука обхватила её пальцы.

Лавианна застыла, губы приоткрылись в удивлении — она не могла отстраниться.

— Ах...

Это было наяву.

Это не видение, не призрак, не беззвучный сон.

Альберто действительно пришёл за ней.

От одного этого горло сжалось, а в глазах зажглись слёзы. И как только это осознание прорвалось в её душу, они хлынули по щекам тяжёлыми каплями.

— Почему... почему вы здесь?..

Альберто попытался высвободить руку, но Лавианна в панике вцепилась в него ещё крепче. Она боялась, что он исчезнет, стоит ей отпустить. Она даже не осознавала, с какой отчаянной силой держит его ладонь.

— Я… я не знаю…

— Не знаете? — голос Альберто в этот миг стал ледяным.

Он коротко, горько рассмеялся её бессмысленному ответу.

Когда Альберто вернулся в поместье и понял, что Лавианна пропала, поначалу он не придал этому значения.

«Наверное, просто вышла подышать воздухом где-нибудь рядом».

Это его, конечно, беспокоило… но лишь немного. Однако время шло, а Лавианна так и не появлялась. Игнорировать тревогу становилось невозможно.

— Где ваша супруга? — спросил кто-то. — Солнце вот-вот сядет. Вы не собираетесь её искать?

Альберто тщательно осмотрел окрестности и лес, но не обнаружил ни единого следа — ни лоскутка ткани, ни волоска. Нельзя было даже пустить по следу охотничьих псов: Лавианна не оставила после себя ни одной вещи, способной сохранить её запах.

В конце концов Альберто был вынужден броситься на поиски сам. И когда он наконец нашёл её, разум помутился от холодной ярости.

Она обещала оставаться на месте. А теперь вот… здесь. И даже не может объяснить, что случилось?

«Говорит, не знает? Не знает?!»

Всё раздражение, накапливавшееся в нём, наконец выплеснулось наружу.

Альберто резко притянул Лавианну к себе, сжал её руку и, подступив вплотную, смотрел на неё с такой яростью, будто был готов растерзать. Лицо его покрылось потом, хотя Лавианна этого не видела.

— Скажи, что бродила во сне, — прошипел он. — Может быть, тогда я прощу тебе это.

Это была последняя нить терпения, что удерживала его — и она готова была оборваться в любую секунду.

— Скажи, что просто задремала и вот так, сама не зная как, оказалась здесь, — процедил он.

Лавианна молчала.

— Потому что лишь в этом случае ты не будешь выглядеть в моих глазах совершенно жалкой.

Его слова резали, словно острые клинки, пробивая её насквозь.

Лавианна не могла ничего возразить. Тот поток чувств, что захлестнул её, когда она поняла, что Альберто всё-таки пришёл за ней, мгновенно иссяк, уступив место слишком знакомому, тягучему разочарованию.

Она ведь знала. Конечно, знала: Альберто пришёл вовсе не потому, что ему было действительно небезразлично.

И всё же… это знание не делало боль менее острой.

«В конце концов, мы ведь муж и жена… Неужели было так трудно хоть немного позаботиться обо мне?»

Лавианна ощущала каждой клеткой: для него она — лишь обуза, нежелательная, досадная тяжесть. Ни больше, ни меньше. Она побеспокоила человека, чьего покоя нельзя было нарушать.

Не успела Лавианна придумать оправдание, как с её губ уже сорвалось извинение:

— Пр… простите.

Она пыталась сдержать слёзы, но они вырвались слишком быстро — горячие, тяжёлые капли катились по её щекам.

Всё обернулось не так, как должно было.

Лавианна мёрзла, тело болело, сил не осталось, а теперь ещё и осознание, что стала обузой. Эта мысль загнала её в омут стыда.

Руки дрожали, когда она поспешно вытирала слёзы с лица.

Нет смысла плакать. Это ничего не изменит.

Альберто только сильнее рассердится, увидев её в таком состоянии — а может быть, снова сорвётся, как это было всего несколько минут назад.

— Я… я больше не буду… с этих пор…

— Подожди.

Лавианна осеклась, не успев пообещать, что подобное больше не повторится. Она застыла, ощущая внезапное тепло у себя на лбу. Это была его рука — горячая, как раскалённое железо, почти жгучая. И было странно, что это прикосновение не пугало её.

Мысли текли вяло, всё вокруг будто затуманилось.

— Миледи.

— Д-да…

Отвечая, она уже чувствовала, как голос Альберто становится всё дальше, как будто доносится из другой реальности. Он что-то говорил. Кажется, ждал ответа, но веки Лавианны тяжело опустились, и она провалилась в забытьё.

Альберто едва успел подхватить Лавианну, когда та обмякла и повисла у него на руках. Её тело горело, словно в лихорадке.

Он хрипло выдохнул и запрокинул голову к ночному небу. Звёзды над головой, казалось, насмешливо мерцали:

Зачем ты притащил в дом женщину, требующую такой опеки?

Это была твоя жадность, твоё решение. Теперь неси свою ношу.

— Ну и судьба мне с тобой выпала.

И всё же он не отпустил её.

Альберто держал Лавианну на руках, как ношу, которую сам избрал для себя.

Он вернулся прямиком в поместье Роэн.

Оставить Лавианну, охваченную лихорадкой, в доме Робинсонов было бы недопустимо для гостей. Поэтому Альберто велел Пеллу отправиться к хозяевам с вестью о том, что они с супругой вынуждены уехать.

Альберто не обратил внимания на изумлённые взгляды слуг по прибытии к себе в поместье и поднялся прямиком наверх.

Герцог и его супруга, будто бы вместе отправившиеся на званый вечер, вернулись глубокой ночью… И герцогиня была без сознания в руках Альберто. Лицо хозяина было столь суровым, что по дому тут же прокатилась волна тревоги.

Позже служанки шептались, что никогда ещё не видели у герцога столь страшного выражения. Никто не знал, что произошло, и всем оставалось лишь молча следить, как он, не проронив ни слова, уносит жену наверх.

***

— Лавианна… Кто я для тебя?

С ранних лет Лоренс определял себя через Лавианну.

Благодаря тесной дружбе их родителей Лоренс и Лавианна были «обречены стать друзьями» ещё до своего рождения.

Родители Лоренса любили его, но были чрезвычайно заняты. Мать вечно тянуло к дальним путешествиям, а отец посвятил жизнь тому, чтобы исполнять её прихоти. В идеале они могли бы брать Лоренса с собой, но заботиться о ребёнке без устали было для них непосильной задачей.

Недолго думая, родители оставили Лоренса на попечение семьи Шелдон.

— Мы друзья.

— Друзья? И тот мальчик тоже твой друг?

— Ну, Вэлл — мой друг.

— Я не хочу, чтобы ты относилась ко мне так же, как к нему.

Лоренс был воспитан в духе чёткой иерархии дворянского общества. Ему не нравилось, что Лавианна считала сына конюха своим другом.

Но для Лавианны оба были дороги. Лоренс был первым другом, которого она обрела, выйдя в свет, а Вэлл — тем, кому она была обязана жизнью.

Тогда Лавианна не придавала чувствам Лоренса особого значения. Родители объяснили это обычной детской ревностью, когда лучший друг вдруг сближается с кем-то ещё. Лавианна приняла это объяснение и решила относиться к Лоренсу ещё лучше, чтобы он не чувствовал себя покинутым или обделённым.

Но однажды она допустила ошибку перед Лоренсом. Не сумев справиться с сердцем, которое вдруг забилось сильнее, она позволила своим чувствам вырваться наружу прежде, чем успела себя остановить.

— Лоренс, ты не такой, как Вэлл.