Глава 6.0

Тишина ночи была вязкой, словно густой мед — невыносимо сладкой и удушающе липкой. В спальне Дэниэля горела лишь пара свечей, бросая тени на стены. Он лежал, раскинувшись на прохладных простынях, с рукой, перекинутой через глаза, словно пытаясь закрыться от собственных мыслей.

Всё внутри гудело, как после битвы. Только врагом был вовсе не Тарион. Не этот холодный северный принц с манерами охотника и наглыми прикосновениями.

— Что это было?.. — прошептал Дэниэль в пустоту. — Почему я хотел разорвать его?.. Почему всё во мне кипело, когда она смеялась с ним?..

Он вспоминал каждый изгиб её тела в этом дерзком платье, каждый лёгкий поворот головы, каждые пальцы, что скользили по руке Тариона. Всё это словно вонзалось в него иглами.

Он сжал челюсть. Сердце билось так, будто он скакал на боевом коне, а не лежал в собственной постели.

— Глупо... — пробормотал он. — Несносная, упрямая... самоуверенная. А я... я веду себя, как мальчишка.

Он закрыл глаза, но перед взором снова возник её образ. Она горела. Светилась. Словно больше не принадлежала этому миру. Ни ему.

Он не знал, сколько прошло времени — минуты или часы — когда в комнату, почти бесшумно, как ветер, вошла она.

— Дэниэль.... прошептала Розалия, её голос шелковый, ласковый, хищный.

— Даже не поприветствуешь?

Он медленно повернул голову. Она уже устроилась на его кровати, полуобнажённая, в тонкой накидке, словно это было её место. Она лежала на боку, опираясь на локоть, её рыжие волосы рассыпались по подушке как пламя.

— Что ты здесь делаешь? — голос Дэниэля был хриплым.

— Я там, где мне хочется быть, — просто ответила она, улыбнувшись. — И, кажется, именно здесь тебе нужно утешение.

Он не ответил. Только смотрел. Как на яд, который знает — убьёт, но выпить всё равно хочется.

— Ты так напряжён, — продолжила Розалия, проводя пальцами по простыням. — Знаешь, я наблюдала за тобой сегодня. Ты чуть не свернул шею принцу. Такой ревности я от тебя ещё не видела. Это... возбуждает.

Она подползла ближе, чуть касаясь его плеча.

— Неужели ты всё ещё не понял, что она играет с тобой, Дэниэль?.. Ты всего лишь часть её великого плана. Она знает, как вертеть мужчинами.

Он резко сел, опираясь на локти. Глаза пылали.

— А ты — не знаешь?

Она рассмеялась, низко и опасно, притянула его за край рубашки.

— Я знаю. Но я играю честно. И, в отличие от неё, я здесь. Сейчас. Рядом.

И этой ночью, несмотря на всю злость, ревность и горечь — он не прогнал её.

Потому что это было проще, чем признаться себе, что он проигрывает. Что он тонет в ком-то, кто даже не обещал протянуть руку.

Ночь выдалась беспокойной. Изабель сидела у окна, укутавшись в лёгкий шёлковый халат, её волосы распущены, щеки всё ещё горели румянцем, который не хотели отпускать даже лунные тени. За окном терраса и сад спали в молчании, а внутри неё всё ещё бушевала буря. Как будто тело ещё танцевало, всё ещё помнило каждое прикосновение. Как его рука скользила по её талии, как он направлял её, ни на миг не сомневаясь, как она, не рассуждая, позволила себе — мужчине так касаться своего тела. Она выдохнула, тяжело, будто прятала это дыхание весь вечер. — Что ты делаешь, Изабель... — прошептала она, глядя в темноту. Она снова посмотрела на то самое платье. Оно висело аккуратно на ширме. Всё ещё сверкало, даже в тусклом свете ночника. Оно было вызовом. И она его приняла. Но кто послал этот вызов? И вдруг в памяти всплыла деталь. Незаметная, но теперь — крик. Взгляд Тариона, когда он увидел её у входа в зал. Он не мог его подделать. Не мог так смотреть на кого-то, не зная, что она будет в этом платье. Его руки в танце уверенно ложились на изгибы её тела, как будто знал каждый стежок, каждую линию на ней. Он знал. Изабель затаила дыхание. Сердце пропустило удар.

— Это был он... — одними губами. Внезапно стало тепло. Не от жары, нет — от чего-то другого. От осознания, что кто-то увидел её. Не как герцогиню. Не как инструмент в политической игре. А как женщину. Она уткнулась лбом в ладони. Не хотелось думать, не хотелось тревожить эту хрупкую магию логикой. Тарион. Имя стало звучать в мыслях иначе. Глубже. Опаснее. Привлекательнее. И всё же, где-то на самом дне её души жгло чувство вины. Перед собой. Перед мечтами. Перед тем, как Дэниэль смотрел на неё прежде. Пусть сегодня он предал всё это взглядом в сторону Розалии… но раньше ведь… был не таким? Нет. Не сейчас. Не в эту ночь. Она коснулась пальцами своей губы. А потом — сжала ладонь в кулак.

Не сейчас.

------------------‐----‐‐‐‐‐‐‐‐‐‐

С первыми лучами солнца двор наполнился звоном стали, топотом коней и оживлёнными голосами. Воздух был насыщен предвкушением — сегодня начинался первый день турнира, который должен был ознаменовать начало новой эры мира. На просторном поле уже выстроились зрительские трибуны, украшенные флагами союзных государств. На центральной трибуне, под пологом из белого шёлка, разместились гости чести: короли, принцы, лорды и, конечно, Герцогиня Изабель, сдержанная, но царственная в утреннем наряде цвета сапфира. Состязание на копьях открывало турнир. Громогласный глашатай выкрикивал имена рыцарей и принцев, поочерёдно выходящих на арену. Среди них — сыновья южных лордов, представители Восточного клана, даже воинственный князь из прибрежных земель Селвины. Толпа бурно реагировала, азарт рос.

Изабель ловила себя на мысли, что её взгляд то и дело ищет Тариона — и она не могла забыть, как он держал её за талию под музыку, как горели его глаза. Но Тарион сейчас был другим: сосредоточенным, почти холодным, закованным в сверкающие доспехи. Он легко выигрывал поединки, словно играючи, и публика восхищённо скандировала его имя. И всё же кое-чего не хватало.

— "Где же Принц?" — прошептали фрейлины позади. — "Разве Дэниэль не должен быть здесь? Он ведь всегда участвовал..." В этот момент глашатай назвал очередные имена — и ни в одном из них не прозвучало имя Принца.

Изабель почувствовала это сразу — нечто странное, как пустое место рядом с ней, к которому она уже незаметно привыкла. Где он? Почему не вышел? Почему не рядом? Турнир шёл своим чередом, рыцари сменяли друг друга, щиты разлетались в щепки под ударами копий, трибуны визжали от восторга. И вдруг, когда казалось, что первый круг подходит к концу, ворота в дальнем конце арены медленно распахнулись. Лошадь чёрного как ночь окраса вышла в сопровождении всадника в тёмных доспехах с гербом королевского дома.

Дэниэль. Величественный, хмурый, словно грозовая туча. Его запоздалое появление вызвало волну гулких шепотов и удивлённых взглядов. Даже Тарион заметно напрягся, глядя на нового соперника. — "Поздно, но эффектно..." — прошептал кто-то. — "Весь в отца," — усмехнулся Йен, сидящий поодаль, откинувшись на спинку кресла. Изабель не могла отвести глаз. Она не понимала, почему сердце забилось чаще. Но уже чувствовала — этот поединок будет другим. Он — не ради титула, не ради славы. Он будет ради взгляда. Ради молчаливого вызова. Ради неё. Толпа будто замерла, когда Дэниэль выехал в центр арены. Его копьё — тёмное, с золотым узором у основания — он держал непринуждённо, но крепко, взгляд был сосредоточенным, хищным. Он молчал, не делал ни поклонов, ни приветствий, лишь посмотрел по сторонам, скользнув по трибунам, и его глаза встретились с глазами Изабель. И это было как удар током. Она не знала, что именно она увидела в этом взгляде: вызов? Ярость? Ревность? Боль? Всё сразу?Но он смотрел только на неё — и в этот момент показалось, будто остальной мир исчез.

— "Против кого он будет сражаться?" — прошептала одна из фрейлин.

Ответ не заставил себя ждать. Глашатай торжественно объявил:

— "Принц Дэниэль из дома Альбрей, Престолонаследник Южного королевства, выходит на поединок с... лордом Кальтером из Селвины!"

Толпа оживилась. Лорд Кальтер — могучий воин, известный своим упрямством и тяжёлой рукой, был любимцем публики. Он выехал на арену с поднятым копьём, его рыжая грива развевалась на ветру, а улыбка была уверенной.

— "Он сам выбрал Кальтера?" — удивлённо выдохнул Йен. — "Смело. Или глупо." Оба воина заняли позиции. Фанфары прозвучали — и начался отсчёт. Первый заезд. Оба скакуна ринулись вперёд. Копья скрестились — и с глухим грохотом щит Дэниэля поддался, но он удержался в седле, не моргнув. Второй. На этот раз Дэниэль ловко подался в сторону, заставив Кальтера промахнуться, а сам точно ударил в центр противникова щита — тот треснул. Толпа ахнула. Третий. Финальный. Всё решалось в этот момент. Изабель встала, не отрывая взгляда от арены. Коней выпустили. Грохот копыт, гул толпы, солнце ослепляет — и тут, в миг столкновения, копьё Дэниэля сбивает лорда Кальтера с седла, тот тяжело падает в пыль. Победа. Дэниэль на мгновение застыл в седле, словно в этот момент забыл, что вокруг толпа, трибуны, королевские особы. Его шлем чуть приподнят, и взгляд — острый, цепкий — устремляется к ложам. Там, среди пестроты и роскоши, сидят обе: Розалия — изысканно-надменная, с хитрой полуулыбкой, и Изабель — сдержанная, грациозная, но в глазах её пылает огонь. Кому же был адресован этот взгляд? Толпа, затаив дыхание, гадает. Некоторые уверены — конечно, Розалия. Кто-то, напротив, шепчет, что так не смотрят на прошлое — так смотрят на что-то потерянное… или желанное. Волнение передаётся по рядам, как лёгкое электричество. Розалия, уловив этот взгляд, чуть подалась вперёд, её пальцы медленно сжали веер. Изабель же осталась неподвижна, словно не заметила. Но внутри... внутри сердце билось чаще. Ни один из них — ни Изабель, ни Розалия, ни даже сам Дэниэль — не могли бы сказать с уверенностью, кому принадлежал этот миг. Тарион наблюдал за происходящим, не сводя взгляда с поля, но его внимание всё чаще скользило в сторону ложи, где сидела Изабель. В её лице не было ничего, кроме холодного достоинства — даже в тот момент, когда Дэниэль задержал на ней взгляд. Или… всё же на Розалии?

Принц Севера чуть прищурился. Он знал, как смотрят на женщин, когда желают их. Он видел такие взгляды, в тавернах, при дворах. Но этот… был другим. Взгляд не пылал похотью. Он был мучительным. Раненым. «Кому же он адресован, герцогиня?» — подумал Тарион, но сам же прогнал этот вопрос. Не время. Он почувствовал в груди неприятное напряжение. Впервые за долгое время — ревность? Тарион сжал перчатки, поднёс их к губам, словно просто задумался. Он знал, что ответ придёт сам, и скорее всего — совсем скоро. Глашатай тем временем вновь вышел в центр арены, голос его гремел, разносясь над зрителями:

— Следующий этап турнира! Испытание силы, ловкости и воли! Бой в кольце, меч против меча! Схватка один на один до трёх касаний! Выходит тот, кто не боится поединка вблизи, кто смотрит в глаза своему противнику! Толпа взревела. Рыцари и лорды готовились, одни разминались, другие вновь шептались с оруженосцами. Это была та часть турнира, где маски спадали. Где не скрыться за лошадью или копьём. Только ты, твой клинок — и правда о тебе.

Тарион повернулся к одному из сопровождающих:

— Напомни, кто заявлен в списках на этот этап?

— Лорд Харон из Грейхолла, младший брат маркиза Солтвика, и… — он замялся, — и Его Высочество, принц Дэниэль. Тарион лишь кивнул. — Значит, и он решился. Он вновь посмотрел в сторону лож. Интересно, кто теперь не сможет отвести взгляд? Толпа вокруг арены заволновалась, когда герольд вновь провозгласил: — В кольцо выходит принц Дэниэль, наследник Золотой Короны, мечник, чьё имя знают не только на юге, но и за морем! Люди встали со своих мест, кто-то зааплодировал, кто-то удивлённо переглянулся — принц до сих пор не появлялся на арене, и его участие уже начали ставить под сомнение. Но вот он, в тёмных доспехах с золочёной отделкой, шагнул к кольцу. Его шаг был твёрдым, но взгляд… тень всё ещё висела в его глазах, в каждом движении сквозила внутренняя ярость, еле сдерживаемое напряжение.— Против него — лорд Харон из Грейхолла! Лорд Харон был массивным мужчиной, в шлеме с эмблемой ястреба. Он сделал лёгкий поклон и занял позицию. Изабель, сидевшая в ложе, не могла понять — почему ей так тяжело дышать. Блеск мечей, свет солнца, крики толпы — всё слилось в фон, потому что весь её мир сузился до фигуры в чёрных доспехах. Дэниэль не посмотрел в её сторону. Ни разу. Ни до начала поединка, ни когда мечи соприкоснулись с грохотом. Он двигался как тень — быстро, решительно, яростно.

Первое касание — Дэниэль. Толпа ахнула. Второе — Харон, ловко уйдя от выпада и зацепив бок принца. Но третье… было совсем другим. Дэниэль сжал рукоять, сделал обманный выпад и резко сблизился, толкнул противника плечом, сбивая с равновесия. Меч прошёл по вороту Харона, едва не выбив его из равновесия. Тот споткнулся и упал на колено.

— Третье касание! Победа Его Высочества! — выкрикнул герольд. Толпа взревела, смешались овации и крики недовольства. Но всех интересовал один вопрос: для кого он старался? Изабель отвела взгляд. Она чувствовала его боль. Не понимала, но чувствовала. Тарион, сидящий рядом, не подал виду. Он лишь спокойно наблюдал за Дэниэлем, словно читал между строк. А Розалия… Розалия смотрела с лицом, полным одобрения. Глаза её сияли — нет, не любовью. Точнее, не к мужчине. А к плану, который начал работать. В шатёр было темно, лишь полоска света, пробивающаяся сквозь неплотно задернутый полог, резала полотно тьмы. Дэниэль сидел на скамье, всё ещё в части доспехов, локти опирались на колени, руки сжаты в кулаки. Он был напряжён до предела. Не от усталости. Нет, бой для него прошёл как в тумане. Всё это было неважно. Важна была её реакция. Её глаза. Но Изабель так и не появилась.

— Ваше Высочество, — в шатёр неловко заглянул юный оруженосец. — Господа завершают на сегодня, герольд объявил конец состязаний до утра. Вас просят отдохнуть.

— Спасибо, — хрипло ответил Дэниэль, даже не подняв глаз. — Ты свободен. Юноша поклонился и исчез за пологом, оставив принца наедине с разрывающими его мыслями. Он надеялся... Нет, почти ждал, что увидит на пороге Изабель — пусть с упрёком, с колкостью, с недовольством — лишь бы она пришла. Но время тянулось, и шатёр оставался пуст. Почти пуст. Резкий вздох, звук ткани, раздвигаемой в спешке, и в шатёр, как порыв пьяного пламени, влетела Розалия. Её глаза сияли, как у охотницы, что почуяла раненого зверя. — Вот ты где, — её голос был сладким, с лёгкой усмешкой. — Я думала, ты будешь праздновать победу, а ты прячешься, как побитый мальчишка. Дэниэль молча посмотрел на неё. Его лицо не выдавало ни злости, ни желания, ни даже раздражения. Лишь усталость. И тусклая искра боли в глазах. Розалия не остановилась. Она подошла ближе, коснулась его плеча.

— Что ж, — прошептала она, — если уж ты не получил свой приз за отвагу на арене... может, получишь его здесь?

Она села рядом, её пальцы скользнули по его шее, но в этот раз Дэниэль не ответил на прикосновение. Не сразу. Его мысли были в другом шатре. С другим человеком. С другой эмоцией, которую он не смел признать даже себе. Розалия склонилась к нему ближе, но внутри него буря только начинала нарастать.

-------‐--‐‐‐‐‐‐‐‐‐-‐------

Вечер был мягким и тёплым, как глоток сладкого вина. Изабель сидела в окружении своих фрейлин, уже переодетая в лёгкое, но изысканное платье цвета слоновой кости. Ткань мягко струилась по её телу, волосы были распущены и блестели в свете лампад

Фрейлин вели какую то беседу и время от времени спрашивали одобрения на тот или иной вопрос

Изабель улыбнулась краем губ, но её взгляд был рассеянным. Где-то внутри, под шелком слов, в ней клубилась тревога. Тарион откланялся раньше — как и многие гости, — проводив её взглядом, в котором таилось нечто большее, чем простая учтивость. Но вместо радости Изабель ощущала странное давление в груди. Что-то должно было случиться. Что-то уже происходило. И как по зову её внутреннего предчувствия — над садом раздался резкий, леденящий душу звук: ржание лошади, злобное, испуганное. Затем — крик. Мужской, короткий и сорванный. Фрейлины вскрикнули, и одна сжала руку Изабель.

— Что это было?..

Изабель резко встала. Ткань её платья взлетела, словно ветер подхватил её решимость.

— Оставайтесь здесь, — велела она коротко и вышла в коридор, не слушая возражений. На улицу она выбежала, когда уже начинались суматоха и движение. Слуги бежали в сторону конюшен, кто-то кричал, кто-то звал охрану. Когда Изабель добралась до внутреннего двора, ей пришлось приложить усилие, чтобы разглядеть то, что собралось в круг людей.

На земле, между колесницей и стены стойла, лежал юноша. Его тело было искажено неестественным изгибом, а лицо застыло в гримасе ужаса. Одной ногой он, похоже, зацепился за обрывок упряжи — и был буквально перемолот копытами. Кровь растекалась по камням, тёмное пятно поглощало свет факелов.

— Несчастный случай! — поспешно крикнул кто-то. — Он, должно быть, пытался оседлать жеребца… Не справился!

Но Изабель не могла оторвать взгляда от глаза погибшего. В них застыла паника. Безмолвный крик. И страх. Не перед лошадью. А перед чем-то — или кем-то — другим. Это был тот самый случай, о котором наутро скажут: «Пьяный конюх», «Беспечность», «Жеребец испугался…». Но внутри у Изабель что-то холодело.

Изабель не могла оторвать взгляда от того, что осталось от юноши — его тело, безжизненное, изломанное, с мёртво вытаращенными глазами, наполовину скрытое под копытами испуганной лошади. Вокруг толпились люди, слышались команды, плач, перешёптывания, но всё это звучало приглушённо, словно сквозь плотную вуаль.

— Госпожа! Госпожа, вы не должны это видеть! — голоса фрейлин, один за другим, ворвались в её застывшее сознание. Её чьи-то тёплые руки подхватили, уводя прочь от страшной картины. Уже в спальне, под пледом, с кубком тёплого вина, Изабель всё ещё дрожала. Но не от холода. Это не должно было быть. Нет. Это… роман. Пусть странный, со своими подводными течениями, интригами, но здесь не было… смерти. Не было крови. Не было такого ужаса. Всё должно было идти иначе. Она сидела, обхватив колени, глядя в огонь камина. Образы вновь всплывали перед глазами: лошадь, кровь, изогнутое тело, и этот миг… да, тот самый миг — она видела это. Что-то не складывалось. Мысленно прокручивая сцену снова, Изабель вдруг уловила странность. Лошадь. Она не просто встала на дыбы, как от страха или случайного шума. Кто-то вскрикнул прежде. И не из толпы — это был крик близко к юноше. Резкий, короткий… как будто кто-то дал команду.

Она вскочила с места. Сердце заколотилось.

— Это не было случайностью…

Изабель отдала приказ отставить её одну. Фрейлины, заметив, как её губы сжались в упрямую линию, а взгляд потемнел от тяжёлых дум, молча поклонились и поспешно вышли. Им не был знаком этот взгляд — не гневный, не плачущий, а сосредоточенный, пугающе безмолвный.

Она подошла к креслу у камина, опустилась, обняв себя руками. Языки огня плясали перед её глазами, как будто играли в свой зловещий танец, отражая то, что творилось внутри неё самой.

Случайность? Я должна это проверить, утром нужно проведать лошадь, хоть бы седло было не тронуто, возможно там что то будет....или я надумываю лишнего? Возможно это и правда случайность....

Она продолжала сидеть в кресле, наблюдая за пляской огня. Пламя словно пыталось дать ей ответы — но всё, что она могла прочитать в нём, — это опасность.

----------------------------

С первыми проблесками рассвета, когда замок ещё не проснулся, Изабель накинула плащ поверх ночной рубашки и вышла. Воздух был свежим, влажным от утренней росы, и сад казался нереально тихим — будто сам затаил дыхание.

У конюшни пахло сеном, железом и страхом. Вчерашняя смерть юного конюха была списана на несчастный случай — мол, жеребец испугался и сорвался с привязи. Но в её душе что-то не давало покоя. Всё было слишком… аккуратно.

Жеребец стоял в дальнем загоне. Мощный, угольно-чёрный, с горящими глазами. Он тревожно всхрапнул, завидев Изабель, но не шевельнулся.

— Тише, — пробормотала она, осторожно приближаясь. — Я не причиню тебе вреда.

Она вошла в загон, сердце стучало в груди, как барабан на королевской охоте. Её рука дрожала, когда она потянулась к сбруе. Жеребец лишь дернул ухом.

Седло всё ещё было на нём. Потёртое, но добротное. И тут она заметила: один из ремней был обрезан. Не порвался. Не износился. А именно срезан — аккуратно, будто лезвием.

Изабель выпрямилась, холодея.

Это не случайность. Это было спланировано.

Но зачем? К чему убивать бедного

конюха? Или… он и не был целью?

Она вышла из загона, направилась к месту, где вчера нашли тело. Земля уже была утоптана, но в дальнем углу, на полу из грубых досок, она заметила что-то странное — мелкий символ, начерченый мелом. Почти незаметный, но отчётливо чуждый, как клеймо.

Ей пришлось запомнить его. Быстро. Детально. Потом зарисовать.

Вернувшись в замок, Изабель сжимала края накидки так крепко, что пальцы побелели. В её груди вспыхнуло пламя страха.

Кто-то играет. Кто-то среди нас.

«Я не могу рассказать об этом… Не сейчас. Не здесь. И не им.»

Даже тем, кто вчера держал её за руку. Даже тем, кто говорил: «Я рядом».

Она поднялась по лестнице, готовясь скрыться в своей комнате, когда внезапно столкнулась с ним. Дэниэль. В полутьме коридора он выглядел непривычно — вольно, почти растрёпанно, без дежурной усмешки.

— Изабель? — он нахмурился. — Ты в порядке?

Она остановилась, не зная, как убрать со своего лица тревогу.

— Всё хорошо, — прошептала она. — Просто… не выспалась. Он приблизился, уловив её дрожь.

— Что-то случилось. Я вижу.

— Ничего, — резко сказала она, прерывая его, и шагнула мимо. — Прости. Мне нужно идти.

Она не обернулась. Не могла. Если бы осталась — выдала бы всё. А пока у неё не было доказательств, не было и права на доверие.

Изабель закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и, наконец, позволила себе выдохнуть. Руки всё ещё дрожали, но она заставила себя двигаться. За письменным столом она развернула лист пергамента, обмакнула перо в чернила и, затаив дыхание, начала воссоздавать символ.

Каждая линия вырисовывалась в памяти чётко, будто выжжена в ней. Загнутые углы, круги и резкие штрихи — чужой, неприятный узор. Когда последний штрих был завершён,

дверь с лёгким скрипом приоткрылась.

— Миледи?.. — осторожно заглянула Луиза.

Изабель едва успела спрятать лист в книгу и повернулась. В комнату почти сразу вошли все трое — Луиза, за ней, как всегда уверенно, Лола, а следом — Серена, ещё сонная, с распущенными волосами, но с обеспокоенным лицом.

— Простите, что без стука, — Луиза сразу заметила напряжение на лице герцогини. — Мы просто… решили проверить, как вы. Вы ведь почти не спали?

— Мы думали, вам снова приснился тот кошмар, — тихо добавила Серена, теребя край рукава.

— Или вы вообще не сомкнули глаз, — вставила Лола и кивнула в сторону окна. — Уже рассвет, а вы ещё в сорочке.

Изабель выпрямилась, стараясь скрыть следы тревоги на лице.

— Всё в порядке. Я просто проснулась рано, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Иногда рассвет приносит больше покоя, чем ночь.

— Поэтому я и принесла отвар, — Луиза поставила чашу на стол. — Он с мелиссой и шиповником. Немного горчит, но помогает.

— Миледи, — вмешалась Лола, — если вас что-то тревожит… вы можете нам сказать. Мы не просто служанки. Мы рядом не только ради причёсок и платьев.

— Да, мы всё понимаем, — кивнула Серена, — даже если вы ничего не скажете.

Изабель посмотрела на них. Столько тепла в этих лицах, столько доверия — и всё же… всё же она знала: пока нельзя. Пока рано.

— Вы просто золото, все трое, — мягко сказала она, беря чашу. — Спасибо вам. Я правда в порядке.

Она сделала глоток и кивнула: вкус был терпким, но сразу же пришло ощущение тепла в груди.

— Поможете мне подготовиться? — с ноткой игривости спросила она. — Сегодня турнир, а герцогиня не может выглядеть как привидение.

— Ага, а то лорды с копий попадают в кусты, заворожённые вашим видом, — хихикнула Серена, и Лола ей подмигнула. Луиза вздохнула, но с улыбкой — и приступила к своим обязанностям. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкую дымку, устилавшую сад, где был устроен турнир по стрельбе. Мишени — деревянные круги, раскрашенные вручную и украшенные гербами — стояли в дальней части сада, между деревьями и колоннами. Золотые ленты свисали с ветвей, а солнечный свет переливался сквозь листву, придавая турниру почти сказочный вид. Гости и участники собирались на террасе и вдоль ограждения. Над всем витала атмосфера лёгкого напряжения — состязание было не просто развлечением, но и способом проявить себя, особенно для молодых аристократов. Сад уже гудел голосами. Вельможи стояли в группах, рассуждая о грядущем состязании. Воздух был полон ожидания, звона шпор и приглушённых разговоров. Изабель шагала уверенно, стараясь не смотреть в сторону, где её взгляд уже поймал Дэниэля. Он стоял среди лордов, чуть склонившись к брату — оба смеялись, беседуя с двумя молодыми рыцарями. Но стоило Изабель появиться, как он сразу её заметил. Их взгляды встретились. Она тут же отвела глаза и ускорила шаг.

Подойдя к столу с оружием, Изабель взяла свой лук. Древесина казалась неожиданно тяжёлой в её пальцах, а стрелы — слишком острыми. Она глубоко вдохнула и, чуть дрогнув, натянула тетиву, может и в этот раз тело Изабель вспомнит как нужно стрелять? Как в тот раз на прогулке с лошадьми...она мне поможет?....

— Рука дрожит, миледи, — прозвучал знакомый голос. Она вздрогнула — не от страха, а от присутствия. Рядом стоял Тарион. Улыбка тенью коснулась его губ.

— Позвольте?

Он подошёл ближе. Тёплые пальцы мягко обхватили её кисть, затем — локоть, и направили движение. Его голос был тихим, почти шепот:

— Расслабь плечи. Лук — это не меч. Его побеждают не силой, а дыханием.

Изабель чувствовала его дыхание возле шеи, чувствовала, как напряглась каждая клеточка её тела — и вовсе не из-за выстрела.

С другого края поля, чуть прикрыв глаза, наблюдал Дэниэль. Он стоял с руками за спиной, выпрямленный, словно мраморная статуя. Его взгляд был холоден, но пальцы сжались.

— Не глупи, — прошептал он самому себе. — Это ничего не значит.

Изабель отпустила тетиву. Стрела пронеслась, вонзившись точно в самый центр мишени.

— Превосходно, — сказал Тарион. Он отступил, и только тогда Изабель заметила, как близко он был. Она кивнула — и отвела взгляд.

А Розалия, сидящая чуть в стороне, с вином в руках, смотрела на происходящее с лукавой полуулыбкой. Она не произнесла ни слова — но в глазах её уже зарождался план.