Глава 74.0

Альберто изо всех сил старался держать чувства в узде. Теперь Лавианна носила под сердцем его ребёнка — какой смысл было гневаться? В конце концов он лишь сам причинит себе боль.

— Вот, съешь это.

Он вложил лакомство в руку Лавианны, затем принял от неё злополучный подарок и снова коротко вздохнул.

«Стоит просто оставить это без внимания…»

— Простите…

— Ничего. Я прежде напугал тебя, так что мы квиты.

— Квиты?

— Да. Квиты.

То, как Альберто произнёс это «квиты», прозвучало до странности мило, и Лавианна невольно чуть улыбнулась. А когда она так улыбалась, Альберто уже не мог сердиться; у него вырвался короткий смешок.

В том-то и была беда. Эта женщина умела улыбаться даже тогда, когда понимала, что провинилась.

Альберто развязал ленту на ручке. Сняв крышку, он обнаружил внутри перьевую ручку глубокого зелёного цвета. Прежде он никогда особенно не привязывался к вещам, но эта ручка ему и в самом деле понравилась.

— Благодарю. Теперь у меня будет новая ручка для подписи документов.

Это был первый подарок, который он получил в жизни. А то, что подарила его именно Лавианна, делало вещь ещё дороже; Альберто не смог удержать улыбку, медленно тронувшую губы.

Услышав явное потепление в его голосе, Лавианна с облегчением выдохнула и откусила лакомство. Ванильный крем растаял во рту — такой сладкий, что по коже будто пробежала лёгкая дрожь.

— Вкусно.

Прежде ей никогда не доводилось пробовать ничего столь сладкого, мягкого и тягучего. Почувствовав её искренний восторг, Альберто улыбнулся ещё шире.

Он вдруг наклонился ближе. Лавианна почувствовала приближение, крепко зажмурилась и отвернула голову, но его губы всё же коснулись её губ — легко прикусили и тут же отстранились.

— У тебя на губах был крем.

Альберто облизнул собственные губы, а затем снова взял Лавианну за руку; её лицо пылало румянцем.

***

Альберто безупречно исполнял роль нежного, заботливого супруга.

Каждый вечер перед сном он читал супруге сказки, уверяя, что делает это ради ребёнка. Детские книжки некоторое время испытывали терпение Лавианны, пока её мягкие жалобы наконец не убедили его перейти к книгам для взрослых. Его тихий, успокаивающий голос убаюкивал её, пока он читал.

С тех пор как Лавианна забеременела, усталость наваливалась на неё с непривычной силой, словно тело больше не принадлежало ей. Даже запах пищи мог вызвать дурноту. Поскольку есть она могла совсем немногое, Джулия и остальные слуги вели постоянный список того, чего Лавианне хотелось в тот или иной день.

Беременность, как она успела понять, означала почти полную смену прежней жизни на другую — новую и незнакомую. 

Альберто менялся вместе с ней. Он приглашал прославленных знатоков, чтобы подготовиться к родам, а иногда, чтобы помочь Лавианне расслабиться, сам садился с ней в тёплую воду огромной купальни.

— Тише, всё хорошо, — шептал он, обнимая её сзади, чтобы унять тревогу.

Альберто слышал, что расслабление в воде помогает мышцам; если Лавианне подойдёт такой способ, возможно, даже роды в воде станут для неё легче. Говорили, будто младенцам, рождающимся в воде, это дарит покой, почти как возвращение в материнское лоно. Насколько это было благотворно для матерей, он не знал, но готов был испробовать всё, лишь бы Лавианна чувствовала себя спокойнее.

— Ха-а…

Вода тревожила её, хотя Лавианна уже не могла сказать, когда это началось. Она знала только одно: с тех пор как забеременела, страхи стали сильнее.

— Просто обопрись на меня, — тихо сказал Альберто и осторожно обнял её живот.

Доверившись ему, Лавианна медленно расслабилась в объятиях супруга и склонила голову ему на грудь.

— Вот так, — негромко ободрил он.

— Но до рождения ребёнка ещё так долго…

Беременность была ещё на раннем сроке. И хотя лекарь предупреждал о возможных осложнениях, пока дитя было здорово.

Лавианна слышала, что привыкать к расслаблению в воде лучше тогда, когда живот станет заметнее, но Альберто полагал: если начать заранее, ей будет легче привыкнуть.

Он нежно погладил её живот.

— Ты можешь поверить, что здесь сейчас наш ребёнок — твой и мой? 

— Странно…

— Мне тоже странно.

Быть может, ни один из них по-настоящему ещё не был готов стать родителем.

Лавианна всё ещё не могла заставить себя простить Лоренса. Да и как было простить после того, что он сделал?

Альберто тоже пока не вернул утраченных воспоминаний, но практически через год на его плечи должна была лечь тяжесть отцовства. Их ребёнок станет целиком его ответственностью; Лавианну же отстранят.

Стоит ей родить, и их договор завершится, а похожие на сон дни в поместье Роэн подойдут к концу. Для неё останется лишь отчаяние. Думать об этом не хотелось.

Она теребила руку Альберто. Отчего-то Лавианне захотелось, чтобы он поцеловал её, — захотелось вновь ощутить эту глубокую, почти неразрывную близость. Когда он крепко прижимал её к себе и целовал, казалось, будто весь мир принадлежит ей. Это было лучше, чем тонуть в собственной тоске.

— Ваша Светлость, вы могли бы… сделать… то самое?

— Хм?

Альберто явно не понял. Лавианна почти никогда ни о чём не просила прямо, и он не мог угадать, чего она желала.

— Что именно?

— Ну… вы знаете… то…

Щёки её вспыхнули жаром: он всё никак не улавливал намёков. Всё это время она перебирала его пальцы, надеясь, что Альберто поймёт.

— То? — переспросил он всё так же невинно.

«Он нарочно?»

— Нет, ничего…

— Хм?

— Забудьте, что я сказала.

Сгорая от смущения, Лавианна опустила голову и поспешно отпустила его руку. Лицо пылало так, будто вот-вот вспыхнет.

Альберто едва удержал смех, заметив, как она вдруг насупилась.

На самом деле он понял, чего Лавианна хотела, ещё на середине её слов, — иначе и быть не могло. Сам он думал о том же с самого начала. И всё-таки ему стало любопытно, решится ли она попросить.

— Миледи?

— Ничего, — пробормотала она.

— О чём же была речь? — не отставал он, улыбаясь, пока Лавианна смущённо качала головой.

Больше сдерживаться он не смог и тихо рассмеялся. С улыбкой Альберто осторожно взял её за подбородок и прижался губами к её губам.

Едва Лавианна ощутила его тепло, сердце дрогнуло. Она не могла не обидеться немного: он ведь всё понял и всё равно нарочно дразнил её. Но в конце концов его нежность вновь оставила её беспомощно плыть по течению, не зная, что делать с собой.

Почему он становился всё ласковее? Даже если бы Альберто не заходил так далеко, она всё равно берегла бы дитя…

Но рядом с ним хотелось забыть обо всём прочем и просто отдаться настоящему мгновению.

Он мягко провёл ладонью по её животу — там, где ждал их ребёнок. Ожидание оказалось удивительно сладким, и всё же Лавианне вдруг захотелось как можно скорее встретиться с их малышом.

***

Со временем состояние Лавианны постепенно укрепилось. Наконец лекарь сообщил, что опасаться ранней потери ребёнка больше не нужно, и оба родителя облегчённо выдохнули.

Вскоре её живот стал заметно округляться — живое доказательство того, что дитя растёт. И всё же, всякий раз прикасаясь к нему, Лавианна всё ещё не до конца могла поверить в происходящее.

Они с Альберто стали ещё ближе. В какой-то момент она перестала спрашивать себя «почему?» при каждом его поступке, а он старался проводить с ней как можно больше времени.

Все их мысли были обращены к ребёнку.

— Уверен, это девочка, — заявил Альберто так, будто иначе и быть не могло.

Лавианна вскинула к нему лицо. Они выбирали детскую одежду, но, поскольку пола ребёнка ещё не знали, между ними разгорелся серьёзный спор: покупать наряды для девочки или для мальчика.

— Почему вы так уверены, что это девочка?

Лавианна скрестила руки на груди, досадуя на то, что Альберто с самого утра твердил одно и то же, будто вовсе не слышал ни единого её довода.

— У тебя живот ещё совсем небольшой, значит, это девочка. Девочки обычно меньше, — настаивал он.

— Но толкается ребёнок сильно, — возразила Лавианна.

— Девочки тоже могут быть сильными.

Доводы обоих, по правде говоря, держались на шатком основании, но каждый был убеждён, что рассуждает куда убедительнее другого.

— Значит, вы и вправду хотите дочь?

— Да.

Он ответил без малейшего промедления, и Лавианна на миг лишилась слов.

Постойте-ка… Разве не он говорил, что ему нужен наследник? По закону дочь не могла унаследовать титул.

На этот раз Альберто подозрительно прищурился.

— Кажется, миледи надеется на сына?

— Разумеется.

— Почему?

Причина была лишь одна.

Если Лавианна родит сына, то наконец получит свободу.

Даже теперь, делая вид, будто живёт счастливо, она не изменила своей истинной цели. Чем дольше ей приходилось играть роль жены Альберто, тем отчаяннее хотелось, чтобы всё это закончилось.

Ей никак не удавалось избавиться от мысли, что это счастье, этот покой никогда по-настоящему не смогут принадлежать ей. Люди, погибшие из-за неё, вина, давившая на сердце, тревога, что всё снова может разбиться в любую минуту…

Но Альберто, не ведая о её истинных чувствах, всё увереннее утверждался в собственных рассуждениях. Он подал супруге детское платьице, выбранное ещё раньше.

— Надеюсь, наша дочь будет похожа на тебя, дорогая жена.

Эти слова ударили прямо в сердце. Лавианна вдруг почувствовала, что вот-вот расплачется. Она прикусила щёку изнутри, заставляя себя не заплакать.

Лавианна старалась не искать в его словах лишнего смысла. А если Альберто хотел ещё на годы остаться её мужем? Если желал их общего будущего? Одни лишь мысли об этом делали всё невыносимее.

— И я…

— Что?

— Я хочу сына, похожего на вас, Ваша Светлость…

Ложь кольнула в тот же миг, как сорвалась с губ.

Поскольку ни один из них не собирался уступать, Альберто протяжно вздохнул. Из этого почти часового противостояния оставался лишь один выход.

— Тогда купим и то и другое.

— Что?..

— Пол не имеет значения. Просто купим всё.

— Но ведь половина останется ненужной.

— Всегда можно родить ещё одного.

«Что это за человек такой?»

В последнее время Альберто вёл себя так, словно начисто позабыл о договоре. Но Лавианна не могла заставить себя напомнить ему об этом.

Всякий раз, когда он произносил подобные бесстыдные вещи на людях, она совершенно терялась и не находила слов.

— Мы просто выкупим всю лавку.