Глава 19.0

После окончания допроса канцлера, знать словно растворилась в тёмных коридорах замка. Повсюду слышались шорохи, сдержанные шаги и приглушённые голоса. Все шептались, но ни один слух не решался стать словом — слишком свежа была смерть, слишком жива тень подозрений.

Четыре фигуры двинулись в сторону библиотеки. Им было что обсудить. Последним вошёл Тарион. Он, не спеша, занял место у камина, сохраняя лёгкую отстранённость. Дэниэль прошёл вперёд и встал у окна, точно надеясь вдохнуть остатки ускользающего дня.

Изабель молча опустилась в кресло у журнального столика. Йен же, с той лёгкой дерзостью, что ему всегда шла, небрежно уселся прямо на край стола, скрестив руки на груди.

— Что за человек этот канцлер? — мягко нарушила молчание Изабель.

— Он как цепной пёс короля. Ищейка. Хитрый Лис. Если уж он берётся за дело — не отпустит, пока не выжмет всё до капли, — отозвался Йен.

— Ты так хорошо его знаешь? — с нажимом поинтересовался Дэниэль, ловя взгляд брата.

— Ну а кому, как не мне его знать? — Йен усмехнулся краем губ. — Это ведь по его "милости" я годами торчу у границы. Подальше от дворцовых интриг и поближе к смерти.

— Так вот почему он смотрел на тебя так… внимательно? — голос Дэниэля стал жёстче.

Йен лениво повернул голову в его сторону.

— Он смотрел на всех нас, братец. Просто я не опускаю глаза в ответ.

Наступила короткая пауза, в которую просквозил слабый треск поленьев в камине.

— Он следил за всеми нами, — вмешался Тарион, его голос был мягким, но веским. — Если вы ещё не поняли... мы попали в список подозреваемых первыми.

Он сделал пару шагов к центру.

— Мы уличили советников в связях с культом. Мы — те, кто указал на них.

Он сделал паузу, словно выверяя следующие слова.

— Мы совершили колоссальную ошибку.

Он поднял на всех взгляд.

— Как по мне… мы обвинили не тех.

Повисло глухое молчание. Слова Тариона резанули воздух, как ледяной нож.

Йен откинулся немного назад, глаза его потемнели.

— Осторожнее с заявлениями, принц, — холодно проговорил он. — У этих стен есть уши.

Он перевёл взгляд вглубь комнаты, будто ощущая, как чьи-то чужие тени внимают каждому слову.

— Они рядом… — тихо добавила Изабель, её голос был едва слышен. — Они могут проникнуть в наши покои. Вот что они хотели сказать… смертью Розалии.

Слова упали тяжёлым грузом, и даже потрескивание камина не разогнало сгустившуюся тишину.

--------‐--------------------------------

Мягкий свет утреннего солнца едва пробивался сквозь тяжёлые бордовые шторы. В воздухе чувствовался запах еловой хвои, будто лесная свежесть пыталась разбавить глухую тяжесть траура.

Тарион сидел на краю кровати, застёгивая манжеты чёрной рубашки. Ткань была плотной, грубой — он терпеть не мог траурные одежды. Но сегодня это было необходимо. Сегодня — прощание с дочерью князя. Тело Розалии должны были увезти в семейный склеп в Криннфорд, к югу от родовых земель её отца.

Служанка молча внесла завтрак и поставила поднос на резной столик у окна. Он не притронулся к еде — аппетита не было. Взял стакан воды, сделал пару глотков. Холодная, безвкусная. Он задумался, глядя в точку. Что-то тревожное будто жило под кожей, но пока это не имело формы, ни запаха, ни смысла. Лишь тонкая тень беспокойства, не больше.

--------------------------------------

В часовне уже собралась знать. Просторное помещение, выложенное светлым камнем, окутывал едва уловимый запах воска, лилий и железа. Чёрные одежды, тусклый свет из витражей, полутени на лицах. У алтаря стоял гроб, обитый тёмным деревом, украшенный лентами цвета крови. Вокруг — венки от дворянских домов, официальные, равнодушные.

Изабель стояла рядом с Дэниэлем и Йеном. Тонкая фигура в чёрном, с вуалью, скрывавшей взгляд. Лишь едва дрожащие пальцы выдавали её внутреннее состояние.

Дэниэль стоял с прямой спиной, как и подобает принцу, а Йен, как всегда, выглядел так, будто выслеживает что-то важное — не гроб, а взгляды, не скорбь, а мотивы.

Тарион остановился у входа, глубоко вдохнул. Воздух был тяжёлым, точно сама смерть висела под сводами часовни.

Он медленно опустил взгляд на свои ладони. Совсем недавно они прикасались к Изабель,

он мог позволить себе дерзость, взгляд, шепот, игру. Но теперь всё изменилось. Всё сузилось до одного выбора, который она сделала сама.

— Это её выбор, Тарион… — почти беззвучно прошептал он себе под нос. — Не становись тираном. Не запирай её в клетке, даже если она из золота.

Он заставил себя сделать шаг. Затем ещё. Подошёл ближе к троице у гроба. Его появление Изабель почувствовала сразу — через вуаль он всё равно уловил, как она подняла на него взгляд.

Её глаза — даже скрытые — говорили, что она плохо спала. Он знал этот взгляд. Беспокойство, усталость, страх.

Что её терзает?

Как же он хотел взять её за руку. Просто спросить.Но сейчас нельзя. Не в этот момент.

Он должен ждать. Сдерживаться, как охотник в лесу, ждущий, пока цель не сделает неверный шаг. Пока не появится новая брешь.

И тогда он вновь сделает свой выпад.

-----------------------------------------

Гул голосов глушился тяжёлой атмосферой зала. После церемонии прощания знать медленно вернулась к трапезе. Звенели столовые приборы, но в помещении стояла гнетущая тишина — будто сам траур сковал язык каждому. На столах — простые блюда, как того требовал обычай. Ни вина, ни роскоши. Только вода, тёплый травяной отвар, хлеб и тушёное мясо. Изабель почти не притрагивалась к еде. Отрывки чужих разговоров вонзались в уши, словно острые иглы:

— Возможно, она была связана с культом, сама того не зная...

— И поплатилась за это?

Воздух в зале был душным, напряжение — почти осязаемым. Изабель уже собиралась встать, как вдруг рядом со стуком об пол упали столовые приборы. Тарелки звякнули, все головы повернулись в сторону шума.

Тарион, чуть склоняясь, молча поклонился собравшимся в знак извинения и быстро вышел из зала.

Дэниэль, сидевший рядом, склонился к ней, его рука коснулась её запястья:

— Всё в порядке?

— Я... просто немного подышу. — Она отступила от стола и направилась туда, где скрылся Тарион.

Коридор встретил её прохладой и... надсадным кашлем. Глухой, будто кто-то задыхался. Она замерла, прислушиваясь, и бросилась на звук.

За первым же поворотом, в тени, облокотившись о каменные перила, Тарион с трудом ловил воздух, грудь его резко вздымалась. Его лицо побагровело, одна рука сжала ворот рубашки, вторая — дрожала у губ.

— Тарион?! — сдавленно прошептала она.

Он поднял к ней глаза — в них была боль и страх. Затем его тело снова содрогнулось от кашля, и на ладонь брызнула кровь.

— А-а! — вскрикнула Изабель и отступила на шаг, зажав рот рукой. — Тарион! Врача! Скорее!

Развернувшись, она бросилась назад, и у самого входа столкнулась с Дэниэлем.

— Дэниэль! Он... Тарион! Он весь в крови!

Не дожидаясь объяснений, тот молнией сорвался с места и бросился к северянину. С каждым шагом ему открывалась пугающая картина: кровь на губах, на пальцах, испачканный воротник. Он подхватил Тариона, перекинул его руку себе через плечо.

— Держись!— процедил он сквозь зубы и поспешил в ближайшую пустую комнату.

Уложив Тариона на постель, он резко повернулся к Изабель:

— Кто-нибудь видел тебя рядом с ним?

— Нет, — она покачала головой.

— Хорошо. Уже легче. Я пошлю за врачом. Ты — останься с ним. Ни шагу отсюда.

Дэниэль исчез в дверях, а в комнате вновь повисла тишина.

Тарион лежал, почти не шевелясь. Кашель прекратился, дыхание стало чуть глубже. Лицо всё ещё было бледным, но на нём проступила странная, почти расслабленная гримаса — будто облегчение или забвение.

Изабель с осторожностью опустилась рядом, не решаясь прикасаться. Потом всё же

провела пальцами по его щеке — горячей и влажной от испарины.

Глаза Тариона дёрнулись под веками, но он не проснулся.

— Тшшш... — прошептала она. — Всё будет хорошо. Дэниэль скоро вернётся. Ты справишься. Ты должен справиться...

Казалось, прошло всего пару минут, как дверь распахнулась — в комнату ворвался Дэниэль, а за ним, тяжело дыша, поспешил врач с саквояжем.

Он не стал задавать лишних вопросов, лишь бросил быстрый взгляд на Тариона, наклонился, проверил пульс, осмотрел зрачки. Затем вынул тонкую серебряную палочку и вложил её Тариону в рот. Спустя секунду металл покрылся мутным, бурым налётом.

— Яд... — глухо произнёс врач, — он был отравлен.

— Яд?! — голос Дэниэля дрогнул. — Ты уверен?

Он посмотрел на врача, как будто тот только что обрушил на него мир.

— Что он ел, господин? — врач сузил глаза.

— Мы все... были на трапезе... после... — он запнулся.

— После прощания с дочерью князя, — закончила за него Изабель, всё ещё стоявшая рядом с кроватью. — Мы ели то же, что и он. Хотя, если подумать... мы даже не успели толком притронуться к еде. Пару кусочков мяса, вот и всё, что он успел отведать.

— Хм... — врач кивнул, потер подбородок. — Если так, то яд не мог подействовать мгновенно и с такой силой. Это значит... его отравили раньше.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Дэниэль.

— Яд, довольно редкий. Его называют «Петля смертника». Он не имеет ни вкуса, ни запаха. Вводится обычно с жидкостью — отваром, вином, водой, не важно. Но действует не сразу. Он будто замирает в организме... ждёт. И как только жертва принимает пищу — даже крошку хлеба — он активируется. Начинается резкая нехватка воздуха, кровавый кашель, отёк дыхательных путей...

Изабель невольно сжала руки, глядя на неподвижного Тариона.

— То есть... — выдохнула она, — он был отравлен ещё до трапезы. Но яд "ожил", когда он съел...

— Именно, — кивнул врач. — Это объясняет внезапность. Профессиональная работа. И очень хладнокровная.

--------------------------------‐------------

Дэниэль стоял, прислонившись к дверному косяку, не сводя взгляда с врача, что суетился возле бледного Тариона. Тот тяжело дышал, но уже без крови. Слова лекаря приносили лишь зыбкое облегчение: яд, по всей видимости, попал в организм в малом количестве. Либо дозу рассчитали неверно, либо сам северянин выпил совсем немного.

Значит, это было предупреждение… Или промах?

Мысль о том, что всё случившееся должно остаться в узком кругу, крепко засела в его голове. Чем меньше знают — тем меньше шансов, что информация утечёт. Доверять теперь было опасно.

Врач, закончив, вытер руки и подошёл к Дэниэлю. За отдельную плату он пообещал молчать. После его ухода комната будто опустела. Остались только они. Изабель стояла у изножья кровати, сжимающая пальцы, как будто только усилием воли сдерживая слёзы. Дэниэль подошёл к ней, молча обнял, осторожно притянул к себе и поцеловал в макушку.

— Не переживай, — прошептал он, — он сильный парень. Какой-то яд не отправит его на тот свет.

Изабель не ответила, только прижалась крепче, будто в его груди искала подтверждение словам. Она дрожала, но молчала — так же, как и он.

Не я. Не ты. Ни он — никто из нас не должен стать следующим.

Дэниэль прикрыл глаза.

Культ играет с нами. Расставляет ловушки. Мы уязвимы, когда всё казалось «почти безопасным».

Он сжал зубы.

Тарион... был просто следующим на очереди. Проверка. Что будет, если тронуть одного из нас? Кто спасёт? Кто дрогнет? Кто сломается?

Внутри поднималась волна гнева. Но вместе с ней — страх. Он не боялся за себя. За неё.

Он опустил взгляд на Изабель. Её кожа была холодна, как мрамор, взгляд устремлён в Тариона, будто молитва. Она не скажет, что боится, но он знал — она всё понимает.

— Я должен заняться этим отравлением. Нужно допросить всех слуг, прикреплённых к северной делегации. Хочешь, я пришлю к тебе фрейлин?

— Нет… только Луизу. Она знает больше остальных.

— Хорошо. Я найду её и пришлю к тебе.

Он снова поцеловал её в макушку, задержал на мгновение объятие, а затем поспешил прочь.

Его шаги гулко раздавались по каменному полу, отражаясь от холодных стен коридора. Он шёл быстро, почти на бегу, чувствуя, как внутри закипает ярость. На кого? На себя? На обстоятельства? На то, что снова не смог предотвратить удар?

Розалия. Теперь Тарион.

Если они потянут руки к Изабель… я сойду с ума. Утоплю каждого в их собственной крови. Мне плевать на ранги, происхождение и договоры. Пусть весь этот замок станет жертвенником, если понадобится.

Если придётся — стану тем, кого они боятся. Стану хуже их. Только бы сохранить её живой.

Он нашёл своего секретаря.

— Олдрик! — резко окликнул он.

Мужчина вздрогнул, но сразу подскочил.

— Да, Ваше Высочество?

— Немедленно собери всех слуг принца Тариона. Каждый из них должен явиться ко мне немедленно. Время пошло!

— Слушаюсь. — Олдрик поклонился, не задавая ни единого вопроса, и исчез в коридорах, словно тень.

Секретарь засеменил по коридорам как вдруг.

— Олдрик? Ты куда так спешишь? — спросил Йен, подняв брови.

— Ох, господин… Не знаю подробностей, но принц распорядился срочно привести на допрос всех, кто прислуживает северянам.

Йен нахмурился.

— Для чего?.. Ладно. Я сам у него спрошу. Он в кабинете?

— Должен быть, — кивнул Олдрик, уже почти на бегу.

Йен проводил его взглядом, затем уверенно направился к Дэниэлю.

Мужчина вошёл без стука — как он всегда делал, пользуясь дружбой и особым положением.

— Ты решил сыграть в дознавателя, брат? — усмехнулся он, закрывая за собой дверь. — Столько беготни. Олдрик в панике. Что случилось?

Дэниэль стоял у окна, сжимая край подоконника так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он не сразу ответил.

— Тариона пытались отравить, — произнёс наконец, не оборачиваясь.

Йен замер, ухмылка сошла с лица.

— Он жив?

— Пока. — Голос Дэниэля был глухим. — Врачи говорят, что яд редкий, срабатывает лишь при приёме пищи. Его подмешали заранее, возможно в питьё.

— Проклятье… — Йен прошёлся по комнате. — Кто ещё знает?

— Только мы. Я, Изабель и врач. Он молчит за хорошую цену.

— Думаешь, это опять… культ?

— А ты как думаешь? — резко обернулся Дэниэль. — Розалия, теперь Тарион. Кто следующий?!

Йен взглянул на брата.

— Так что ты собираешься делать?

— Начну с ближайшего круга. Все, кто был рядом с Северянами — под подозрением. Если нужно, я выверну каждого наизнанку. Пусть молят, чтобы я нашёл виновного раньше, чем он успеет добраться до следующего.

Йен кивнул, но в его взгляде мелькнул интерес:

— Я останусь с тобой. Помогу ускорить допрос.

Дэниэль устало опустился в кресло, облокотившись локтями на подлокотники, будто пытаясь сдержать усталость, что накапливалась с каждым часом.

— Хорошо. Чем быстрее мы их опросим, тем быстрее доберёмся до истины.

Йен уселся на край стола — его любимая поза, будто бы комната принадлежала ему. Он всегда чувствовал себя вольготно, даже в самых напряжённых обстоятельствах.

Вскоре дверь распахнулась, и Олдрик, хмурый и молчаливый, ввёл группу слуг. Их было пятеро — двое поваров, старший лакей, посудница и юный виночерпий. Они переминались с ноги на ногу, стараясь не встречаться взглядом с Дэниэлем.

— Каждый из вас, — начал принц твёрдо, — был рядом с северной делегацией. Кто приносил еду Принцу Тариону?

Слуги переглянулись. Ответил старший лакей:

— Мы готовили общее угощение, милорд. Но еду в покои Тариона подавала девушка по имени Энна. Она числится как личная служанка, прикреплённая к нему со дня прибытия.

— Где она? — глаза Дэниэля сузились.

— Я... не знаю, господин. Её не видели после утреннего построения. Её вещи исчезли, постель не смята.

Наступила тишина.

— Исчезла, — тихо повторил Йен, вставая. — Значит, знала, что её будут искать. Кто-то её подкупил. Или она участвовала по собственной воле. Но одно ясно — она уже далеко от сюда.

— Она не могла просто так исчезнуть! — Дэниэль вскочил. — Где охрана? Где караулы у ворот?!

Дэниэль прошёлся по кабинету, затем резко обернулся к Олдрику:

— Отдай приказ: обыскать все ближние деревни, постоялые дворы, склады и пристани. Проверить каждый порт, лодку, карету. У неё, возможно, есть родственники в городе — выясни. Поднимите архивы, говори с поварами, уборщиками, кем угодно. Найти её!

— Есть, мой принц. — Олдрик поклонился и поспешил прочь.

Йен бросил взгляд на Дэниэля:

— Ты думаешь, она единственная?

— Нет, — ответил тот, в голосе звучала сдержанная ярость. — Но она — ключ. Если мы её найдём, мы найдём тех, кто за этим стоит.

Он подошёл к столу и с силой ударил кулаком по дереву.

— Они играют с нами.

Дверь распахнулась, прервав напряжённую тишину. На пороге стояла Луиза, чуть запыхавшаяся, с тревогой и облегчением в глазах.

— Принц, господин Йен... Принц Тарион очнулся.