Глава 8.0

Тепло солнца ласкало кожу.

Ветер трепал светлую ткань шатра, где тенью струились кружева. На траве — расстелённый плед, изящные фарфоровые чашки, корзинка с ягодами и сырами. Всё было залито мягким золотом дня. Изабель смеялась. Смех был звонким, лёгким, живым. Дэниэль сидел рядом, откинувшись на локоть, лениво жуя виноградину, а потом вдруг сказал что-то остроумное — о музыке, о поэзии, о рифмах, которые звучат лучше под открытым небом. Её смех зазвенел снова. Он смотрел на неё и улыбался иначе, чем обычно — не с насмешкой, а… тепло. Почти мальчишески. Порыв ветра подхватил её шляпу, сорвал с головы — та закружилась в воздухе, как испуганная птица. Изабель вскрикнула, а Дэниэль, не раздумывая, рванулся за ней. Но не рассчитал. Поскользнулся на складке пледа. И упал — прямо на неё. Мир замер. Он опирался на локти, их лица были в опасной близости. Сердце Изабель заколотилось, будто напуганный зверёк. Она чувствовала его дыхание, его вес, его тепло. Аромат... Да, он пах… бергамотом? Цитрусом? Мятой? И под этим — древесина, терпкая, глубокая. В этом запахе было что-то тревожащее, манящее. Она вдохнула его и… И позволила себе закрыть глаза. Пальцы Дэниэля скользнули по её щеке — словно случайно. Пауза, затянутая до предела. Их губы встретились. Не спешно. Осторожно. Сначала — как прикосновение лепестка. Потом — увереннее. Жаднее. Будто восполняя то, что давно должно было случиться. Это было глупо. Банально. Сцена из тысяч романов, переигранная и заезженная. Но в том сне — она была настоящей. Изабель резко вскочила, сердце колотилось, будто хотело вырваться наружу. Простыни спутались, лоб влажный от пота, дыхание сбивчивое. Несколько мгновений она смотрела в полумрак комнаты, не в силах понять — где она. Сон ещё держал в плену, тянул назад, в ту поляну, в то тепло, в ту зыбкую нежность. «Это… это был сон», — только спустя минуту мысль обрела форму. Она опустила взгляд на руки, всё ещё дрожащие, и медленно коснулась пальцами губ. Лёгкое прикосновение — но в нем отзывалось странное ощущение. Не поцелуя… нет. Ощущение чужого дыхания, аромата — этого бергамота и мятной свежести, словно он всё ещё был рядом. Изабель опустила руку и выругалась шепотом — коротко, резко, совершенно не по-аристократически.

— Чепуха, — прошипела она. — Это всё из-за его вчерашнего поцелуя… глупость…

Что-то внутри сжалось, как будто в животе вспыхнула искра — и тут же была погашена волевым усилием. Она не позволит себе этого. Он — холодный, надменный, жестокий. Он не герой из её сна.

Она уже собиралась встать, когда по замку пронёсся крик. Пронзительный, женский, такой, от которого по коже побежали мурашки.

Изабель застыла.

Крик ужаса. Настоящего. Животного. Так не кричат от страха перед насекомым или привидением. Так кричат, когда находят… Она схватила накидку, бросилась к двери.

— Господи… — выдохнула она. — Что теперь?..

--------------------------------------

Тело мужчины лежало в траве, чуть в стороне от разбитых цветов, будто его сбросили сверху. Он упал лицом вверх, раскинув руки, словно в предсмертной мольбе.Но глаза… их не было. Лишь пустые тёмные впадины, будто кто-то вырвал их с мясом. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, и алый свет сделал кровь на его груди ещё мрачнее. Она густо покрывала лицо и нагрудную часть сюртука, будто сердце его взорвалось наружу. Изо рта торчал окровавленный клок серой ослиной шерсти.

Но самое ужасное — знак, вырезанный на груди. Образ головы осла, словно гравюра, вырезанная с холодной методичностью. Сцена напоминала древние ритуальные жертвоприношения из забытых легенд.

— Лорд Мартиан из Восточного края, — выдохнул один из гостей. — Он же… только вчера был на балу....

— Что случилось? — резко спросила Изабель, подходя ближе.

— Он упал… наверное, упал с балкона, — поспешно сказал старший стражник, указывая вверх. — Возможно, дикие псы или птицы надругались над телом. Мы…

— …Не нашли признаков борьбы, и всё выглядит как несчастный случай, — оборвала его Изабель, голос её был спокоен, но взгляд — острый. — Скажите мне, как дикие псы могли аккуратно вырезать этот знак на его груди?

Стражник сжал губы. Кто-то уже пытался замести следы, но слишком поспешно.

— В его руке… — сказал один из солдат, наклонившись. — Он что-то держит.

Руку разжали, и на свет показался старинный амулет, затертый, тёмный от времени. Голова осла с широко открытыми глазами. Амулет древнего культа Осарна — бога плодородия.

— Осарн… — прошептал кто-то. — Это…

Несколько шагов в сторону — и кто-то закричал вновь. Там, у самой стены под балконом, лежала голова настоящего осла. Её веки тоже были вывернуты — глазницы зияли пугающей пустотой. Сухая кровь потемнела на морде животного, а чуть выше, на каменной стене, был нарисован символ. Кривые, будто нарочно искажённые линии складывались в голову осла с пустыми глазами и открытым ртом. Всё выглядело безумно, ритуально, чуждо. Под самой стеной, в высокой траве, слуга нашёл лист пергамента, вымоченный в росе. Писан древними, уже нераспознаваемыми буквами. Но кому-то они показались

молитвой. Или заклятием.

Паника была сдержанной, но плотной. Люди шептались. Стражники пытались удерживать толпу. Глашатаи мчались к принцу.

Дэниэль появился почти сразу, в сопровождении телохранителей. Его лицо было хмурым.

— Что за безумие? — спросил он, глядя на труп.

— Проклятие? — кто-то шепнул.

Изабель не обернулась, смотрела на труп с холодной ясностью.

— Нет, — произнесла она. — Это убийство. Очень продуманное. Очень личное.

Он впервые не стал ей перечить. Просто шагнул ближе и остался рядом.

Дэниэль всё ещё смотрел на тело лорда, но краем глаза заметил, как Изабель медленно опустила руки, сжав пальцы в дрожащие кулаки. Она стояла прямо, подбородок был высоко поднят, но напряжение выдавал каждый её жест — едва заметная дрожь, губы, крепко сжатые в тонкую линию, чуть бледное лицо.

Он сделал шаг ближе. Осторожно, словно боясь спугнуть, протянул руку и коснулся её ладони.

— Ты в порядке?.. — тихо, почти шёпотом.

Её глаза вздрогнули, как и тело — она вырвала руку с неожиданной резкостью, будто ожог. Дэниэль едва не отпрянул, не скрыв растерянности. Он подумал о вчерашнем. О поцелуе. О том, как она сбежала прочь, не обернувшись.

— Изабель… — начал он, но она уже отвернулась. Не глядя на него. Фрейлины подошли, как по сигналу. Луиза с тревогой коснулась плеча госпожи. Лола, чуть склонив голову, одернула её плащ. Серена бросала взгляды на тело, побледнев, как мел.

— Проведите меня в покои, — сдержанно, но глухо сказала Изабель.

Они медленно пошли прочь, стараясь не смотреть под ноги, обогнув место происшествия по широкой дуге. На лестнице, у прохода в коридор их встретил Тарион. Его высокий силуэт был затенён утренним солнцем. Рядом стояли несколько северных лордов, один из них что-то шептал принцу на ухо. Тарион взглянул на Изабель — быстро, внимательно. Его брови слегка сошлись. Он молчал, но весь его вид говорил об одном: что происходит? Изабель, проходя мимо, поймала его взгляд. Не остановилась. Лишь чуть заметно кивнула, словно давая понять: потом. Тарион долго смотрел им вслед, потом перевёл взгляд на Дэниэля, который всё ещё стоял у тела, нахмуренный. Их взгляды пересеклись на мгновение. Напряжение повисло в воздухе, как перед бурей.

---------------------

Двери тихо закрылись за фрейлинами. В комнате ещё царил полумрак — шторы были опущены, в воздухе витал лёгкий аромат лаванды и сандала. Изабель медленно прошла внутрь, сбросила плащ и едва удержалась на ногах.

— Госпожа… — Лола уже подхватила её за локоть и помогла усесться на кушетку. — Позвольте принести воды?

— Нет... Не нужно. Я… я просто... Изабель провела дрожащей рукой по лицу, вглядываясь в пятна света на ковре, будто пытаясь за них зацепиться. — Это... было слишком. Луиза уже торопливо распахивала окна, впуская весенний холод. Серена села на корточки рядом с хозяйкой, всматриваясь в её лицо.

— У вас руки как лёд… — прошептала она. — Я принесу шерстяной платок.

Не успели они отреагировать, как в дверь с силой постучали. Звук был грубым, непривычным для покоев герцогини. Луиза среагировала первой, подойдя с опаской.

— Кто там?

— От имени Его Высочества Короля! — раздался голос одного из стражников. — Всех гостей собирают в Большом зале. Немедленно. По приказу. Для допроса. Изабель резко подняла голову.

— Допроса? — повторила она, как эхо, и поднялась. — Всё слишком быстро… — Она кивнула Луизе. — Пусть подают другое платье. Тёмное. Я должна выглядеть… собранно.

— Госпожа…

— Всё хорошо, Лола. — Голос Изабель прозвучал тверже. — Мы должны показать, что не поддаёмся панике. Но внутри неё всё бурлило. Она чувствовала, как что-то переворачивается в животе, как будто тот клок шерсти — не в мёртвом лорде, а в ней самой.

Гостевой зал утром после убийства

Мраморный пол отражал холодный свет серого утра, пробивавшегося сквозь витражные окна. Люстры были погашены, и комната, ещё недавно наполненная музыкой и вином, теперь казалась гробовой. Аристократы стояли полукругом, подавленные и настороженные. Многим ещё не дали переодеться — на некоторых всё ещё были накидки с бала, другие же кутались в дорожные мантии.

На возвышении восседали трое: Король — с ледяным взглядом и властной осанкой; Королева — с застывшим, мертвенно-бледным лицом, и Король Севера — мрачный, будто выточенный из скалы.

Рядом с ними стояли два дознавателя и командир королевской стражи.

— Сегодня ночью был убит один из гостей, Лорд Мартиан, — начал дознаватель. — Его тело обнаружено под балконом Восточного крыла. Первоначальная версия — несчастный случай. Однако… — он сделал паузу и бросил взгляд на пергамент в руке, — мы нашли жетон с древним символом Осарна, пергамент с молитвой, написанной на забытом языке, и голову осла с выколотыми глазами. Кроме того, на груди жертвы вырезан тот же символ. Шепот пронёсся по залу, как порыв ледяного ветра.

— Вопросы будут ко всем. Один за другим.

Первыми выступили приближённые Лорда Мартина.

— Я покинул банкет около полуночи. Мой брат был с нами, но вскоре ушёл. Мы думали, что он отправился к одной из дам, — нервно пробормотал один из родственников.

— Кто-то видел его позже? — спросил дознаватель.

— Нет, — ответили сразу несколько голосов.

Затем начали звать аристократов, тех, кто находился в Восточном крыле.

— Я слышала странный звук, будто… крик, — сказала одна из дам. — Но подумала, что это просто пьяные гости.

— Кто был рядом?

— Только моя фрейлина.

Когда очередь дошла до Розалии, она вышла вперёд с идеальной осанкой.

— Я покинула бал примерно в час. Слуги могут подтвердить. Остаток ночи провела в своей комнате. В одиночестве, — она бросила короткий взгляд на Дэниэля, но тот не ответил. Затем — Тарион. Его взгляд был прям, голос — спокоен.

— После бала я встретил Герцогиню Изабель в галерее. Мы говорили. Я проводил её до покоев, затем вернулся к своим. Меня сопровождал капитан личной охраны.

— Вы видели что-то странное?

— Лишь напряжённые взгляды, которых хватает на каждом балу.

— Герцогиня Изабель, — произнёс дознаватель. — Где вы были после бала?

Изабель шагнула вперёд. Золотая вышивка на накидке слегка поблёскивала в полумраке.

— Всё, что сказал принц Тарион — правда. Мы немного говорили, затем я ушла в покои. Меня встретили мои фрейлины. Я не выходила больше из комнаты.

— Вы что-то слышали?

Неожиданно вмешался Тарион:

— Позвольте заметить, она выглядела расстроенной ещё до сна. Думаю, после бала на неё оказывалось давление.

— Давление? — прорезался голос Дэниэля. Он стоял, прислонившись к колонне, руки скрещены на груди. — Ваша забота поистине трогательна, принц. Особенно учитывая, что вы знакомы с герцогиней "меньше суток".

— Иногда достаточно пары минут, чтобы понять, кто рядом честен, — спокойно ответил Тарион.

— Или слаб, — бросил Дэниэль.

В зале раздался лёгкий шум.

— Достаточно, — произнёс Король.

— Принц Дэниэль, — обратился дознаватель. — Где вы были после бала?

— У себя. Один.

— Никто не видел вас?

— Нет.

— Никаких звуков, слуг, спутников?

— Тишина, — коротко ответил он и повернул голову к Изабель. Она стояла чуть позади, и в её глазах была непроницаемость. Не страх. Не холод. Что-то иное. Дэниэль вдруг почувствовал укол — то ли сожаления, то ли гнева.

Королева впервые заговорила:

— Выходит, никто не видел жертву с полуночи и до рассвета. Но символ… он древний. Этот Осарн — из легенд. Почему он?

— Мы узнаем, — пообещал дознаватель. — Но что бы это ни было — это не несчастный случай. Это послание. В зале повисла ледяная тишина. Когда допрос завершился, король коротко кивнул главе охраны, и тот громко объявил:

— Всем приказано оставаться в пределах резиденции. Никто не покидает замок без разрешения. Стража будет усилена, допуск к Восточному крылу — закрыт. Толпа зашевелилась. Гости начали переглядываться, кто-то шептался, кто-то, наоборот, молча направлялся к выходу, словно спасаясь от удушающей атмосферы. Аристократы расходились группами: кто к завтраку, кто обратно в покои. Тарион коротко кивнул Изабель, прежде чем исчезнуть в сопровождении своих людей. Изабель, стоявшая в стороне, уже собиралась направиться в покои, когда рядом вдруг появился Дэниэль.

— Изабель, — произнёс он сдержанно, но в голосе звучала настойчивая нотка. Она замерла. В груди резко кольнуло — не страх… нет, воспоминание. Образ мелькнул, словно вспышка: его ладонь, обнимающая её затылок, его губы, грубые и жадные, а её тело, предательски поддавшееся… Это было во сне. Но слишком реально, слишком настояще, чтобы просто забыть. Её сердце забилось быстрее. Волна жара прокатилась по животу, дыхание перехватило. Её ладони сжались в складках накидки.

— Я хотел… — начал он, его голос вдруг стал тише. — После ночи… ты… ты странно себя вела. Что-то не так? Изабель резко встряхнула головой, будто прогоняя наваждение.

— Я просто устала, — оборвала она его, заставив себя говорить ровно. — И мне нужно найти Луизу. Она хотела принести мне лекарство от головной боли. — Она даже не дала себе подумать, правдива ли эта отговорка. И, не дав ему ответить, Изабель развернулась и быстро зашагала прочь, юбки шуршали по камню, словно волны отступающего прибоя. Дэниэль остался стоять посреди зала, глядя ей вслед. Он чувствовал, что происходит что-то большее. Не просто усталость. Не просто боль. Но она сбежала. От него. И это было похоже на страх. Он провёл рукой по лицу, сжал челюсти.

— Ты теперь боишься меня, да?.. — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как в груди начинает шевелиться тревожное, глухое чувство — странная смесь вины, уязвимости и злости. Вечер того же дня. Замок был окутан тревожной тишиной. Никто из аристократов не решился выйти даже в сад. Балконы были пусты, коридоры — безлюдны. Все отсиживались по покоям, словно сама смерть всё ещё бродила по залам, и никто не хотел попасться ей на глаза. Король отложил турнир, сославшись на «высшую необходимость провести расследование». Даже музыкантов и прислугу видели только мельком — те двигались почти неслышно, как тени, не рискуя нарушить молчание. Изабель, несмотря на тревогу, не могла усидеть на месте. Она хотела все обсудить с Тарионом, с самого утра они не смогли перекинуть и парой слов, возможно он что то может рассказать ей и вместе обсудить случившееся. Поэтому она и решилась выйти. Фрейлины пытались отговорить, но она сослалась на то, что ей нужно поговорить с Тарионом — официально, как герцогине, участвующей в переговорах. Формально, она имела на это право. Коридоры были тускло освещены факелами. Изабель шла быстро, ступая по ковру, чтобы не слышать собственных шагов. Чем ближе она подходила к Северному крылу, тем сильнее билось сердце. Она уже собиралась постучать в комнату Тариона, как вдруг замерла. Из-за полуоткрытой двери чуть дальше послышались голоса. Мужские. Резкие. Взволнованные.

— Ты видел это?! Видел?! — прошипел один, молодой, срывающийся.

— Да тише ты! — второй голос был более хриплый, властный. — То, что какие-то фанатики использовали культ, что процветал в наших краях — ещё ничего не значит! Кто-то подставил нас.

— А король? Король как это объясняет?

— Сходи и спроси его лично, Виконт, — последовало язвительное замечание.

— По-твоему, я совсем с ума сошёл, идти к королю с таким вопросом? — фыркнул первый. — Нет... это не просто случайность... Этот культ — он пускал корни у нас давно. Мои дядья говорили, что ещё во времена Великого Солнца фанатики молились Осарну. Это жертвоприношение. Это — предупреждение. Изабель прижалась к стене, сердце стучало в висках. Она с трудом переваривала услышанное. Культ. Корни. Предупреждение. Подстава. Ноги будто приросли к месту. Лишь когда в коридоре послышались чьи-то шаги, она очнулась и поспешно отступила в сторону — прячась в нишу за гобеленом, стараясь не издать ни звука.

----------------------------------

После подслушанного разговора Изабель, как мышь вернулась к себе, и ни как не могла уснуть. Тревога сжала грудь — слишком многое не совпадало, слишком много теней в этом замке. Решив, что если ответы где и можно найти, то лишь в старых хрониках, она пробралась в библиотеку, так же захватив с собой рисунок , что на днях начертила. Тишина обволакивала, казалось, сама ночь затаила дыхание.

Схватив лампу, Изабель углубилась в дальние ряды. Пламя отбрасывало зыбкие тени на пол и стены. Она осторожно поднялась по узкой лестнице, всматриваясь в названия книг. Пальцы скользили по потрескавшимся корешкам —… Что-то здесь должно быть. Должно. Но тут за спиной раздался лёгкий шорох. Изабель вздрогнула, обернулась — и нога предательски соскользнула. Мир поплыл, воздух вырвался из груди, но удара не последовало. Её ловко и крепко удержали сильные руки. Аромат мяты и древесины ударил в нос. Такой знакомый. Её сердце ухнуло — это был Дэниэль.

— Ну вот, так мне нравится куда больше, — прошептал он с ленивой усмешкой. — Ты наконец-то не сможешь убежать, кинув глупое оправдание в след. Что ты тут делаешь одна? Разве король не запретил покидать свои покои? Где твои фрейлины? Мне стоит их наказать за то, что оставляют свою госпожу в столь опасное время одну? Изабель театрально вздохнула, всё ещё не сводя взгляда с его глаз.

— На какой из этих вопросов мне ответить первым?

— На все, — с тем же оттенком иронии ответил он, и это было вовсе не обидно. Напротив, было в этом что-то невероятно уютное, почти домашнее. Она вдруг поймала себя на том, что напряжение между ними, накопившееся за последние дни, как будто рассеялось.

— Мы продолжим разговор так? Или всё-таки ты поставишь меня на ноги? — тихо усмехнулась она, но рук с его шеи не убрала.

Что я делаю? Почему мне хочется ещё подразнить его? Сошла с ума, наверное…

Он мягко отпустил её, и, чуть наклонив голову, жестом показал, что ждёт объяснений.

Изабель закусила губу, поколебалась, но всё же сдалась.

— Хорошо… Я стала невольной участницей разговора виконта с лордом.

— И? Что тебе мог сказать Виконт Гарри и лорд Арнульф?

— Это были Лорд и Виконт Севера, — призналась она почти шёпотом.

Он молчал секунду, потом приподнял бровь.

— То есть, подходящее было бы сказать, что ты подслушала разговор, а не "стала участником".

— Да какая разница, Дэниэль. Главное — я узнала одну вещь!

— Ну и какую? Какие сказки они любят на ночь? Потому что ты стоишь у стеллажей сказок, — заметил он, окинув взглядом полку.

Изабель залилась краской, выдохнула и продолжила:

— Они знают что-то об убийствах. Они боятся. Это… культ, Дэниэль. Я не могла спросить прямо, конечно. Так что я решила…

— Разобраться сама?

Она кивнула. Он всё это время молча ходил вдоль стеллажей, иногда скользя пальцами по корешкам. Затем остановился.

— Вот это, возможно, то, что нам нужно. О культах разных государств. Жертвоприношения. Имена богов, ритуалы…

— Отлично, — оживилась Изабель, поспешно двигаясь к столу.

Она села, распахнула книгу, и он — с точным повтором её движения — сел рядом.

— Что ты делаешь?

— Как что? Сижу с тобой. Пока ты не ответишь на остальные мои вопросы.

— Это какие?..

Он посмотрел на неё внимательно, уже без тени улыбки.

— Почему ты меня избегала?

Её щёки вновь покрылись румянцем. В груди что-то защемило. Как же ему объяснить? Сказать, что всему виной тот сон?

— Всё в порядке, — наконец выговорила она. — Я не избегаю тебя. Он опустил взгляд, и в его голосе прозвучало что-то надломленное:

— Прости… я сам не знаю, что со мной. Я вдруг злюсь, обижаюсь, горю изнутри… Этот северянин…

Изабель сжала пальцы на странице книги, но молчала. Он смотрел на неё, затем тихо добавил:

— Прости… но могла бы ты… немного меньше находиться в его компании? Она подняла на него взгляд — в глазах была не злость, а растерянность. Он не обвинял, он просил. И в этой просьбе было что-то очень человеческое. Изабель кивнула, но в голове уже стучали другие мысли. Убийства. Ритуалы. Символы. Северяне. Король Севера… и сам Тарион. Как глубоко они в этом увязли? Что, если всё это — больше, чем просто совпадения?

— Хорошо, — тихо сказала она. — Пока не буду видеться с ним.

— Спасибо, — с облегчением выдохнул Дэниэль. Впервые за долгое время его лицо стало мягче. — Хорошо. С чего начнём? Он чуть подался вперёд, глаза блеснули неожиданной решимостью.

— Мы?

— Ну да. Ты думала всё это расследовать одна?

Изабель прищурилась, будто разглядывая его заново. У неё было ощущение, что он действительно хочет помочь. Но можно ли ему доверять до конца? Или его интерес продиктован ревностью? И всё же… она больше не чувствовала себя одинокой.

— Ладно, — вздохнула она. — Но только если не станешь мне мешать.

— Буду только помогать, — отозвался он, уже листая другую книгу с полки.

— Ты ведь даже не знаешь, что ищем.

— Культ. Жертвы. Символы. Что ещё нужно?

Изабель не смогла сдержать лёгкую улыбку. Он был невыносим, но в этом — его сила. Он разряжал напряжение там, где у неё внутри всё сжималось от тревоги.

— Мне нужно заполучить тот пергамент с неизвестной надписью, — наконец сказала она. — Мы не поймём, кто стоит за этим, пока не расшифруем, кому был адресован текст. Или хотя бы — о чём в нём идёт речь. Дэниэль кивнул серьёзно:

— Я могу попробовать вернуть его… или хотя бы отследить, кто им сейчас владеет. Думаю, он всё ещё у дерзнователей. Но ты ведь знаешь, что такие вещи просто так не показывают.

— Для этого и нужен кто-то, кто умеет «действовать» без лишнего шума, не так ли? — с усмешкой заметила она.

— О, так ты наконец оценила мои таланты? — Дэниэль театрально приложил руку к груди, затем вновь стал серьёзным. — Но ты ведь не только ради письма сюда пришла? Изабель опустила взгляд, пальцы на мгновение снова сжали край страницы. Она немного колебалась рассказать ему или же нет.... но что то подсказывает что он тот кто будет на её стороне.

— Я должна кое что рассказать тебе… тогда, у конюшен, когда погиб тот конюх. Я нашла кое-что. Символ. Нарисованный мелом в дальнем углу, на полу из грубых досок.

Дэниэль напрягся.

— Почему ты не сказала сразу?

— Потому что это казалось неважным. Несчастный случай. Просто глупая смерть. Он был… всего лишь слугой. Все так и решили.

— А ты?

— Я не могла оставить это просто так.

Она достала свой пергамент и показала рисунок.

- А теперь я думаю, это было предупреждение.

Он молчал несколько секунд, всматриваясь в неё.

— Тогда это было не просто предупреждение. Это был сигнал. И, возможно, не ему. Возможно... нам. Они оба замолчали. В библиотеке повисла тишина, которую нарушал только шелест страниц и потрескивание лампы.

— Думаешь… мы теперь мишени? — тихо спросила Изабель.

— Возможно, — ответил он так же тихо. — Но это значит только одно — мы идём в правильном направлении. Она посмотрела на него — серьёзного, сосредоточенного, совсем не того, каким он был раньше.

— Тогда придётся идти до конца, — прошептала она. Он кивнул.

— Вместе.

И снова они склонились над книгой, но теперь — плечом к плечу. На этот раз не просто ради любопытства. Теперь — ради выживания.