Глава 10.0

Её никто не предупредил. Замешательство, которое сжало сердце Лавианны, в миг сменилось унижением.

С самого утра она велела Джулии помочь ей собраться: оделась, уложила волосы, старалась выглядеть достойной женой на приёме, не подозревая, что муж и не думал брать её с собой на собрание супругов. И теперь она ощущала себя жалкой дурочкой.

«Так значит, только я одна радовалась, не ведая, что мне там не место…»

Слова Пелла с горькой ясностью обрушили Лавианну с неба обратно в холодную реальность.

— Ах…

Она заставила себя улыбнуться. Но мёртвая, одеревеневшая кожа на щеках не поддалась, и выражение её лица получилось вымученным и странным.

— Мне… мне этого никто не говорил… Благодарю, что сообщили.

Лавианна встала. Повернулась, собираясь подняться по лестнице, будто ничего не произошло, но остановилась на полпути.

Внезапно она осознала, как жалко выглядит со стороны. Жена, которая даже не знала, что муж не собирается брать её с собой, и потому с таким усердием наряжалась и готовилась, пока кто-то другой — даже не сам Альберто — не сказал ей правду.

Жгучий стыд растёкся в груди. Просто подняться наверх и сделать вид, что всё в порядке, означало бы только одно: молча согласиться с этим унижением.

— Ах… да. Теперь, когда вы сказали, я припоминаю… Герцог говорил мне вчера. Глупо, но я совсем позабыла.

Голос прозвучал неестественно, словно слова кто-то подбирал за неё. Не важно было, услышит ли Пелл или какая-нибудь служанка — всё равно кто-то однажды разнесёт слух.

Она не могла позволить, чтобы о ней говорили, как о брошенной и никому не нужной жене.

— Он сказал, что мне не обязательно приходить утром, а можно будет присоединиться к нему после полудня. Видимо, я перепутала время… Будьте добры, принесите мне бутылку вина. Нельзя же являться с пустыми руками.

Хотя эта ложь была очевидной, именно в ней хранилась последняя частица её достоинства — того, что не раз было изранено предательством и холодными словами, но всё же не погибло окончательно.

***

— Альберто!

Альберто обернулся на голос, позвавший его по имени. Он как раз обменивался любезностями с другими гостями, когда услышал этот знакомый тембр. Возле его старого друга Луи стояла знакомая фигура.

Как только взгляд его упал на неё, лицо Альберто потемнело.

«Что она здесь делает?»

Её аккуратно собранные волосы, элегантное платье изумрудного оттенка и старинного покроя — всё это совсем не походило на её обычный вид. Было очевидно, что Лавианна постаралась: она нарядилась с особой тщательностью, к тому же несла в руках дорогую бутылку вина. Длинные ресницы отбрасывали мягкие тени на бледное лицо, а сжатые в тонкую линию губы казались необыкновенно алыми.

Она была его женой. Слепой женщиной, за брак с которой он заплатил целое состояние.

Дама у рояля, заметив взгляд Альберто, с удивлением обернулась в ту же сторону. Это была графиня Скарлетт, молодая незамужняя дворянка; она находилась рядом с герцогом и едва заметно коснулась его локтя.

— Ты её знаешь?

Слово «нет» всплыло у Альберто на кончике языка, но так и не сорвалось.

Он не привёз Лавианну на это собрание супругов лишь потому, что она была для него обузой. Ей требовалось постоянное внимание. Это мероприятие, среди прочего, традиционно включало охоту. Пока мужчины уходили в лес, женщины собирались неподалёку, чтобы вести беседы и демонстрировать добродетели. А значит, ему пришлось бы оставить Лавианну одну на несколько часов.

Если бы он дорожил своей женой, то, быть может, отказался от любимого развлечения и остался рядом, чтобы быть её провожатым и защитником. Но Альберто не испытывал к ней ни привязанности, ни желания жертвовать ради неё любимым занятием. И всё же она была не той женщиной, о которой можно было забыть, оставив без присмотра. Даже во время охоты он всё равно продолжал бы думать о ней.

— Вы и впрямь не собираетесь её брать? — вполголоса спросил Пелл, чуть склонив голову. — Она ведь обидится, милорд. В конце концов, она герцогиня — у неё есть своё достоинство.

— Нет нужды в том, чтобы тащить за собой беспокойную женщину, — ответил Альберто холодно. — Ей, скорее всего, и самой не нравится бывать на людях.

Утром он приказал своему помощнику Пеллу передать ей это распоряжение, и был уверен, что тот всё объяснил предельно ясно. И всё же теперь она стояла перед ним. Это могло значить лишь одно: или она не получила послания, или же предпочла его проигнорировать.

— Альберто! Твоя супруга пришла за тобой! — вновь окликнул его Луи.

Но Альберто, не обратив внимания, продолжил разворачивать ноты, которые держал в руках, с видом благосклонного кавалера. Он снисходительно наблюдал за молодой дамой, мечтавшей похвастаться своим умением играть. Первоначально он хотел лишь подать ей сборник и уйти, но теперь передумал.

Когда Луи снова позвал его, подчеркнув слово «супруга», Альберто больше не мог притворяться, будто не слышит. Сдерживая раздражение, он с лёгким вздохом подошёл к Лавианне.

— Я заберу её.

Альберто резко схватил Лавианну за запястье и повёл прочь. Лишь когда они оказались в одной из гостевых комнат, скрывшись от всех любопытных взглядов, он отпустил её руку. Затем с раздражением выдохнул, как будто только теперь позволил себе выпустить злость.

Альберто ощущал глубокий дискомфорт от того, что Лавианна без разрешения и без всякого обсуждения явилась в место, которое он считал своим. Это собрание было частью его круга, его территории. Её неожиданное появление казалось верхом бестактности.

То, что они состояли в браке, вовсе не означало, что он был готов делить с ней свои связи и своё общество. Эта мысль противоречила всему его существу.

— Что это значит? — холодно бросил Альберто.

Лавианна молча коснулась запястья, покрасневшего от его сильного хвата. Это движение сразу же привлекло взгляд Альберто, но, вопреки ожиданию, не успокоило его, а лишь сильнее раздразнило. Почему она явилась сюда одна?

«Нет… быть может, она и впрямь не знала. Возможно, она лишь услышала, что здесь собираются супруги».

Если уж он собирался сердиться, стоило хотя бы убедиться, что она действительно заслужила его гнев. И Альберто спросил:

— Вы разве не получили известие о том, что вас здесь не ждут?

Лавианна на мгновение замолчала и лишь потом медленно покачала головой.

— Получила.

— Получили, значит?

— Я пришла, чтобы спросить, почему мне нельзя было прийти?

Лавианна заранее была готова к его упрёкам.

Она прекрасно понимала, что ведёт себя как нежданная гостья. По дороге сюда Лавианна не раз ловила себя на мысли, что правильнее было бы повернуть обратно, ведь её поступок легко можно принять за бремя, возложенное на чужие плечи.

Обычно она так и поступила бы — осталась в постели, позволив дню истечь, как и многим другим. Но то тепло, что она недавно ощутила от людей герцогского дома, и тот короткий миг, когда сам Альберто помог ей написать письмо, подарили крохотный, наивный проблеск надежды.

В глубине души ей хотелось верить: может быть, Альберто не будет так зол, как она себе представляла.

Эта её надежда оказалась лишь иллюзией. Какое бы подобие доброты ни проявил Альберто, когда помогал ей с письмом, на том всё и закончилось.

Она не могла видеть выражение его лица, но неровное, сдержанное дыхание выдавало настроение: Альберто был зол.

— Мне решать, брать ли с собой жену на такие собрания.

Лавианна молчала.

— Я просто счёл, что сегодня в этом нет нужды.

Она колебалась. Слова застряли на языке, и, хотя Лавианна понимала, что они могут лишь сильнее его раздразнить, всё же осмелилась возразить — тихо, почти неуверенно.

— Но это же собрание для супругов…

— Не каждой паре обязательно на нём присутствовать.

Лавианна снова замолкла.

— Я скажу, что вы нездоровы. Всё просто.

Это был первый приём, на котором она могла бы появиться после их свадьбы. Вероятно, многие ждали возможности увидеть супругу герцога. Но Альберто не находил смысла выводить в свет женщину, с которой не собирался оставаться. Если бы он позволил людям привыкнуть к ней сейчас, позже всё лишь усложнилось бы. Ведь они всё равно расстанутся. И если кто-нибудь потом спросит: «Не ваша ли это супруга?» — он лишь почувствует груз ответственности.

— Зачем мне представлять вас, если мы всё равно расстанемся?

Лавианна не нашла, что ответить.

Она вовсе не обманывала себя насчёт того, что между ними никогда не было настоящей близости. Но не ожидала услышать это так резко и холодно — прямо в лицо. Сказанное стало для неё равнодушной пощёчиной, не щадившей её чувств.

Оказавшись в роли посторонней, навязчивой нарушительницы, Лавианна почувствовала, как решимость постепенно покидает её. Что бы она ни сказала, как бы ни пыталась оправдаться, ясно было одно: гнев Альберто не угаснет.

Она прекрасно понимала, что их союз далёк от обычного брака. Но одно — знать это умом, и совсем другое — принять сердцем.

По правде говоря, Лавианна так и не смогла до конца это осознать. Кто мог бы представить, что всё основание их брачного договора заключалось лишь в её беременности? Об этом даже не было договорённости до свадьбы. Если бы её хотя бы заранее предупредили… Возможно, тогда она сумела бы приготовиться, сжать сердце в кулак, и боль не резала бы так остро, как теперь.

«Не стоило приходить».

Лавианна опустила голову в молчании.

Какой же жалкой она видится в его глазах…

Нет — он, наверное, и прежде видел в ней только жалкое существо. Вероятно, именно поэтому и предложил тогда безумный договор.

— Возвращайтесь.

Но холодное распоряжение Альберто оказалось не тем, что Лавианна могла безропотно принять. Она ведь уже успела разыграть сцену перед прислугой, будто отправляется к нему. Если вернётся так скоро, все поймут правду.

«Ах, посмотрите-ка, она уже вернулась? Неужели её выставили вон?» — эта вымышленная язвительная фраза эхом звенела в её мыслях.

Альберто, ожидавший, что Лавианна сейчас извинится и уйдёт, был застигнут врасплох её молчанием. Он бросил на неё недоумевающий взгляд, глядя сверху вниз.