Глава 4.0

Шёлест юбок, лёгкий звон бокалов, звонкие и жеманные голоса наполнили уютную зону вокруг герцогини.

— Вы были сегодня настоящим огнём, миледи, — с восхищением прошептала Кора, чуть наклоняясь к Изабель. — Платье, танец, взгляд! Принц Дэниэль был покорён, уж это я вам говорю.

Изабель улыбнулась и едва заметно качнула бокалом с вином.

— Если он и был покорён, то не мной, — язвительно бросила она. — А скорее, собственным отражением в зеркале.

Девушки захихикали, но одна из них переключила все внимание на бастарда

Шепотки и приподнятые брови пронеслись по женскому кругу.

— Он настоящий мужчина, — мечтательно вздохнула одна из девушек. — Столько силы и тепла в одном взгляде…

— И в голосе, — добавила Кора. — Он так смотрел на вас…

— Будто знал, кто я на самом деле, — прошептала Изабель, но скорее себе. Девушки этого не уловили, а она сразу же натянула улыбку. — Но, конечно, его появление — такой сюрприз. В кни… то есть… никто не ожидал его визита.

Луиза взглянула на неё чуть внимательнее, но ничего не сказала.

— А Княжна Розалия? — осторожно подала голос одна из дам. — Её сегодня не видно… Это странно, правда?

Изабель подняла бровь.

— Неужели её отсутствие действительно кого-то удивляет?

Снова вспышка смеха.

Фрейлины, дамы и юные наследницы весело обсуждали наряды, украшения, мужчин, ожидающие танцы и слухи. Кто-то нашёптывал о прибытии послов с Востока, кто-то — о скором турнире. Но Изабель уже не слушала.

Она украдкой смотрела в сторону королевского трона. Там сидела королева, окружённая своими фрейлинами… но Дэниэля рядом с ней не было.

"Где он?.."

Она сделала глоток из бокала и подумала о том, что вечер ещё далёк от завершения.

Музыка сменилась на более живую, лёгкую и озорную. Скрипки и флейты запели новую мелодию, и пары вновь закружились в танце. Изабель обратила внимание на приближающуюся фигуру в военном мундире.

— Миледи, — раздался знакомый, слегка хрипловатый голос Йена. — Кажется, вы ещё не устали сиять сегодня.

Он поклонился, протягивая ей руку.

— Дозволите танец с вашей светлостью? Или это слишком опасно для рядового бастарда?

Изабель усмехнулась, поднимаясь из кресла. Её фрейлины дружно замерли.

— Если ты и бастард, то, пожалуй, самый обаятельный из всех, — парировала она, вкладывая свою ладонь в его. — А за этот день я не прочь позволить себе немного опасности.

Они вышли на середину зала. Йен вёл уверенно, изящно, но с ноткой легкой дерзости, будто дразнил её в каждом шаге. Глаза Изабель сверкали.

— Ты танцуешь так, будто привык управлять целой армией, — с усмешкой сказала она.

— Возможно, потому что в какой-то степени так и есть, — подмигнул он. — Но с тобой сложнее, чем с солдатами. Ты не поддаёшься управлению.

— Это комплимент?

— Это правда.

Они оба рассмеялись.

Вокруг смеялись, звучал звон бокалов, вращались пары. В этот миг Изабель впервые за вечер почувствовала себя собой — не герцогиней, не невестой, не персонажем книги, а живой, настоящей.

Когда музыка стихла, Йен проводил её обратно к фрейлинам. Он склонился к ней и мягко прошептал:

— Пусть твоя ночь закончится не только красиво, но и спокойно.

Она кивнула, благодарно коснувшись его руки.

Вскоре после этого зал начал постепенно пустеть. Аристократы прощались, пары уводили друг друга в коридоры замка, флейтисты опускали инструменты. Отец Изабель, утомлённый, чмокнул дочь в висок, и вместе с матерью отправился в покои.

Изабель поднялась по лестнице, ощущая тяжесть в ногах и лёгкое головокружение от вина и музыки. Служанка встретила её у дверей спальни, но Изабель жестом отпустила её.

Она открыла дверь и застыла на пороге.

Сердце громко стучало — не от страха, нет. От злости. От неожиданности.

У окна её спальни стоял он.

Дэниэль.

— Что ты здесь делаешь? — голос её прозвучал резко, без привычной мягкости.

Он не оглянулся сразу. Казалось, намеренно тянул момент, прежде чем повернуться и посмотреть на неё.

— Пришёл отдать тебе подарок, — тихо сказал он.

Изабель усмехнулась. Медленно прикрыла за собой дверь, оперлась о неё плечом, скрестив руки на груди.

«Подарок? — горько подумала она. — В книге ты подарил мне унижение. Появился на балу с Розалией, позволил ей блистать, словно она — хозяйка этого замка. А меня оставил в роли статистки на собственном празднике.»

— И что же, — она подошла ближе, — Розалия занята? Или ты решил, что на этот раз я достойна хотя бы дежурного дара?

Он нахмурился. Его взгляд стал колючим.

— Я пришёл один, — с нажимом ответил он. — Никто не просил меня это делать. Никто не заставлял.

Изабель сделала шаг к столику, не сводя с него взгляда. Она не хотела показывать, как дрожат пальцы. Не от волнения. От обиды. От того, как больно откликается в сердце каждый его жест, каждое слово.

— И что это? — спросила она, замечая тонкую коробочку в его руках.

Дэниэль подошёл ближе, протянул ей. Она не спешила взять.

— Ты даже не знаешь, чего я хочу, — тихо прошептала она.

— Тогда скажи, — также тихо отозвался он. — Только не снова «расторгни помолвку».

Изабель помедлила. Она не взяла подарок сразу — просто смотрела на него. На Дэниэля. На того самого человека, который когда-то был столь жесток что раз за разом разбивал сержце бедной девушки, но сейчас стоял перед ней словно потерянный мальчишка, а не наследник престола.

Он не торопил её. Казалось, и сам не знал, зачем пришёл. Его взгляд блуждал по комнате, потом снова возвращался к ней, но будто сквозь.

— Ты в порядке? — осторожно спросила она.

Он не ответил. Просто пожал плечами и снова уставился в пол. Всё его существо было каким-то отстранённым, печальным. Как будто он пытался заглушить в голове голос, который кричал что-то слишком важное.

Изабель протянула руку, взяла коробочку. Лёгкая, обтянута бархатом, внутри — тонкая цепочка с кулоном в виде маленького рубинового сердца, оплетённого золотом.

Такой подарок в книге никогда не фигурировал.

— Не похоже на тебя, — тихо произнесла она, вертя кулон в пальцах. — В прошлый раз ты подарил мне разбитое сердце.

Он поднял на неё глаза. Боль в них была обнажённой, как свежая рана.

— Я… — начал он, но запнулся. Провёл рукой по волосам, будто хотел стереть все мысли.

— Что? — Изабель шагнула ближе. — Что ты хотел сказать?

— Я не знаю, чего ты ждёшь от меня, — выдохнул он. — Я не знаю… кто из нас сошёл с пути. Но всё стало невыносимо. Я не могу быть тем, кем от меня ждут. И рядом с тобой… это только усиливается.

Изабель замерла. Сердце сжалось. Она не знала — то ли от боли, то ли от жалости, то ли от чего-то другого, чего она не должна чувствовать по отношению к нему.

— А я и не просила, чтобы ты был кем-то другим, — спокойно ответила она. — Я просто хотела, чтобы ты был честен. Со мной. С собой.

Он посмотрел на неё. Долго, будто впервые по-настоящему.

— Тогда скажи… — прошептал он, — стоит ли мне остаться?

Изабель молчала. Слишком долго. А потом, спокойно, будто этот разговор ничего не значил, ответила:

— Нет, Дэниэль. Не сегодня.

Он вздрогнул. Лёгкая тень пробежала по его лицу. Но он не стал настаивать. Просто кивнул, как будто всё понял. А может, и вовсе ничего не понял. Медленно повернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Изабель осталась одна. Цепочка с рубиновым кулоном всё ещё лежала у неё в руке.

Утро следующего дня.

Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы. Служанки уже сновали по комнате, убирая со стола остатки десертов, оставленных со вчерашнего бала. Изабель только натянула шёлковое платье для прогулки, как в дверь постучали. На этот раз — вежливо, но твёрдо.

— Герцогиня, — услышался голос одного из стражей, — Принц Дэниэль просил сопровождать вас к конюшне. Он… желает устроить утреннюю прогулку верхом.

Что? — вспыхнула мысль. — Прогулка верхом? Сейчас?

В голове Дженны паника и смятение: она понятия не имела, как обращаться с лошадьми! Она не сидела на них даже в детстве — максимум, карусель в парке.

- Что ж стоит ли мне сослаться на плохое самочувствие? Подумала она в торопях. Нет а что если.... что если у меня получится? Все же, это будет просто прогулка, верно?

Сопроводительное Изабель к Принцу фрейлины удалились

Дэниэль стоял рядом со своим скакуном, и спокойно ждал когда девушка подойдёт и к своей лошади.

Дженна пыталась скрыть свою тревогу и шагнула на встречу неведанному.

Но тело Изабель… оно двигалось уверенно. Стоило ей только подойти к коню — высокий гнедой жеребец фыркнул и, будто узнав её, мирно позволил приблизиться.

Дэниэль уже сидел в седле. Он улыбнулся краем губ, заметив замешательство на её лице.

— ну же....проведи со мной это утро.

Изабель поднялась в седло. Руки действовали сами. Она плавно взяла поводья, коснулась пятками бока коня — и тот послушно тронулся.

"Это что, мышечная память?.." — мысленно выдохнула Дженна. — "Спасибо, Изабель. Спасибо, что помогла."

Рядом ехал Дэниэль. В молчании. Но как-то легче, чем вчера. Как будто сегодняшняя утренняя свежесть уносила с собой всё напряжение.

Лошади неспешно ступали по утоптанной тропинке, петляющей вдоль сада, где алые розы ещё держали свежесть утренней росы. Изабель молчала, но вовсе не потому, что ей нечего было сказать. Просто момент был… удивительно мирным. Спокойствие этой прогулки казалось почти невозможным после всех балов, шепотов, предсказаний и боли.

— Ты хорошо держишься в седле, — вдруг заметил Дэниэль, слегка повернув голову в её сторону.

— Знаешь, — сказал он спустя пару мгновений тишины, — ты удивляешь меня.

— Это комплимент?

— Не знаю, — честно признался он. — Просто раньше я думал, что знаю тебя. Твоя тихость, твоё смирение, как ты безмолвно терпела… меня. Мои недостатки, ошибки. Но теперь я гляжу на тебя — и ты другая. Ты язвишь, у тебя есть огонь в голосе… и взгляд стал другим.

Изабель лишь усмехнулась, не глядя на него.

А ты думал, что мне вечно быть твоей молчаливой тенью? — подумала она.

Дэниэль же молча смотрел вперёд, но внутри его мысли были далеки от спокойствия.

Может, я никогда её и не знал. Всё, что я знал — это слова матушки. Что она кротка. Покорна. Что будет хорошей женой, не перечит, будет молчать, пока я строю “серьёзные” отношения.

Но теперь…

Он скосил на неё взгляд — прямая спина, уверенная посадка, волосы развеваются на ветру, а в глазах... нечто новое. Незнакомое. И притягательное.

А ведь мать в последнее время говорит странные вещи. Пугающие. Иногда я думаю, что она...

— Ты молчишь, — вывела его из раздумий Изабель.

— Думаю.

— О чём?

Он чуть усмехнулся.

— О том, что, может быть, пришло время узнать тебя по-настоящему. Без слов других людей. Без домыслов. Просто тебя.

Изабель посмотрела на него с недоверием, но и с долей любопытства.

— Серьёзно?

— Впервые за долгое время.

Тропа медленно вела их в сторону сосновой рощи. Воздух становился свежее, тише. Этот момент был хрупким — словно паутина на ветру.

— И что же ты хочешь узнать? — мягко спросила Изабель, слегка подавшись в сторону Дэниэля. Она старалась держать голос лёгким, но внутри чувствовала, как сердце вдруг застучало чаще.

Он прикусил губу, словно не знал, с чего начать. Потом всё-таки заговорил:

— Как ты проводишь утро. Какие цветы тебе нравятся. Что тебя может рассмешить. Или разозлить. Хочешь ли ты сбежать из этого замка, когда никто не видит…

Он чуть усмехнулся, посмотрев на неё украдкой.

— Или может быть… ты уже сбежала?

Изабель тихо рассмеялась. Смех прозвучал естественно, будто вернул её к себе. Она посмотрела на него с неожиданной теплотой.

— Я думала, тебе всё это неинтересно. Что ты видишь во мне только... невесту. Удобную

— Может, раньше так и было, — тихо признал он. — Может, я смотрел и не видел. Или не хотел видеть. Но теперь… Ты другая. Или стала другой. Или я ослеп.

Он вздохнул и посмотрел прямо на неё, и в этот раз без высокомерия, без маски. Просто — с искренним интересом.

— Что с тобой случилось, Изабель?

Она отвела взгляд, пытаясь подобрать ответ. Ведь что можно было сказать? Я не та, кого ты знал. Я чужая в этом теле, из другого мира, из другой жизни…

— Думаю… я просто устала быть той, кем меня хотели видеть. — Она ответила не глядя. — Быть мягкой, когда хочется кричать. Улыбаться, когда внутри пусто. Терпеть, когда сердце ломается от боли.

Он молчал, и в этом молчании не было осуждения. Лишь слушание.

— Это честно, — наконец произнёс он. — Я даже завидую. Я… тоже устал притворяться. Но вокруг все надеются, что я останусь таким, каким они меня придумали.

— А каким ты хочешь быть?

— Я пока не знаю, — честно ответил он. — Но с тобой… мне не нужно быть кем-то определённым. Это странно. Непривычно. Но… хорошо.

Она почувствовала, как что-то внутри у неё смягчилось. Его голос не звучал как издёвка. Впервые, возможно, с самого начала их помолвки, он был по-настоящему собой. Не принцем. Не хищником. Просто мужчиной, который тоже запутался.

И в этот момент он протянул руку, словно инстинктивно, и легонько коснулся её пальцев.

— Спасибо за то, что поехала со мной. Даже если я сам не знал, зачем пригласил.

— Я тоже не знала, зачем согласилась, — сказала она, но не отдёрнула руку.

Ветер трепал листву над их головами. Впервые между ними не было ни чужих взглядов, ни навязанных ролей. Только их двое. И лошади, которые неспешно шли вперёд, будто тоже чувствовали, что разрушать тишину не стоит.

--------------------------------------------------

Такие встречи стали происходить всё чаще.

Не по расписанию, не по принуждению, а по внутреннему зову, как будто оба — и Изабель, и Дэниэль — начинали искать друг друга среди бесконечных придворных интриг и безликих разговоров. Иногда он приглашал её на прогулку по саду, иногда просто заходил в библиотеку, где она читала, и молча садился рядом. Или встречал в конюшне, под предлогом помочь с седлом. Ни одна из этих встреч не была заранее обговорена, но каждая становилась особенной.

Он приходил без маски, без показного сарказма, без ледяной отчуждённости. Говорил с ней спокойно, с вниманием, с той самой искренностью, которую раньше она считала ему недоступной. И она, в ответ, позволяла себе быть чуть более откровенной, позволяла мягкость в голосе, взгляд, свободный от опаски. Они не обсуждали дела королевства или помолвку, не спорили о будущем или прошлом — говорили о звуке дождя на крышах, о любимых сортах винограда, о детских воспоминаниях, случайно всплывших из глубин памяти.Иногда они просто молчали. Но в этом молчании было больше смысла, чем в самых длинных речах.

Изабель начинала замечать, как в его глазах меняется свет, когда он смотрит на неё. Как он чуть дольше задерживает взгляд на её губах, как внимателен к мелочам: подаст ей плащ, если прохладно, незаметно подаст платок, если она чихнёт. И каждый раз это ранило её немного больше, потому что она не знала — играет ли он или сам тонет в этом новом чувстве так же, как и она.

Но что бы это ни было, эти встречи были только их. Маленькие островки тишины в море надвигающейся бури.