Глава 5.0

Скоро замок наполнился шумом, топотом копыт, бряцанием доспехов и шуршанием шёлковых платьев. Одни за другими во двор стали въезжать украшенные гербами кареты, за ними — всадники в пёстрых плащах, сопровождаемые свитами, охраной и слугами. Изабель — или, скорее, Дженна, заключённая в её теле — стояла на балконе, наблюдая за этим нескончаемым парадом.

Съезжались принцы и лорды, послы и советники, принцессы, наряды которых блистали золотом и драгоценными камнями. Все они прибыли, чтобы стать свидетелями великого события — подписания мирного договора между двумя королевствами, договорённости, способной изменить ход истории. Атмосфера звенела от предвкушения и напряжения. На улицах, на балконах, в коридорах — повсюду слышался шёпот: прибыл король Севера, и вместе с ним его наследник.

Принц Тарион.

Именно в этот момент взгляд Дженны застыл.

Высокий всадник с прямой спиной и холодным, спокойным выражением лица въехал в ворота замка. Светлые, почти серебристые волосы были откинуты назад, тонкие пряди выбивались на ветру и ловили солнечные блики, будто сотканы из льда. Его лицо было выточено точно из мрамора: правильные черты, высокие скулы, строгий, внимательный взгляд. Он был молчалив, но в его взгляде чувствовалась острота ума, внутренняя собранность и сила.

Король, ехавший рядом с ним, был старше, с благородными чертами и усталым, но гордым взглядом. Он держался с достоинством, его присутствие вселяло уважение.

В тот момент что-то в груди Изабель дрогнуло. Дженна вчиталась в лицо принца — как будто сама судьба открывала перед ней страницы, которые она уже знала наизусть, но вживую они имели совершенно иной вкус. Это был Он. Тот, кого Изабель, настоящая Изабель, когда-то любила. Тот, кого она оставила на страницах книги. Теперь он был здесь — живой, настоящий, шагавший по мостовой, словно сам Север ступил в стены этого замка.

Дженна прижалась ладонями к холодному камню балюстрады. Всё внутри неё сжалось от странной тревоги.

"Ты пришёл..." — мысленно произнесла она.... и тут же поспешила в нутрь дворца, к лестнице что вела её в приёмный зал

Внизу гремели фанфары, и ворота замка распахивались шире.

Дворец был преображён до неузнаваемости. Огромный зал сиял светом сотен свечей и люстр, украшенных витиеватыми подвесками из хрусталя. Ткани — алые, золотые, серебристые — спускались со сводов, словно реки роскоши. В центре зала был установлен помост, обитый бархатом, для высоких гостей. По периметру — столы с изысканными угощениями: копчёное мясо, сочные фрукты, редкие специи, вино из самых дальних виноградников. Оркестр уже настраивал инструменты — сегодня должен был звучать гимн объединения.Толпа прибывала. Принцы, лорды, знатные дамы из соседних королевств — зал наполнялся пёстрым калейдоскопом шёлковых одеяний, драгоценностей и запахов духов. От них веяло роскошью, властью и… скрытым напряжением.

Когда распахнулись ворота, и вошли долгожданные гости с Севера, наступила тишина.

Первым вошёл Король Севера — высокий, седовласый, с пронзительным, тяжёлым взглядом. Его мундир был суров и прост — чёрный бархат с серебряной вышивкой в форме ледяного волка. Он не склонял голову, он позволял другим склоняться.

Следом за ним, шагнув в сияние зала, появился Тарион — Принц Севера. На нём был серебристо-голубой мундир с ледяными узорами, отсылающий к северным легендам. Он был воплощением льда и ветра, изящества и угрозы.

Всё шло по сценарию книги… почти. Сердце билось сильнее, чем должно быть.

Потому что, увидев Тариона, она замерла. Он был тем, в кого по уши влюбилась настоящая Изабель. Тем, о ком она писала строки в дневнике и прятала их между страниц.

«Он — холод, что обжигает… И я — пламя, что не может не тянуться к нему».

— Вот ты какой, Тарион, — прошептала она, будто впервые увидела персонажа, о котором читала с замиранием.

На трон возвышенно воссели король и королева. Герольд выступил вперёд, и зал затих:

— По воле Его Величества и в честь долгожданного мира между Севером и Южными землями, объявляется открытие Турнира Союза! Сегодня — праздник чести, силы и красоты. Да укрепятся узы наших народов!

Оркестр заиграл торжественную музыку. Гости стали приветствовать друг друга, началось настоящее представление.

Герольд — это придворный или официальный глашатай, чья задача — объявлять торжественные речи, представлять гостей, озвучивать приказы и вести церемонии.

Под сводами украшенного зала, переливающегося светом свечей и позолоты, витала атмосфера предвкушения — предстояло открытие турнира, на который съехались важнейшие персоны разных земель. Возле колонн, вдоль балконов, у широких лестниц стояли в нарядных одеждах гости: принцы, лорды, принцессы и советники — одни сдержанные, другие смеющиеся, третие вполголоса обсуждающие будущие состязания. Музыка звучала негромко, как прелюдия к началу великого действа.

Изабель, в платье цвета лаванды, вышла на лестницу, ведущую в зал, и остановилась на мгновение. Шепот прокатился по толпе, как волна. Она выглядела величественно — осанка, взгляд, лёгкая, отточенная походка. Но в груди Дженны — где сейчас жила Изабель — было странное, пустое чувство: Дэниэля не было видно. Ни среди лордов, ни у колонн, ни возле короля.

За последние дни его присутствие стало каким-то тихим якорем. Невысказанным, но почти всегда рядом. И сейчас, когда он не появился — это ощущалось.

К ней подошли сразу трое — молодой принц из Долины Лорена, высокий, с хитрой улыбкой; спокойный и утончённый лорд из Остарии, и принцесса из южных пустынь, вся в янтарных украшениях и бархате цвета огня.

— Ваша Светлость, честь быть в вашем присутствии, — произнёс один.

— Я слышала, вы лучше всех поведёте коня в охоте, — добавила принцесса, слегка склонив голову.

— Будете ли вы делать ставки на состязания доблести? — спросил лорд, глядя с интересом. Изабель ответила улыбкой, вставшей между вежливостью и отрешённостью. Беседа текла легко — комплименты, шутки, приветствия. И всё бы продолжалось так, если бы…

В поле зрения появился Тарион

То что дальше говорили её спутники Изабель уже не слышала. Она чувствовала, как всё внутри сжалось. Ведь вот он — человек, которого полюбила настоящая герцогиня Изабель.

А теперь… он был частью её реальности.

Тарион двигался неспешно, уверенно, будто сам воздух отступал перед ним. Его взгляд скользил по лицам, пока не остановился на ней — на Изабель. Он шел прямо к ней, и разговоры вокруг словно стали тише, растворились в шелесте тканей и звоне бокалов.

Когда он оказался рядом, гости, стоящие рядом с герцогиней, почтительно отступили, оставив их наедине. Тарион склонил голову в вежливом поклоне — не слишком низко, но с достоинством, как это делают те, кто привык, что им кланяются.

— Герцогиня Изабель, — начал он, его голос был низким и хрипловатым, с лёгкой северной тягучестью, — мне приятно наконец встретиться с вами лично.

Изабель чуть приподняла подбородок, удерживая взгляд на его лице.

— Принц Тарион. Я рада приветствовать вас в этих стенах. Надеюсь, путь из Севера был не слишком утомительным?

— Дорога показалась короче при мысли, что она приведёт меня сюда, — спокойно ответил он, и уголок его губ чуть заметно дернулся вверх. — О вас я слышал много. Но, боюсь, ни одно слово не было достаточно точным.

Она усмехнулась сдержанно, но взгляд её стал настороженным.

— И что же оказывалось неправдой?

— Ваш нрав, — сказал он просто. — Говорили, вы хрупкая и покорная. Но я вижу перед собой стальную душу в шелке. Это куда интереснее.

Внутри у Дженны кольнуло — этот человек не казался фальшивым. Он будто видел не только фасад. И всё же она сохраняла дистанцию:

— Быть интересной — не всегда безопасно, особенно в таких местах, как королевский двор.

— Безопасность скучна, — тихо сказал Тарион, глядя ей в глаза. — А вы не похожи на ту, кто согласна быть скучной.

Изабель почувствовала, как кровь приливает к щекам, и быстро отвела взгляд, заметив краем глаза, что к ним приближается ещё одна фигура — высокая, в тёмно-синем камзоле, с нахмуренными бровями.

Дэниэль.

И вот теперь сцена становилась куда интереснее.

Тарион заметил Дэниэля ещё раньше, чем тот приблизился. Но лишь когда принц встал совсем рядом, их разговор с Изабель словно потерял ритм — Дэниэль не сказал ни приветствия, ни шутки, как обычно. Он стоял, напряжённый, как натянутая струна, взгляд его был устремлён куда-то поверх голов, туда, где витали мысли, явно не о происходящем.

— Прекрасный вечер, не так ли? — любезно заметил Тарион, будто не замечая напряжения.

— Угу, — глухо ответил Дэниэль, даже не взглянув на него. Он почти сразу перебил какую-то реплику Тариона, будто вовсе не слышал её, бросил короткое «Извините» и, не дождавшись ответа, резко развернулся и ушёл прочь вглубь зала, оставив за собой шлейф тревожной тишины.

Изабель на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки. Она уже привыкла к этим его перепадам, и всё же внутри что-то болезненно сжалось — быть рядом с ним стало привычкой, и пустота после его ухода ощущалась слишком явно.

Тарион же наблюдал за происходящим с лёгкой насмешкой в уголках глаз. Он повернулся к ней, изящно протянул локоть:

— Думаю, здесь стало слишком душно. Может быть, немного свежего воздуха исправит ситуацию?

Изабель посмотрела на его протянутую руку, а затем — в сторону, где исчез силуэт Дэниэля.

— Думаю, вы правы, — тихо сказала она и, скользнув рукой по рукаву Тариона, позволила ему вывести её из зала.

За их спинами вечер продолжал своё течение: смех, бокалы, музыка. А на балконе впереди ветер уже раскачивал лёгкие занавеси, как будто знал, что именно там сейчас начнётся что-то новое.

Они вышли из зала через боковую арку, подальше от толпы, музыки и звонких голосов. Проход вёл в тихий мраморный коридор, стены которого были украшены гобеленами с изображением былых побед. Вскоре они оказались на балконе, откуда открывался вид на ночной сад, озарённый множеством фонарей.

Изабель чуть коснулась перил, наслаждаясь прохладой, ветер трепал локоны у её висков.

— Ваш праздник впечатляет, — произнёс Тарион, подходя ближе. Его голос был мягок, но в нём сквозила врождённая уверенность.

— Благодарю, — сдержанно ответила она, всё ещё настороженно оценивая принца. Его улыбка была искренней, но за ней скрывался интеллект — и, возможно, игра.

Между ними повисло молчание, но оно было приятным — напряжение растаяло в воздухе. Вдалеке играла музыка, звучала как из другого мира.

— Думаете, наш союз действительно принесёт мир? — вдруг тихо спросила Изабель, будто сама у себя.

Тарион задумался.

— Возможно. Или же откроет новую войну. Всё зависит от тех, кто держит меч — и от тех, кто держит руку этих людей.

Он посмотрел на неё внимательно, и Изабель вдруг почувствовала: он здесь не просто как гость. Он наблюдает. Изучает. И, возможно… ищет союзника.

Изабель и Тарион тихо ступали по мозаичному полу галереи, когда за одной из высоких колонн, скрытых тенью вечернего сада, донёсся знакомый голос:

— Ты не имела права так со мной поступать, Розалия, — глухо, сдержанно, почти с отчаянием говорил Дэниэль.

Изабель замерла. Её сердце сжалось. Рядом Тарион тоже остановился, заметив, как изменилось её лицо.

— А ты не имел права так смотреть на неё, — прошипела женщина, голос которой был наполнен ядом. — Я видела твои глаза. Ты никогда так не смотрел на меня. Даже когда мы были ближе, чем дозволено.

— Не здесь… — начал Дэниэль, но Розалия не унималась.

— Здесь, Дэниэль! Здесь, потому что я устала прятаться! Ты принадлежишь мне, а не этой глупенькой кукле с глазами жертвы!

Изабель почувствовала, как внутри неё закипает гнев. Эти слова, этот голос… всё было словно ударом в грудь. Всё, что Дженна знала из книги, всё, через что прошла сама Изабель — подтверждалось прямо у неё на глазах.

Она шагнула вперёд. Каменная плитка под её туфлей издала звонкий щелчок.

— Какая трагедия, — холодно сказала она, выходя из тени. — Вся правда — в тишине балконов, где стены ещё умеют хранить секреты, а уши — нет.

Розалия резко обернулась, её лицо побледнело, а губы приоткрылись от удивления.

Дэниэль казался загнанным. Он сделал шаг вперёд, как будто хотел что-то сказать, но Изабель уже обернулась к ближайшему входу в зал.

— Простите! — с нарочитой лёгкостью позвала она, громко и звонко, — боюсь, кто-то заблудился и ищет выход... к морали.

Голоса гостей стихли. Несколько пар глаз повернулись в сторону балкона. Несколько аристократов приблизились. Кто-то тихо захихикал. Кто-то, наоборот, застыл в неловком молчании.

Тарион подошёл ближе к Изабель, став рядом, как нечто очевидно поддерживающее. Он бросил взгляд на Дэниэля, в котором читалась тихая, но решительная враждебность.

Розалия сделала реверанс, будто ничего не произошло, и быстро скрылась за одной из дверей. Дэниэль остался стоять. Он даже не пошёл за ней.

— Всё в порядке? — спросил кто-то из гостей.

— В полном, — отозвалась Изабель. — Я просто хотела напомнить, что ночь принадлежит празднику. А не воспоминаниям.

Она грациозно взяла Тариона под руку, и они вернулись в зал, оставив Дэниэля одного на балконе, затянутого в тень и собственные мысли.

Воздух за их спинами был тяжёлым от недосказанностей, но Изабель не оглянулась.

Тарион, как истинный принц, не позволил себе лишних расспросов. Вместо этого он завёл лёгкую беседу о музыке, винодельнях его королевства и том, как ужасно непредсказуем местный климат — обычная болтовня, чтобы дать ей выдохнуть. Изабель ответила сдержанной улыбкой, но мысли её всё ещё цеплялись

за тот балкон и голос Розалии.

И словно по сценарию, разыгранному где-то выше, в зал торжественно вошёл глашатай:

— Его Светлость князь Доминик де Вальмер и его дочь, княжна Розалия де Вальмар!

Тишина повисла на миг — короткая, словно вдох перед бурей. Все взгляды обернулись к дверям, где появилась она — рыжеволосая, в платье цвета морской волны, держащая голову с той самой надменной грацией, которой не хватало даже королевам. Она снова здесь.

В толпе зашептались:

— Я думала, её заперли дома…

— Поговаривали, она больна…

— Слухи. Она просто ждала момента.

— Только вот момент — уже не её. Разве не Герцогиня теперь рядом с Принцем?

Но вот она — не забыта, не стёрта. Розалия шла вперёд, словно никогда не уходила. Её взгляд скользнул по залу, как по шахматной доске. Ладья, способная двигаться на любое расстояние. Или конь — непредсказуемая, способная перепрыгнуть через любые преграды. А может, пешка? Та, что тихо дойдёт до конца поля, чтобы превратиться в королеву.

Изабель сжала пальцы на локте Тариона чуть крепче.

— Вот и началось, — сказала она едва слышно.

Розалия с лёгкой улыбкой приветствовала стоящих ближе к входу гостей: короткие реверансы, нежные слова, взгляд, будто ласкающий каждого — всё в ней снова кричало об уверенности и высоком положении. Казалось, сцена на балконе никогда не случалась. Ни стыда, ни тени вины. Только холодная грация, обёрнутая в вуаль благородства.

Она шла уверенно, как по выложенной дорожке, минуя других гостей, прямо к Изабель и Тариону.

— Герцогиня, — сладко произнесла она, чуть склонив голову, — я никак не могла пропустить столь изысканный вечер… И не могла не подойти, чтобы поздравить вас с прошедшим днем рождения.

Изабель лишь кивнула, взгляд её оставался настороженным, но в голосе звучало спокойствие:

— Княжна, ваше появление стало неожиданностью. Мы уже начинали беспокоиться, не случилось ли с вами чего. Но, к счастью, вы в полном здравии.

— О, миледи, — усмехнулась Розалия, — иногда нужно взять паузу, чтобы вернуться с новым вдохновением. Не правда ли?

Тарион, уловив напряжение, вежливо кивнул обеим, но ничего не сказал. Его взгляд скользнул от одной женщины к другой, отмечая каждую невидимую искру между ними.

— Ах, какой чудесный напиток подают сегодня, — вдруг произнесла Розалия и подняла бокал с вином. — Позвольте… — она сделала шаг ближе, будто для того, чтобы чокнуться, но её кисть дрогнула, и густое алое вино пролилось прямо на тонкий шелк платья Изабель.

— О, как неловко! — выдохнула княжна, прижав ладонь к губам, изображая испуг. — Простите, Герцогиня, я такая неуклюжая… Надеюсь, платье можно будет спасти.

Пауза. Несколько вздохов в зале, кто-то отвернулся, чтобы сдержать ухмылку, кто-то — чтобы не выдать удивление.

Изабель лишь коротко вдохнула носом, подняла подбородок и сдержанно улыбнулась:

— Конечно. Это всего лишь ткань.

Она повернулась к Тариону:

— Простите, мне нужно ненадолго удалиться.

— Позвольте вас проводить, — предложил он, но она мягко покачала головой.

— Нет необходимости, я в порядке.

И, не теряя достоинства, она развернулась и направилась прочь, оставляя за собой шлейф вина, шёлка и молчаливого осуждения.

Фрейлины безмолвно следовали за ней, словно тени — послушные и встревоженные. Но Изабель шагала с такой решимостью, что ни одна не посмела произнести ни слова. Её каблуки цокали по мраморному полу, словно отбивая ритм гнева и горечи, что разливались в груди.

Она не могла дышать. Хотелось спрятаться, закричать, разрыдаться на взрыд — как юной девушке, которую предали.

«Почему? Почему я повелась на его слова?»

Пара встреч, несколько разговоров, эти прогулки... его взгляд. "Я думала — изменился. Я дура. Дура,

Изабель."

В зеркале отразилась её фигура с огромным алым пятном на шелке. Цвет вина был слишком похож на кровь, и это только усиливало болезненное ощущение унижения. Вечер был испорчен, настроение — раздавлено, а мысли — спутаны, как клубок нитей, в который кто-то вплёл осколки прошлого.

Одна из фрейлин — молоденькая, с тонкими руками — осторожно подошла и принялась снимать с Изабель платье. Она делала это с таким страхом и трепетом, будто перед ней стояла не женщина, а драгоценная фарфоровая статуэтка, которую достаточно чуть задеть — и она расколется.

Изабель стояла молча, позволяя им действовать. Внутри шёл бой. Она не могла решиться вернуться в зал. Не после этого. Не под этими взглядами. Не под её взглядом — Розалии.

И тут — стук. Глухой, короткий.

За дверью раздался голос:

— Простите за беспокойство. Герцогине преподнесён подарок.

Одна из фрейлин подошла, приоткрыла дверь и приняла в руки большую коробку, обтянутую бархатом и перевязанную лентой. На ней — записка.

Изабель дрожащими пальцами взяла её и развернула.

«Я хотел преподнести этот подарок немного позже… Но, думаю, этот момент как нельзя кстати.»

Ни подписи, ни герба.

Но почерк... он был не таким, как у Дэниэля. Изабель это знала. Она видела его почерк на приглашениях, заметках, даже — однажды — в книге в библиотеке.

Значит, не он.

Тогда… кто?

Изабель подняла взгляд на коробку. В её груди зажглась новая искра. Любопытство. И чуть-чуть — надежда.

Когда крышка коробки с лёгким шелестом откинулась, фрейлины, окружавшие Изабель, одновременно ахнули. Глаза их округлились, дыхание перехватило — и на мгновение в комнате воцарилась благоговейная тишина.

Внутри лежало платье, но не простое — оно будто сошло со страниц сказания. Материя струилась, как жидкое золото, и каждое движение ловило свет, отражая его яркими искрами, словно тысяча крошечных солнц плясала по ткани.

Изабель провела пальцами по бархатному шелку и почувствовала, как по спине пробежал холодок — то ли от красоты, то ли от силы, которую внезапно обрела.

Фрейлины с трепетом помогли ей надеть наряд, и когда она посмотрела на себя в зеркало… сердце пропустило удар. Платье сидело идеально — подчёркивало тонкую талию, плавные изгибы, и обнажало плечи так, словно каждый штрих в его крое был создан именно для неё.

Но главный акцент — разрез, глубокий, дерзкий, тянущийся от бедра до самой щиколотки. Он был вызовом. Ни одна дама при дворе не посмела бы надеть нечто подобное — слишком открыто, слишком смело.

Слишком… Изабель.

В зеркале на неё смотрела уже не растерянная девушка, которую унизили и предали. А женщина.

Холодная. Красивая. Опасная.

— Я возвращаюсь… — шепнула она, и голос её был ровен, как натянутая струна. — В банкетный зал.

Фрейлины переглянулись, затаив дыхание. Одна из них торопливо достала новые украшения, вторая — веер.

Изабель не нуждалась ни в чём. Платье говорило за неё.

И в этот вечер все взгляды в зале будут принадлежать только ей.

У входа в зал Тарион уже ждал. Он стоял чуть в тени, но его взгляд выхватывал из толпы только её. Увидев Изабель в золотом платье, блестящем от света как сотканное из звёзд, он невольно замер. Его дыхание сбилось, глаза предательски выдали каждую эмоцию. Он слишком смотрел. Слишком жадно. Слишком долго.

Когда она приблизилась, он поспешно расправил плечи, выпрямился, будто надеясь вернуть самообладание, которого уже не было.

— Герцогиня… — голос чуть охрип. — Вы блистаете ярче всех звёзд в небе. Позвольте... честь пригласить вас на танец?

Изабель кивнула, и они, под взглядом сотни глаз, прошли в центр зала.

По пути Тарион обернулся и тихо бросил лакею:

— Сообщи оркестру — вторую мелодию с севера.

Он повернулся к Изабель, улыбнулся краешком губ, и, не дожидаясь вопроса, прошептал:

— В вашей стране, миледи, довольно жарко…

— Но знаете ли вы, как согреваются на балах севернее?

— Нет, Принц, — ответила она с едва заметной улыбкой.

— Тогда позвольте мне вам показать. Прошу, следуйте моим движениям. Полностью доверьтесь… и расслабьтесь.

Оркестр взял странный, быстрый, зовущий ритм. Музыка ворвалась в зал вихрем — дерзкая, как порыв зимнего ветра, неприлично живая.

Тарион шагнул к ней — слишком близко. Его ладонь оказалась на её талии, другая рука уверенно обвила её спину.

— Готова? — шепнул он.

Танец начался.

И это не был вальс. Это было искушение, замаскированное под движение. Он вёл, она — подчинялась, но каждый их шаг был будто борьбой и притяжением одновременно. Повороты — слишком резкие. Прикосновения — слишком долгие. Руки Тариона скользили по её спине, по изгибам её тела, не позволяя отступить ни на шаг.

Он ловко развернул её, подхватил, притянул к себе — спина Изабель вплотную к его груди. И на миг она почувствовала, насколько он близко, и как горячо бьётся его сердце.

Зал притих. Дамы — в шоке. Господа — заворожены.

А Дэниэль…

Он стоял у стены, скован. Его пальцы сжались в кулак. Лицо — камень. Только взгляд, тёмный и острый, говорил за него. Он пылал.

Изабель уловила это краем глаза. И, не сдержавшись, улыбнулась — чуть-чуть.

Пусть видит. Пусть знает.

Тарион же поднял её на шаг в воздух, а затем резко опустил, почти не касаясь пола. Их лица были близки, как поцелуй.

— Вы великолепны, — сказал он, не отводя взгляда.

А толпа… разразилась аплодисментами, изумлением и гулом обсуждений.

И в этот момент Изабель осознала — игра началась по-настоящему.

Розалия стояла ближе к дальнему краю зала, обмахиваясь веером с жемчужной ручкой. Её голубое платье, расшитое тонкой нитью, терялось на фоне золотого вихря в центре зала. Появление Изабель в новом, дерзком наряде ударило по ней как плетью. Но добила её музыка — дикая, быстрая, как ветер в северных горах. И тот танец… Принц Тарион вёл Изабель так уверенно, так нагло, что публика замерла. Все взгляды были прикованы к ним. А не к ней. Не к Розалии.

Сжав веер, словно нож, она повернулась к Дэниэлю — он стоял неподвижно, будто высеченный из камня. Его взгляд прожигал Изабель, следил за каждым изгибом, за каждым движением её тела. Сначала злоба, затем ревность, а потом… что-то иное. Его пальцы сжались в кулак. Он не слышал слов, не видел гостей — только её и северного принца.

Розалия приблизилась к нему, мягко, как кошка, встала слишком близко.

— Ты же говорил, что она для тебя не более чем пешка, помнишь? — её голос был сладким, как мёд, и ядовитым одновременно.

Она провела рукой по его плечу. — Хотя… если ты скучаешь по поцелуям… — она наклонилась к его уху.

— Уйди, Розалия, — коротко бросил Дэниэль, не отрывая взгляда от танцующих.

— Какой ты грубый. — Розалия улыбнулась, но уголки её губ дрожали. — Или тебе не нравится, когда кто-то другой трогает твою «герцогиню»?

Он повернулся к ней резко. — Осторожнее, Розалия. Я больше не тот, кто терпел твои игры.

С этими словами он оставил её в толпе. А она стояла, едва сдерживая дрожь.

Платье. Этот танец. И этот взгляд.

Розалия всё поняла: шахматная доска изменилась.

Теперь ей придётся сделать ход. Рискованный. Жестокий.

--------------------------

Йен появился будто из ниоткуда, как это всегда бывало — лёгкий на шаг, с чуть насмешливой улыбкой и тем озорным блеском в глазах, от которого в детстве слуги теряли покой, а наставники – терпение. Он скользнул взглядом в сторону удаляющейся Изабель и Тариона, затем обернулся к брату.

— "Думаю, Северу придётся остаться ещё на неопределённый срок, — сказал он негромко, потягивая вино из кубка. — Герцогиня только что пустила стрелу прямо в сердце полцарства. Ты видел, как на неё смотрели?"

Дэниэль молчал, стиснув зубы. Вены на его руке, сжимающей бокал, набухли. Йен, заметив это, довольно хмыкнул.

— "Ах, да, извини… Ты ведь в толпу не глядел. Ты глядел только на неё. Да с таким видом, братец, будто собирался броситься в бой без доспехов."

Дэниэль резко глотнул вино. Йен не унимался:

— "Ну, признайся, ты хотел вбить этому принцу копьё в грудь прямо посреди танца, не так ли? Я бы, пожалуй, поставил на тебя."

— "Йен." Голос Дэниэля был низким, напряжённым, почти рычащим.

— "Ладно-ладно, ухожу. Но скажу напоследок — если ты и дальше будешь молчать, Север займёт твои позиции быстрее, чем ты успеешь опомниться. А судя по её взгляду… он уже на полпути."

Йен хлопнул брата по плечу и растворился в толпе, оставив его наедине с гулом зала, своими мыслями и внезапной тенью ревности, расползающейся по груди, как пламя по сухим страницам.

--------------------

Музыка стихла на пике последнего движения — Тарион и Изабель застыли в центре зала, чуть запыхавшиеся, окружённые восторженным гулом толпы. Кто-то захлопал, кто-то прошептал что-то соседу, а кто-то просто смотрел, не в силах отвести глаз. Изабель отвела взгляд в сторону, дыхание всё ещё прерывистое, сердце стучало в горле. Она почувствовала, как горят щёки — не от танца, нет. От его прикосновений. От того, как он смотрел. Как вёл.

— Благодарю за урок, Ваше Высочество, — выдохнула она, изящно отступив на шаг.

Тарион, всё ещё держа её ладонь, наклонился к ней чуть ближе, чем позволял этикет.

— Я буду рад продолжить. В другой раз. Возможно… наедине.

Изабель, чуть улыбнувшись, освободила руку и, не глядя в сторону толпы, направилась к выходу. Она чувствовала взгляды, чувствовала, как каждый из них жжёт кожу. Надо было уйти. Срочно. Прийти в себя. Спрятать это чувство, что будто вырвалось наружу вопреки разуму. Она почти достигла коридора, когда вдруг…

Рука перехватила её запястье — крепко, решительно. Она обернулась, и в следующее мгновение оказалась в тени одного из боковых кабинетов. Дверь захлопнулась за ней с глухим щелчком.

— Что ты… — начала она, но голос оборвался, когда её глаза встретились с глазами Дэниэля.

Он стоял близко. Слишком близко. Взгляд — мрачный, сдержанный, но в глубине — что-то тревожное, едва скрываемое. Гнев? Боль? Зависть?

— Приятный танец, — его голос был хриплым. — Он, похоже, неплохо знает, как прикасаться к даме.

Изабель подняла подбородок, стараясь выглядеть холодной.

— Это была просто вежливость. Не более.

Он шагнул ближе, загоняя её в угол.

— Правда? Тогда почему ты вся горишь? Почему сбежала?

— Это не твоё дело, — бросила она, сжав кулаки. — Уходи.

— Ты не знаешь, с кем играешь, Изабель, — его голос стал тише, опаснее. — Этот северянин... Он не тот, кем кажется.

— А ты? — прошептала она в ответ. — Ты кто, Дэниэль? Мой жених? Или шут на поводке у Розалии?

В этот момент между ними повисло напряжение — тяжёлое, почти осязаемое. Он смотрел на неё, будто хотел сказать что-то важное, но слова застряли где-то внутри. Он колебался.

И всё же… отступил. Открыл дверь, сделал шаг назад.

— Я не шут, Изабель. Но, может быть, ты однажды поймёшь, кого выбрала для игры.

И он исчез. А она осталась — в темноте, одна, с бешено колотящимся сердцем и ощущением, будто на неё обрушился ураган чувств.

Розалия сидела у высокого зеркала в гостевых покоях, фрейлина осторожно расправляла складки её нового платья, украшенного изумрудами и вышивкой в форме змей. Она смотрела на своё отражение, чуть приподняв подбородок. Красавица. Сила. Интрига. Так всегда говорили мужчины — и пользовались ею. Но теперь Розалия собиралась пользоваться ими.

— Принц Тарион, — произнесла она почти с наслаждением, — такой юный, и уже весь замок на ушах. Все смотрят на него, как на героя. Но я хочу, чтобы он смотрел на меня.

Фрейлина осторожно кивнула, не осмеливаясь заглядывать в мысли своей госпожи. А та уже поднималась и шла к двери, уверенной походкой, как будто шла не на охоту, а на сцену.

-------------------

Тарион стоял у подноса с вином, в окружении лордов, обсуждавших предстоящие состязания. Он вежливо улыбался, но взгляд его всё ещё невольно блуждал в поисках Изабель. Он чувствовал, что между ними есть нечто странное, тёплое и опасное. Он не мог пока назвать это чувством — но оно пульсировало под кожей, как вызов.

— Ваше Высочество, — прервала его мысли мелодия знакомого голоса.

Он обернулся. Перед ним стояла Розалия.

В этот раз её наряд был особенно вызывающим — глубокое декольте,

тонкая ткань, шлейф, тянущийся за ней по мраморному полу. Она склонила голову, будто ожидая поцелуя в руку. Он, не теряя учтивости, наклонился, но не коснулся губами её пальцев.

— Княжна Розалия, — вежливо произнёс он.

— Вы только что прибыли с Севера, верно? — начала она с улыбкой, чуть подойдя ближе. — Неужели у вас совсем не осталось времени для... южного гостеприимства?

Он сдержанно усмехнулся.

— Уверяю вас, юг встречает очень тепло.

— Особенно когда вас встречают такие дамы, как Герцогиня Изабель? — её голос был мёдом, но в глазах сквозила холодная сталь. — Она славится… особым обаянием. Правда, по молодости часто делает глупости.

— Мне кажется, она весьма рассудительна, — спокойно ответил Тарион, но с интересом взглянул на Розалию. Он понял, к чему она клонит.

Розалия вздохнула, как актриса, готовая разыграть следующую сцену.

— Ах, принц, вы так добры. Но будьте осторожны. Не всё то золото, что блестит. Иногда даже самая красивая роза прячет шипы. И... скелеты.

— Что вы имеете в виду? — он прищурился.

Она приблизилась, чуть наклонилась к его уху.

— Просто наблюдайте. Уверена, правда сама выйдет наружу. А если нет — я помогу ей выйти.

С этими словами она отошла, оставив за собой шлейф сладкого аромата и ещё более приторную угрозу. Тарион проводил её взглядом, задумавшись.

«Интересно... кто же ты на этой шахматной доске, Розалия?»

Зал постепенно пустел, но отголоски недавнего танца всё ещё витали в воздухе, словно музыка не закончилась. Люди всё ещё переговаривались, смеялись, и в каждом уголке шептались одни и те же слова: Изабель. Принц Севера. Танец.

— Я такого никогда не видел! — восторженно воскликнул один из лордов, едва не расплескав вино. — Эта герцогиня — огонь! А принц… чёрт возьми, это была не просто дерзость, это был вызов!

— И ведь какой приём! Ни один мужчина не осмелился бы так дотронуться до знатной дамы в центре зала, — заметил советник из Эстории. — Но она… она не отпрянула.

— Напротив! Танцевала так, будто этот вечер создан для неё! — вмешался третий. — Я уверен, это обсуждение займёт двор ещё на месяцы!

Из-за колонны, будто тень, Розалия наблюдала за происходящим. Она слышала каждое слово. Даже если бы хотела — не смогла бы не услышать.

Особенно ясно до её ушей донёсся звонкий смех королевы. Та сидела на возвышении рядом с королём, сияя от удовольствия.

— Ах, наконец-то что-то живое и страстное, — говорила она, покачивая бокалом. — Всё это жеманное благородие наскучило мне. Север умеет удивлять. Принц Тарион… смело. Очень смело.

Розалия сжала веер в руках, его спицы протестующе хрустнули. Она даже не пыталась изобразить улыбку. Всё внимание — к Изабель. Даже после инцидента с вином. Даже после сцены на балконе.

Даже он — Дэниэль — не смотрел больше в её сторону. Его глаза всё время возвращались к тому месту, где танцевала Изабель.

Розалия сделала шаг назад, растворяясь в тени. Шепоты обжигали хуже огня.

"Герцогиня засияла" — говорили они.

"Север уже сделал выбор?"

"Бедняжка Розалия, она не выдержит такого сравнения..."

Она выдержит.

Она разобьёт эту иллюзию.

— Хочешь играть с огнём, Изабель? — прошептала Розалия, оглядываясь на зал, — Тогда приготовься обжечься.