Глава 25.0

Дэниэль проснулся резко, словно от толчка. Он помнил, как вчера просто рухнул на кровать, даже не сменив одежду. Спина ныла от усталости, мышцы были тяжёлыми, как свинец, но он сразу заметил главное — Изабель рядом нет.

Он медленно сел, оглядел комнату. Пусто.

Даже у окна, где она обычно сидела, обняв колени, — никого.

Его взгляд упал на столик у окна: ужин и завтрак, заботливо принесённые слугами, так и остались нетронутыми. Хлеб засох на краях, чай остыл, а фрукты выглядели так, будто их и не касалась её рука.

— Где ты, Изабель? — пробормотал он, чувствуя, как сердце неприятно сжимается. Она ведь несколько дней почти не выходила из покоев, словно боялась замка, и вдруг сегодня исчезла.

В этот момент тихо отворилась дверь — служанка вошла с кувшином свежей воды.

— Герцогиня… где она? — спросил он резко, чуть громче, чем хотел.

Служанка замерла на пороге.

— В саду, Ваше Высочество, — ответила она торопливо. — С самого утра там.

Дэниэль удивлённо приподнял брови.

— В саду?

— Да, милорд. Она сама попросила не беспокоить.

Он помолчал, обдумывая услышанное.

— Собери корзину для пикника. Лёгкий завтрак, немного вина… я отнесу сам.

Служанка торопливо кивнула и скрылась. Через несколько минут он уже держал корзину в руках. На сердце было странное чувство — радость, что она, наконец, вышла из покоев, и тревога: что её заставило это сделать?

— Ладно, Изабель… посмотрим, что за чудо вытащило тебя из комнаты, — пробормотал он и направился в сад.

Коридоры замка были тёплыми, но Дэниэль чувствовал странную прохладу, проходя мимо закрытых дверей и высоких окон. Солнечный свет пробивался сквозь витражи, рисуя на полу пятна багрового и золотого — как кровь и золото на поле битвы.

Он шёл быстро, корзина в руке слегка покачивалась, и каждый шаг отдавался в висках. Сад был недалеко, но путь показался длиннее обычного — словно сам замок тянул время.

Уже у выхода к саду он услышал голоса. Сначала неразборчивый мужской, низкий и мягкий, затем — женский, звонкий и немного раздражённый. Он замер на месте, прислушался.

Женский голос... знакомый до боли.

Изабель.

И всё же... не так, как он привык. Голос звучал твёрже, отчётливее, как будто она спорила или что-то отстаивала.

— Вот тебе и чудо, — слишком громко вырвалось у Дэниэля.

Слова повисли в воздухе, и тут же он вспомнил, как когда-то уже стоял в тени и подслушивал чужой разговор на террасе. То же ощущение странности и недосказанности кольнуло его снова.

Он крепче сжал ручку корзины и сделал шаг вперёд, решив больше не слушать тайком.

— Дэниэль! — голос Изабель дрогнул, в нём не было радости, только тревога.

— Ты слышал? Тарион собирается уезжать...

Тарион усмехнулся, но в его голосе звучала твёрдость:

— Не совсем так. Да, отец намекает, что после собрания и подписания договора мы должны вернуться домой. Но... — он на миг замолчал, прищурившись, — я не собираюсь уезжать, пока в этом замке орудует культ. Пусть хоть все советники Севера требуют моего возвращения — я останусь.

Дэниэль чуть приподнял бровь, поставил корзину на скамью и с легкой усмешкой сказал:

— Вот это новости. Неужели ты хочешь отобрать у меня всю славу и лавры борьбы с фанатиками? — он театрально вздохнул, откинув голову назад. — Ну что ж… потерплю как-нибудь без твоего обаяния, брат мой северный.

Тарион рассмеялся, качнув головой:

— Обаяние? Это ты так конкурентов называешь?

— Каких ещё конкурентов? — Дэниэль окинул его взглядом сверху вниз и, изображая крайнюю серьёзность, покачал головой. — Если это была попытка украсть моё сердце, то у тебя слишком слабый размах.

Изабель не удержалась от тихого смеха, прикрыв рот рукой, а Тарион уже смеялся в полный голос:

— Хорошо, принц, твоя шутка засчитана. Но знай: я останусь и помогу найти этих фанатиков.

Дэниэль одобрительно хлопнул его по плечу:

— Вот теперь ты мне нравишься ещё больше.

Тени напряжения, висевшие между ними последние дни, начали рассеиваться.

— Идём. — сказал Дэниэль, подхватывая корзину. — Раз уж я пришёл, то без пикника мы отсюда не уйдём.

Он протянул руку Изабель, и она, немного смущаясь, вложила свою в его.

-------------------‐--------------------

Солнечные лучи пробивались сквозь листву, играя на белоснежной скатерти, расстеленной прямо на траве. Корзина была полна фруктов, сыра, свежего хлеба и вина — всё, что должно было создать ощущение лёгкого утреннего праздника.

Изабель сидела напротив, чуть ссутулившись, сложив руки на коленях и глядя в сторону, будто её мысли были где-то далеко. Тонкие пальцы скользнули по краю бокала, но она так и не сделала ни глотка.

— Принесите воды, пожалуйста, — тихо попросила она служанку, даже не посмотрев на завтрак.

Дэниэль, державший в руках графин с вином, замер. Его взгляд задержался на её лице, и он впервые заметил, насколько тоньше стали её запястья, как выступили ключицы. Она худеет... и явно не только потому, что нет аппетита.

— Изабель… — он поставил графин и наклонился вперёд. — Ты даже не притронулась к еде.

— У меня просто нет аппетита по утрам, — она ответила слишком быстро и натянуто улыбнулась. — Это нормально.

— Нормально? — Дэниэль поднял бровь. — Для того, чтобы съесть пару виноградин, нужен зверский аппетит?

Он взял кисть винограда и положил её перед ней на тарелку. — Вот. Хотя бы это.

Тарион, до этого слушавший щебетание птиц, повернулся и нахмурился:

— Принц прав. Ты слишком бледна сегодня.

Изабель тихо вздохнула, словно решив уйти от темы:

— Вы оба как два врача… Я просто не голодна, правда.

Дэниэль сжал губы, не отводя взгляда. Что с тобой происходит, Изабель? Почему ты всё больше отдаляешься?

Служанка поставила перед Изабель тонкий бокал с прозрачной водой. Девушка сделала пару глотков, но даже этот жест дался ей через силу. Дэниэль молча следил за каждым её движением — в его взгляде сквозила тревога, которую он пока не решался озвучить вслух.

Тарион попытался разрядить напряжение:

— Знаете, я вот всё думаю, не стоит ли нам собраться снова вечером? Только без этих помпезностей — тёплый камин, пара бутылок вина и кто-то с лютней… Может, мы убедим Бастарда показать свои музыкальные «таланты»?

— Ты всё ещё надеешься, что он умеет играть? — Дэниэль фыркнул, отвлекаясь от своих мыслей. — Он скорее вырвет струны и завяжет ими волосы Лолы, чем сыграет что-то приличное.

— Или сочинит балладу про то, как чуть не погиб в бою с кабаном, — подхватил Тарион и чуть рассмеялся.

Изабель слабо улыбнулась, но не более. Она смотрела в сторону, будто изо всех сил старалась сосредоточиться, быть частью разговора. Но Дэниэль видел — она с каждой минутой всё дальше.

— Простите меня, — её голос прозвучал мягко, но будто отделённо от всего происходящего. — У меня немного болит голова. Я, пожалуй, вернусь в покои.

— Может, я провожу тебя? — сразу предложил Дэниэль, уже поднимаясь с места.

Но Изабель подняла ладонь, мягко, почти умоляюще:

— Не нужно. Немного тишины — всё, что мне сейчас нужно.

Он снова хотел возразить, но промолчал. Смотрел, как она встала, медленно, не спеша, словно её движения были сдержанны каким-то внутренним грузом. Лёгкое платье тихо шуршало по траве, пока она удалялась к боковой тропинке, ведущей к замку.

Тарион молча налил себе ещё немного вина.

— Она изменилась, — пробормотал он, наконец. — Словно её сжирает что-то изнутри. Ты чувствуешь это?

Дэниэль не ответил. Он смотрел туда, где только что скрылась Изабель, и в груди у него копилось ощущение странной тревоги. Той, что не развеивается даже ясным солнечным утром.

Изабель двигалась плавно, почти грациозно, как и подобает герцогине, но каждый шаг давался ей тяжелее, чем хотелось показать. Когда последний коридор остался позади и она оказалась вне чужих глаз, её тело предательски расслабилось. Она опёрлась плечом о прохладную каменную стену, прикрыла глаза.

— Голова кружится… — прошептала она едва слышно, прижимая ладонь к виску. — Это всё потому, что я пропускаю приёмы пищи? Или…

Её дыхание было неровным, и на миг показалось, что силы покидают её окончательно. Она глубоко вдохнула, заставляя себя собраться, и выпрямилась.

— Нет, — выдохнула тихо, но твёрдо. — Этого никто не должен знать.

Подтянув плечи и придав лицу привычное спокойствие, она пошла дальше — той же уверенной, почти холодной походкой, будто ничего и не случилось, пока не дошла до покоев Принца.

--------------------------------

На другом конце замка не пели птицы и не звучал смех. Там тени ложились гуще, а воздух был холоднее.

Йен сидел в полумраке своих покоев и лениво крутил в пальцах перо. На его лице играла спокойная, почти беззаботная улыбка — но глаза выдавали другое: напряжённое ожидание.

Из угла, словно сотканный из самой тьмы, вышел его слуга.

— Ну? — спросил Йен, даже не обернувшись.

— Всё сделано, мой господин. Улики подброшены.

Йен кивнул, прищурив глаза, и в его взгляде мелькнула опасная искра:

— Хорошо. Мы слишком долго ждали этого.

Он поднялся и подошёл к окну, заложив руки за спину. Солнце только поднималось над горизонтом, но в его голосе не было и намёка на тепло:

— Канцлер будет следующей жертвой. Он сам виноват — не заметил, как вокруг него выросли мои корни.

Слуга чуть опустил голову:

— Ваши люди... на его службе. Они ждут команды.

Йен ухмыльнулся, как хищник, чуя кровь:

— Вот почему я люблю этот дворец. Даже те, кто клянётся в вечной верности, так легко меняют хозяина, если их правильно кормить.

Он развернулся, его шаги были тихи, но взгляд — острый и ледяной:

— Сегодня кровь коснётся трона. Но ни одно её пятно не упадёт на меня.

Слуга замер, а Йен подошёл вплотную:

— Ты понимаешь, да? — его голос стал шепотом, но от этого ещё страшнее. — Если нас заподозрят, утонем оба. Но всплывёт только один.

Слуга побледнел:

— Я... понимаю, мой господин.

Йен улыбнулся своей хищной, почти звериной улыбкой — той самой, что видел Канцлер у тела фанатика:

— Прекрасно. Тогда иди. Сегодня мы переписываем историю.

--------------------------------

После завтрака в саду Дэниэль и Тарион разошлись по своим делам. Северянин отправился в тренировочный двор, а принц направился вслед за королём в тронный зал, где его уже ждали. Гул голосов, только что наполненных обсуждениями очередного этапа подписания договора с Севером и мер по охране дворца, стихал, оставляя после себя тяжесть напряжённых лиц и запах воска от десятков свечей.

— Мы усилим охрану и ограничим передвижение слуг в коридорах, — подвёл итог Дэниэль. — Каждый неизвестный в замке будет проверен.

— Так и быть, — кивнул король, медленно поднимаясь со своего кресла. Он выглядел уставшим, но в глазах всё ещё теплился огонь решимости.

Собрав бумаги и бросив короткий взгляд на канцлера, стоявшего в стороне с непроницаемым лицом, Дэниэль шагнул к отцу: — Я провожу вас до покоев, отец.

Коридор встретил их тишиной и прохладой, лишь гулкие шаги отзывались эхом в каменных сводах.

— Полагаю, культ снова выступит, — сказал король.

— Я не могу понять их мотив… что они хотят этим добиться? Зачем нами кто-то играет? — Дэниэль нахмурился.

Но закончить мысль он не успел.

Из-за поворота сверкнуло лезвие.

— ОТЕЦ! — крикнул он, рывком оттолкнув короля в сторону.

Клинок впился в его плечо, прорезая ткань мундиру и кожу. Боль обожгла, но Дэниэль не дал себе упасть. Он резко ударил нападавшего коленом в живот, заставив того отступить на шаг.

— Культист, да?! — процедил он сквозь зубы, зажимая рану.

Фигура в чёрном капюшоне молчала, и лишь шагнула вперёд — быстрым, решительным движением. Нападавший снова бросился в атаку. Клинок описал дугу, почти задев лицо Дэниэля. Тот едва успел уклониться, шагнул вбок, ухватил противника за запястье и резко дёрнул на себя, сближаясь вплотную.

Они упали, с глухим стуком покатившись по полу.

Руки Дэниэля нащупали запястье врага. Борьба длилась считанные секунды — сжатые зубы, кровь, брызги пота, ярость. Принц ударил нападавшего головой в лицо — с хрустом проломился нос, культист зашипел и ослабил хватку.

Этого было достаточно.

Дэниэль вывернул у него кинжал, перехватил рукоять — и вонзил лезвие в грудь нападавшего. Один точный удар. Затем второй — яростный, лишённый сомнений. Культист затрясся, захрипел и обмяк.

Дэниэль медленно поднялся, шатаясь, рука была в крови, лицо — перекошено от боли и напряжения. Он пнул мёртвое тело, как будто хотел убедиться, что оно не двинется снова.

Из-за угла с топотом прибежали стражники.

— Мой принц! Вы ранены!

Один из них бросился к Дэниэлю, второй опустился над трупом и сорвал капюшон. На миг воцарилась мёртвая тишина.

— Это же человек канцлера… — прошептал стражник, глядя на окровавленное лицо мертвеца. — Он служил в его охране.

Король медленно подошёл ближе, вглядываясь в лицо предателя.

— Он?. .

Дэниэль, тяжело дыша, зажал рану и отрывисто произнёс:

— Найти всех, кто когда-либо имел с ним дело. Найти всё, что связывает его с канцлером. Сейчас же!

---------------------------------

Начался полномасштабный обыск всех приближённых Канцлера. Один за другим стражники вскрывали двери, переворачивали покои, выносили ящики с бумагами, допросы шепотом сменялись криками, а списки посетителей переписывались под надзором вооружённых дозорных. Запах пота, воска и тревоги стоял в воздухе.

В одной из комнат, за фальшивой панелью массивного шкафа, стража обнаружила тщательно запечатанный свиток. Распахнув его при двух свидетелях, они прочли:

«Устранить Принца Дэниэля на предстоящей охоте.

В случае провала — бежать.»

Свиток был скреплён знаком — крохотной металлической печатью, известной лишь ограниченному кругу советников. Печать Канцлера.

Через несколько залов, в потайной шкатулке под половицей, нашли новые письма. На этот раз текст был куда мрачнее:

«Устранить старую верхушку.

Ударить внезапно, когда охрана расслабится.

Идеальное время — убывающая луна.

В случае провала — проглотить яд.

Никаких имен. Только цель.»

----------------------------------

Малый совет был собран в считанные минуты.

Герольд сделал шаг в сторону, развернув найденные письма, и обнажил взору фигуры на троне: король сидел неподвижно, как статуя, но его глаза пылали. По правую руку от него стоял Дэниэль — сдержанный, но в напряжённой стойке, готовый рвануться вперёд. По левую — Йен, со скрещёнными руками и хмурым взглядом.

Канцлер стоял перед ними, окружённый двумя гвардейцами. Лицо — каменное, ни одна черта не дрогнула. Только едва заметный наклон подбородка выдавал его упрямство.

В зале повисла зловещая тишина. Ни шороха, ни кашля — лишь потрескивание факелов.

Король заговорил наконец — голос его был тяжёл, как обвал:

— Что вы скажете в своё оправдание, лорд Марцелл, Канцлер Короны?

Тот слегка склонил голову, голос его прозвучал мягко, почти ласково:

— В своё оправдание, мой Король, я скажу лишь одно: я всегда служил вам с преданностью. Эти письма — фальсификация. Слишком грубая, слишком показная. Разве кто-либо в здравом уме стал бы хранить подобное под собственной крышей? Да еще и закреплять все это собственной печатью. Это ловушка, тщательно выстроенная, чтобы очернить меня.

— Однако… — вмешался Дэниэль, делая шаг вперёд.

— Нападавший на отца — ваш человек. Он служил в ваших рядах верой и правдой вот уже пять лет. И ещё… — он прищурился. — Тот мужчина, что напал на меня в лесу… его шрам. Я не мог вспомнить, где видел его, но теперь уверен — он был в одном из южных военных лагерей. А вы, лорд Марцелл, как мы знаем, обожаете лично инспектировать такие места.

Канцлер не ответил. Он лишь скосил глаза на принца, уголки губ дрогнули.

— Довольно! — голос короля разнёсся эхом, словно удар колокола. Несколько советников невольно вздрогнули.

Он поднялся на ноги, тяжело дыша, сжимая подлокотники трона до побелевших костяшек.

— Ты будешь дожидаться своего приговора в башне. Стража.

Два вооружённых гвардейца взяли Марцелла под руки. Он не сопротивлялся. Только, проходя мимо Дэниэля, задержал взгляд на нём и тихо прошептал:

— Будь осторожен, Принц.

Король покинул зал молча, но в его шаге чувствовалась тяжесть удара, нанесённого не врагом, а другом. Рядом шёл Дэниэль, напряжённый, с потемневшим взглядом.

— Каким же был вкус предательства от того, кто клялся верностью трону? — мелькнуло у него в голове.

Но вслух он не произнёс ни слова.

Свита короля проводила его до покоев — теперь у дверей стояли вдвое больше стражников, чем утром. Дэниэль лишь убедился, что отец в безопасности, и, повернувшись, направился в сторону своих комнат.

Почти дойдя до двери, он замедлил шаг, затем остановился.

— Где фрейлины герцогини? — обронил он, не глядя на слугу, стоявшего рядом.

Тот тут же поклонился и поспешил ответить:

— Они уже в своих покоях, Принц.

— Сопроводите меня к Луизе, — коротко бросил Дэниэль.

Один из слуг шагнул вперёд, указывая дорогу, другой — уже бежал предупредить фрейлину о визите, чтобы та успела приготовиться.

Идти пришлось недолго. Луиза встретила принца низким реверансом, но, подняв взгляд, резко ахнула.

— Боже... Принц!

Её реакция была понятна: правый рукав камзола был насквозь пропитан кровью, а ворот рубашки местами потемнел от бурых пятен.

Дэниэль поднял ладонь, призывая её не поднимать шум.

— Как состояние герцогини?

Луиза быстро вернула невозмутимость.

— С ней всё в порядке, Принц.

В его глазах мелькнула сталь.

— В порядке? Твоя госпожа за несколько дней потеряла несколько килограммов, и ты называешь это “в порядке”?!

Луиза склонила голову.

— Простите, господин.

— Как с её аппетитом?

— Аппетит госпожи и правда ослаб... Но сегодня она ела — немного каши и пару фруктов.

— Время?

— Это было в обед, господин.

— И это всё?

— Да... на сегодня.

Дэниэль прищурился.

— Так что с ней? Стресс?

Фрейлина стояла, как каменная, не дрогнув ни одним мускулом.

Он сделал два шага к ней, голос его стал тише, но опаснее:

— Тебе приказали молчать?

Её ресницы едва заметно дрогнули.

Дэниэль кивнул, отводя взгляд.

— Хорошо. Хоть в этом ты не подводишь свою госпожу.

Он резко развернулся и вышел, оставив за собой густую тень тревоги в коридоре.

---------------------------‐---------------

Дэниэль тихо приоткрыл дверь, стараясь не шуметь. Он почти был уверен, что Изабель уже спит, но, едва переступив порог, заметил её силуэт у окна. Лунный свет мягко скользил по её волосам, а пальцы теребили подол платья — признак, что она ждала.

— Ты… ещё не спишь? — удивился он, прикрывая за собой дверь.

Она резко повернулась, и глаза тут же расширились.

— Дэниэль!.. — голос сорвался, и она бросилась к нему. — Что с тобой?

Только теперь он понял, как выглядит — засохшие пятна крови на рукаве и вороте рубашки, тёмное пятно на плече. Он поднял руку, словно прося не паниковать.

— Это не так страшно, как выглядит.

— Не страшно?! — она схватила его за запястье и потянула к креслу. — Сядь. Сейчас же.

Он хотел возразить, но её тон не оставлял выбора. Изабель опустилась перед ним на колени, пальцами расстёгивая застёжки камзола.

— Сними. — Она уже помогала стянуть с него испачканную ткань.

— Иза… — он попытался улыбнуться. — Я цел.

— Цел? — она приподняла бровь, заметив пропитанные кровью бинты. — Это ты называешь «цел»?

Он смущённо отвёл взгляд, но не мешал, когда она осторожно сняла рубашку, обнажив плечо. Перевязка была грубой, явно сделанной наспех, а под бинтами проступали пятна свежей крови.

— Ты хоть знаешь, как пугать женщину… — пробормотала она, аккуратно касаясь бинтов кончиками пальцев.

— А ты хоть знаешь, как трудно меня испугать? — попытался он смягчить её тревогу шуткой, но она не улыбнулась.

— Что произошло, Дэниэль? — её голос дрогнул.

Он глубоко вздохнул:

— Было покушение… на короля.

Она замерла, подняв на него глаза.

— Что?.. А нападавший? Где он?

— Я его убил.

Пальцы на мгновение замерли на его плече. Он внимательно всмотрелся в её лицо, будто ища тень какой-то реакции, но в её взгляде было только потрясение.

— Откуда он взялся?

— Это человек Канцлера.

— Канцлер?.. — она едва слышно выдохнула. — Но зачем?

Дэниэль провёл рукой по волосам, чувствуя, как усталость наваливается всей тяжестью:

— Мы посадили его в башню. Надеемся, что он заговорит.

Она покачала головой, но ничего не сказала.

— А теперь твоя очередь отвечать, — тихо произнёс он, глядя прямо в её глаза. — Ты избегала всех последние дни. Ешь почти ничего. Ты похудела. Что происходит?Изабель отвела взгляд, встала и отошла к камину.

— Ничего…

— Знаешь, что сегодня сказал Тарион? — Дэниэль поднялся, его голос стал ниже, а шаги мягкими, но тяжёлыми. Он приблизился настолько, что между ними остался лишь шаг. — Что ты что-то скрываешь. И это тебя изнутри сжирает. Он прав?

Изабель застыла, словно не сразу поняла, что он сказал. Медленно, будто каждое движение давалось с трудом, она обернулась к нему. Их взгляды встретились, и в её глазах мелькнуло что-то — страх? боль? вина? — прежде чем она опустила их.

— Бель...— он сделал полшага вперёд. — Посмотри на меня.

Она подняла голову, но взгляд был расфокусированным, словно она смотрела сквозь него. Лёгкая дрожь прошла по её плечам. Её губы чуть приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но слова застряли.

— Ответь… — тихо, почти умоляюще.

В следующий миг она резко отвернулась, шагнула к камину, потом к двери ванной. Её дыхание стало рваным.

— Изабель, стой… — он уже протянул руку, но она не остановилась.

Она дошла до двери, голова чуть склонилась вперёд, дыхание сбилось, и… она почти рухнула внутрь ванной, как будто силы внезапно оставили её.

Через секунду послышались тихие, но болезненные звуки, будто её выворачивало наизнанку.

Дэниэль остолбенел, не сразу понимая, что происходит, а затем бросился к двери.

Мужчина замер на месте, потом, тревожно приоткрыв дверь, увидел её, сидящую на холодном полу.

— Я позову Луизу.

— Нет… — выдохнула она, поднимаясь.

— Тогда врача.

— Нет…

— Изабель, я не понимаю. Что с тобой?

Она замерла, сжала кулаки, а потом подняла на него глаза, в которых стояли слёзы:

— Ты прав… Меня сжирает изнутри.

Пауза.

— Во мне твоё дитя, Дэниэль…