Глава 13.0

Они вышли из библиотеки, каждый погружённый в собственные мысли, всё ещё наполненные эхом тяжёлого разговора. Тишина коридора казалась почти благословением после гулких слов и напряжённого воздуха. Изабель остановилась у окна, не оглядываясь. Дэниэль догнал её и, словно не выдержав, просто обнял сзади.

Он сделал это мягко, почти робко, как человек, не уверенный в праве на прикосновение, но всё же надеющийся на отклик. Его подбородок лёг на её плечо, дыхание было горячим и нервным.

— Мне нужно было это, — тихо сказал он. — Просто… быть рядом с тобой. Хоть на мгновение.

Изабель не ответила. Не оттолкнула, но и не ответила. Стояла молча, глядя на тёмное стекло, где отражались их силуэты.

Он замер, будто надеясь, что она обнимет его в ответ. Но ничего не происходило. Она оставалась неподвижной, как камень в воде, на дне которого копится нечто слишком тяжёлое, чтобы всплыть.

— Изабель… — начал он, но в этот момент раздались торопливые шаги. Из-за поворота вышел молодой человек — секретарь Дэниэля, встревоженный, с документами в руках.

— Ваше Высочество, — он поклонился, но глаза его были направлены исключительно на принца, — прошу прощения за вторжение, но... леди Розалия. Её состояние ухудшилось. Врач просит вашего присутствия, он обеспокоен. Возможно… — он запнулся. — Возможно, она действительно ждёт ребёнка.

Изабель резко закрыла глаза. Она знала, что это произойдёт, рано или поздно, но реальность всё равно ранила.

— Тебе нужно идти, — её голос был ровным, почти холодным, но в нём слышалась усталость. — Она при дворе, и сегодня ты не был особенно… ласков. Возможно, твоя резкость её задела. Она имеет право быть уязвимой. Она носит, возможно, твоего ребёнка.

Дэниэль посмотрел на неё, будто хотел что-то возразить — сказать, что она важнее, что он не хочет уходить. Но не нашёл слов. Он чувствовал, как она отдаляется, и знал, что каждое промедление сейчас — ещё один шаг в сторону пропасти между ними.

Он отпустил её, шагнул назад, но не ушёл сразу.

— Я вернусь, — пообещал он. — Я всё объясню. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя чужой.

Но она уже снова смотрела в окно, и от её молчания веяло тем же холодом, что и от стекла. Он ушёл, а коридор снова погрузился в тишину — ту, что остаётся после слов, которые не были сказаны вовремя.

Коридоры опустели. Шаги Дэниэля давно стихли, его силуэт растворился за поворотом, туда, где ждала Розалия. Изабель осталась одна, стоя перед высоким готическим окном.

Она не плакала. Слёзы не пришли — только эта страшная тишина внутри, как перед крушением.

Её ладони сжимали холодный камень подоконника. Тело помнило тепло его рук, шепот над ухом, напряжение и нежность той ночи, где будто всё стало настоящим. Где он смотрел на неё не как на политическую невесту. Где её пальцы путались в его волосах, а его дыхание звучало как признание, пусть и без слов.

Но теперь...

— "Это была вершина. Вспышка. Миг, когда стены рухнули — и вот, снова выстроены."

Она закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.

Нельзя. Она не имеет права снова позволить себе влюбиться в него — не так, как влюбляются девушки в сказках. Розалия при дворе, как яд с ароматом цветов, и если её догадки правдивы — если под её сердцем действительно ребёнок Дэниэля — тогда всё кончено. Не формально, но по сути.

Изабель опустила голову. Образ Розалии всплыл сам — в шелках, с бледным лицом, и при этом полной власти над вниманием двора. Её имя уже шептали за спинами, уже задавались вопросами, с каким титулом она выйдет из этого союза.

— "Она закрепляется. Я... Я пока ещё просто приглашённая."

Сильнее кольнуло воспоминание о Йене. Его мать была лишь женщиной, которую король однажды любил. Потом отверг. Потом заставил исчезнуть. А потом королева вымыла замок от её следов.

Изабель хорошо помнила, как однажды слышала ссору между королевой и советником:

"Я стерла ту ведьму из памяти двора. Не позволю ещё одной вырасти рядом с троном!"

Не с ней.

И вдруг мысль, как ледяной укол:

— “А с кем тогда? Со мной? Или… с ней?”

Снова вдох. Резче. Холоднее.

Что-то внутри шевельнулось — как тень за тонкой вуалью. Неопределённое. Чужое?

— «Эти чувства… они мои? Или её?» — прошептала она, не зная, кого спрашивает.

Мир перед глазами будто дрогнул. На мгновение ей показалось, что она. вспоминает вещи, которых раньше не знала. Письма, которые не писала. Сны, которые не могли ей присниться.

И в то же время — забыла. Своё имя. Свой голос. Свою жизнь там, в другом мире.

Осталось только здесь. Только Изабель.

С болью она сжала подоконник.

— «Я — Дженна… нет. Я...»

Она не договорила. Слова рассыпались, как стекло под каблуком на балу.

Если она не хочет стать тенью — забытым шёпотом в коридоре, она должна выжить в этом дворце. С холодной головой. С трезвым сердцем.

Она посмотрела на небо прошептала, будто в ответ себе:

— «Никто не спасёт меня, кроме меня самой».

И отошла от окна. Уже не Дженна. Уже почти полностью — Изабель.

--------------------------------------

Дэниэль тихо вошел в комнату, его шаги не оставляли звуков на мягком ковре. Врач уже был там, стоящий у кровати, с неуверенным видом, будто он чувствовал, что этот визит станет важным испытанием. Дэниэль подошёл к кровати, его взгляд был холоден, а тон, которым он заговорил, был прямым и строгим.

—Докладывайте, зачем меня сюда позвали? — его голос не допускал возражений.

Врач сделал глубокий вдох, его руки дрожали, но он был готов отвечать, зная, что не может уйти от правды.

—Ваша светлость, Розалия переживает утренние недомогания, слабость головокружение. Эти симптомы типичны для ранних сроков беременности. Она более чувствительна в последнее время, и её состояние требует покоя. Её организм сейчас особенно уязвим, и ей не следует подвергать себя потрясениям, стрессу или тревоге.

Розалия, лежащая на постели, подняла взгляд на Дэниэля. Её улыбка была загадочной и едва заметной, словно она знала, что его сомнения играют ей на руку.

Дэниэль, не сдерживая свои сомнения, пронзил врача взглядом.

—Вы уверены, что говорите мне правду? — его голос стал более настойчивым. —Знаете ли вы, что будет, если вы солжёте короне?

Врач сгорбился в поклоне, словно под тяжестью этих слов. Он не осмеливался поднять глаза на Дэниэля.

—Нет, Ваше светлость, я не лгу. Я говорю вам правду. Поверьте мне.

Дэниэль медленно повернулся к своему секретарю, стоявшему у двери.

—Позовите другого врача. Пусть осмотрит Розалию и подтвердит слова этого,— приказ был отдан без эмоций.

Секретарь молча кивнул и вышел, оставив в комнате лишь молчание и тяжёлую атмосферу.

Розалия, доселе лежавшая спокойно, вскочила на кровати, её лицо не изменилось, но голос прозвучал с вызовом.

—Зачем тебе другой врач? Всё и так понятно. Что ты хочешь ещё услышать?

Дэниэль взглянул на неё с укором. —Я не верю ни тебе, ни твоему врачу. Я должен убедиться, прежде чем принять решение, — его тон был холодным и решительным.

Минуты тянулись долго. Наконец, в дверях вновь появился другой врач — мужчина лет сорока, с уверенностью на лице и с профессиональной грацией. Он сразу же подошёл к Розалии и провел осмотр. Когда он поднял взгляд и встретился с глазами Дэниэля, его слова были ясными.

—Она действительно беременна, Ваше светлость. Это очевидно. Симптомы, соответствуют нормам ранних сроков.

Дэниэль остался стоять, его лицо не выражало эмоций. Он молча повернулся к Розалии, его глаза горели, с холодным оттенком. —Ты вечно играешь с огнём, Розалия,— произнёс он, его голос был наполнен скрытым недовольством. —Но помни, что огнём легко обжечься.

Он повернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Секретарь последовал за ним.

Когда дверь закрылась, врачи обменялись взглядом — долгим, с оттенком уважения и понимания. Они кивнули друг другу, как если бы признали молчаливое согласие. Врач, стоявший у кровати, тихо произнёс: —Это только начало, похоже.

Розалия, оставаясь в тени своего утончённого облика, расплылась в улыбке. В её глазах играла искра, и это было всё, что нужно было понять. Её улыбка была полна скрытых тайн, которые она готова раскрыть в своё время.

--------------------------------

Дэниэль вернулся в свою комнату, его шаги были быстрыми, но неуверенными, как будто внутри него что-то рушилось и не могло найти выхода. Его дыхание было тяжёлым и сбивчивым, каждый вдох давался с усилием, и сердце бешено колотилось в груди. Он прошёл в комнату, не включая света, и бросил взгляд на мрак, который его окружал. Тень была как его собственная, расползалась по углам и поглощала его.

Он сделал несколько шагов вперёд, и, не заметив в темноте вазы, опрокинул её. С ярким оглушительным звоном стекло разлетелось на тысячи осколков, как будто каждая трещина в этом хрустале была отражением его души. Звук разрывал тишину, но, несмотря на это, не принес облегчения. Напротив, эта вспышка грома лишь усилила его внутренний хаос.

Он застыл среди осколков, глядя на разбитую вазу, которая лежала у его ног. Сердце продолжало колотиться, и ощущение беспокойства не покидало его. Он поднёс руку к лицу, пытался взять себя в руки, но это было бесполезно.

Что теперь делать? — думал он, и мысленно проклинал этот беспокойный ум. Убрать Розалию подальше? Что она со мной сделала? Как мне поверить ей? Его мысли хаотично метались, как дикий зверь, запертый в клетке. Он не знал, что делать, как поступить. Ведь если он поверит её врачу — это станет ещё одной большой ложью. Но если он будет продолжать сомневаться, его недоверие будет разрушать его. Он отступил на шаг, почти не замечая, как остался стоять среди осколков. Его мысли о Розалии продолжали теснить его, её улыбающееся лицо не выходило из головы, каждый её взгляд был как лезвие, вонзающееся в его сердце. И всё-таки, несмотря на её манипуляции и притворство, он не мог избавиться от чувства, что что-то в её поведении скрыто. Этот обман мог быть частью её игры, но он не мог однозначно расставить все точки. Она не так проста. В ней есть что-то большее. — его разум пытался собрать части пазла, но даже это его пугает. Она так ловко играет, и всё равно, не может быть, чтобы всё было просто.

Он снова шагнул вперёд, в ту же самую сторону, где разбилась ваза, и остановился, смотря на осколки. Он не мог больше оставаться в этом состоянии бездействия. Что если она действительно ждала его ошибки? Дэниэль снова взглянул на осколки вазы, их острые края отражали холодный свет луны, и это заставило его сердце сжаться. Он стоял, обхватив голову руками, и в его голове крутились мысли, от которых он пытался убежать.Эта мысль снова и снова прокладывала себе дорогу в его сознание, как неумолимая тень. Он вспомнил, как когда-то в юности допустил ошибку, недооценивший важность решения, которое тогда казалось незначительным. Он помнил, как его действия повлияли на судьбы людей, как одним неверным шагом он разрушил что-то хрупкое и безвозвратно утерянное. Та ошибка мучила его долгие годы, и теперь она накатывала с новой силой.

Он поднял взгляд на разбитую вазу и почувствовал, как эта боль из прошлого вновь оживает. Он не был готов повторить этот путь. Он не был готов снова сделать ошибку, которая может стоить больше, чем просто одну жизнь. И всё же, он не мог найти выхода.

"Что, если я ошибаюсь?" — мысленно повторил он, всё сильнее чувствуя давление на грудь. Его жизнь, его решения всегда зависели от уверенности. Но теперь, столкнувшись с Розалией, он не знал, что делать. Он понимал, что её манипуляции могут быть не столь очевидными, но его страх перед повторением прошлого был сильнее, чем его желание действовать немедленно. Он боялся снова оказаться на пути, который приведёт к неизбежному разрушению.Он снова повернулся, шагая в сторону кресла, и тяжело опустился на него. Он почувствовал, как его тело напряглось, будто пытаясь удержать все эти хаотичные мысли. Он снова задумался о том, что ему делать с Розалией. Она сидела в его сознании, не давая покоя, как тот призрак из его прошлого. Его внутренний голос, шептавший ему "поторопись", терял силу, как только он вспоминал, как однажды действовал слишком поспешно, не думая о последствиях.

Глубоко вдохнув, он сжал виски, пытаясь сосредоточиться. Слишком много в его жизни было решений, которые он принял поспешно, и они оставили следы. От которых он не мог избавиться.

Как ему сейчас поступить? Как правильно отправить Розалию, если она, возможно, ждала этого шага? Как избежать ошибки, которая снова приведет к разрушению всего, к чему он стремился? Как избавиться от неё, не уничтожив то, что ещё осталось целым?

Мысленно он проклинал себя за то, что оказался в этом положении. Каждое его движение, каждый взгляд, каждый жест, казались неверными. Как найти выход из этого лабиринта?

-----------------------------

Сад дышал прохладой. Утренняя роса всё ещё серебрилась на лепестках, и нежный аромат лилий напоминал о временах, когда всё было проще. Изабель сидела на скамье под цветущей глицинией, будто вырезанная из иного мира — с книгой в руках, которую не читала, и сердцем, которое пыталось найти опору.

Мысли крутились вокруг ночи, что прошла. Но теперь, утром, всё казалось почти далеким сном. Почти.

— "Если это правда... Если она действительно беременна... значит ли это, что всё кончено?" — её пальцы чуть сильнее сжали обложку книги. — "И почему мне больно — мне. Эти чувства... мои ли они?"

И как по команде — голоса.

— О, ну конечно, вы уже здесь, миледи. — голос Розалии был как шелк, облитый вином — мягкий, но с оттенком надменного торжества. — Удивительно, как утро вдохновляет некоторых на размышления... особенно тех, кому больше нечем вдохновляться.

Изабель подняла взгляд. Розалия шла по садовой дорожке с лёгкой улыбкой, сопровождаемая тремя дамами. Те, кого вчера ещё можно было назвать нейтральными. Теперь же — они хихикали в её тени, как виноград на лозе, тянущийся к сильнейшей ветви.

— Вам следовало бы проводить больше времени в комнате, миледи, — добавила одна из дам, — говорят, сад нынче не самое безопасное место для хрупкой женской души.

Розалия мягко приложила ладонь к животу, еле заметным жестом, но он разрезал воздух как кинжал.

— Я просто наслаждаюсь моментом, — сказала она с невинной улыбкой. — Такими спокойными, как этот. Прежде чем всё изменится.

Изабель медленно встала со скамьи. Её платье шуршало, как пергамент судебного приказа. Она знала, что каждая из них ждёт ответа, слабости, вздоха. Но вместо этого она посмотрела Розалии прямо в глаза и сказала:

— Спокойствие редко длится вечно.

Легкая тень пробежала по лицу княжны, но тут же исчезла в её улыбке.

— Вот именно, — сказала Розалия. — Иногда буря — это не конец... а начало чего-то нового. Кто знает, может, очень скоро кое-кому придётся сменить своё место. Даже скамью в саду.

Она развернулась, и все дамы последовали за ней, как павы за королевой бала.

Изабель осталась одна.

Не успев полностью перевести дыхание, как за её спиной зашуршали кусты.

— Миледи... — раздался шёпот.

Она обернулась. Из зарослей лаванды осторожно показалась Серена — её младшая фрейлина, с широко раскрытыми глазами и лицом, полным тревоги.

— Серена? Ты всё слышала?

— Простите… я не хотела подслушивать, но… я искала вас. Луиза велела проследить, где вы — она беспокоилась. — Девушка смутилась, но потом наклонилась ближе. — Миледи, они говорят... они уже называют Розалию "новой звездой двора". Некоторые леди пишут ей записки с поздравлениями. И одна из них, я слышала, предложила ей свою лошадь на утреннюю прогулку. Это была леди Эльва… вчера она еще целовала вам руку.

Изабель молча выслушала. Никакой боли. Никакой зависти.

Только холодная ясность.

— Тогда нам с тобой придётся очень внимательно смотреть, кто и куда переставляет фигуры на этой доске, — тихо сказала она.

Серена кивнула. Её глаза, наполненные искренним страхом, смотрели на Изабель, как на кого-то, в ком ещё есть надежда.

— Я на вашей стороне, миледи. Мы все… по-настоящему. Даже если они забыли, кто вы.

Изабель протянула руку и сжала её пальцы.

— Тогда начнём с того, что они нас ещё не проиграли. Хрупкое равновесие между разумом и чувствами. Она глубоко вдохнула аромат цветов и попыталась собрать мысли в порядок, как вдруг до слуха донёсся чёткий, уверенный стук шагов по каменной дорожке сада.

Тяжёлые ботинки, мужские — не стражник. Сердце коротко сбилось с ритма.

Изабель обернулась — и лучи солнца, пробившись сквозь листву, осветили фигуру в простом, но благородном камзоле. Волосы мужчины отливали бронзой. Он шёл

неторопливо, но с уверенностью, словно этот сад давно принадлежал ему.

Тарион.

Он остановился перед ней, взгляд его был мягким, но внимательным. Он слегка поклонился, легко взял её ладонь и коснулся её горячими губами.

— Я ожидал увидеть тебя в компании Принца Дэниэля, — произнёс он негромко, с чуть заметной усмешкой.

Изабель подняла бровь, не вырывая руки.

— С чего бы вдруг?

— Ну… — Тарион сделал шаг в сторону, отводя взгляд. — Последние дни тебя трудно застать наедине. Он будто тень, которая следует за тобой.

— А может, это ты следишь слишком пристально?

Он усмехнулся, но в глазах уже читалось что-то иное — тяжесть, знание.

— Возможно. Но если ты не возражаешь, я скажу прямо?

Изабель кивнула. Её пальцы всё ещё ощущали тепло его прикосновения.

— Розалия не отступит. Она почувствовала вкус победы. Теперь у неё есть козырь, — Тарион понизил голос. — Ребёнок.

Изабель сжала губы, но не ответила.

— Принц Дэниэль не оставит её, не отвернётся от ребёнка. Как бы сильно ни боролся, как бы ни сомневался, он слишком… правильный. А может, слишком запутанный, чтобы сделать выбор, который разрушит образ его семьи в глазах двора.

Молчание повисло между ними. Изабель чуть отвела взгляд, и Тарион добавил уже тише:

— Я бы хотел, чтобы ты знала… что я не собираюсь тебя покидать. Я буду рядом, если тебе понадобится помощь.

Она медленно подняла на него глаза.

— Почему?

— Потому что среди всей этой грязной игры, лжи и масок… ты — одна из немногих, кто остаётся настоящим. И если кто-то должен остаться рядом, чтобы ты не потеряла себя окончательно — я хотел бы, чтобы это был я.

Изабель смотрела на него молча. Словно ветерок в саду стих на секунду, оставив только этот момент — между вдохом и выдохом, между прошлым и будущим.

Тарион не отводил взгляда, и в его словах, наконец, не было расчёта. Только честность. Простая, не требующая ответов.

— Благородно, — прошептала она. — Почти по-книжному.

Он едва заметно усмехнулся, но не возразил.

— А если я уже потерялась, Тарион? Если то,что ты называешь «настоящей», — это лишь тень, застывшая на месте?

— Тогда я буду рядом, пока ты не найдёшь себя снова.

Изабель отвела взгляд. Горло сжало.

— ты говоришь так, будто это просто.

— Это сложно, — мягко согласился он. — Но не невозможно. Особенно если ты не один.

Тишина вернулась. Где-то в саду защебетала птица.

Изабель поднялась, легко отряхнула подол платья и выпрямила плечи. В её глазах больше не было той уязвимости, которую видели дамы Розалии — только собранность и ясность.

— Спасибо, Тарион. За…. Честность.

Он кивнул, не делая попыток приблизиться.

— Увидимся вечером?

— С удовольствием.

И она ушла, оставив после себя аромат духов и лёгкий след на песчаной дорожке — как отпечаток новой решимости.

Впереди был банкет. Там разыграется следующая партия.