Глава 23.0

Король медленно откладывал одно прошение за другим, пока не добрался до последнего, которое молча передал лорду Квинтру — тяжеловесному мужчине с выразительной сединой на висках. Пальцы Короля устало сжались в замке. Советников не осталось, а государственные дела не ждали — и теперь он сам был вынужден распределять их между приближёнными.

Именно в этот момент за дверями раздались тяжёлые, торопливые шаги.

Двери распахнулись, и в зал уверенно вошёл Канцлер.

— Прошу простить моё отсутствие, — сказал он сдержанно, — мне нужно было… собраться с мыслями.

Он прошёл к своему месту, а Король, не сводя с него взгляда, тихо поинтересовался:

— Ну и… как они, твои мысли?

— Свежие, — отозвался Канцлер. — Я подумал, всем нам пошло бы на пользу немного охоты. Развеяться, прочистить голову. Кто знает, может в лесу ответы приходят быстрее.

Король не спешил с ответом. Он молчал с минуту, затем поднял пергамент со стола и резко бросил его Канцлеру.

— Прежде чем я доверю тебе свою спину — ответь вот на это.

Канцлер молча развернул лист. Письмо. То самое. Его взгляд не дрогнул.

— И что вы хотите услышать, мой Король?

— Это твоих рук дело?

Йен едва удержался от самодовольной ухмылки. За столом повисла глухая тишина, как перед бурей.

— Прошу меня простить, — холодно ответил Канцлер, — но на каком основании вы решили, что это письмо — моё?

— Говорят, — подал голос один из лордов, — что ты подставил бедного вора. Что он не был фанатиком… но ты объявил его таковым. И он погиб.

— Да! Да! — закивали двое сидящих дальше.

Канцлер медленно обвёл всех взглядом. Его лицо оставалось безупречно спокойным, как отполированный камень.

— А от кого вы это слышали? — спросил он тихо. — Прачки? Конюхи? Те, кто стоял у дверей, пока я пытался вырвать из умирающего хоть слово? Может, они были со мной в ту ночь? Или, быть может, они видели того, кто оставил в МОЁМ кабинете голову осла?

Голос Канцлера стал резким, как удар ножа. В зале повисло гробовое молчание.

И вдруг — громкий смех Короля.

— Ха-ха-ха! Вот теперь я спокоен! — Он хлопнул ладонью по столу. — Не зря говорят, ищейка кусает только тогда, когда уверена в добыче.

Король встал. Взгляд его посветлел, как бывает у человека, принявшего решение.

— Собирайтесь. Мы едем на охоту. И берите Северян с собой — пусть не скучают за нашими стенами.

----------‐-------------------------

Сбор на охоту прошёл быстро. Под скрип сбруи и звон охотничьих труб слуги подвели лошадей, а выезжающие в лес мужчины обвязывали плащи, затягивали кожаные перчатки. Король хотел показать, что даже в неспокойное время его двор не потерял достоинства — а заодно взглянуть, кто как ведёт себя вне каменных стен.

У ворот оказались и три фигуры, не менее важных, чем сам монарх: Йен, Дэниэль и Тарион. Стояли чуть в стороне, будто разделённые друг с другом невидимой натянутой нитью.

— Исчез после встречи с отцом, — негромко сказал Дэниэль, подойдя ближе к Йену. — Тебя не было видно до самого отбытия. Где пропадал?

Йен вяло обернулся, чуть прищурился.

— Забежал в оружейную. Хотел сменить клинок, этот уж больно поцарапан.

Он запнулся на долю секунды, прежде чем добавить:

— А потом... заглянул к Герцогине. Решил, что стоит навестить.

Слова прозвучали как нажим. Дэниэль будто напрягся, но быстро взял себя в руки.

— Ах да... — он поправил ремень на перевязи.

К ним подошёл Тарион, поправляя перчатку на руке.

— Похоже, сегодня никто не пробьётся в её покои. Служанки твердят одно и то же: «плохо себя чувствует», «велела никого не впускать».

Йен повернулся к нему:

— И ты тоже хотел поговорить с ней?

— Разумеется. — Северянин хмуро скользнул взглядом по лесу. — Она пережила нападение. Я счёл своим долгом навестить.

— Герцогиня умеет затаиться, — задумчиво бросил Йен. — Интересно, почему? От врагов... или от друзей?

Ни Дэниэль, ни Тарион ничего не ответили. В воздухе повисло странное, колючее молчание. Только ветер играл в листьях у ворот, и первый рог возвестил: охота начинается.

-----------------------------------

Солнце уже поднялось высоко и обрушивало на лес жёлтое, тягучее тепло. Лошади тяжело дышали, собаки возбуждённо рвались с поводков. Воздух был душный, словно накануне грозы. Но охота продолжалась — из густого подлеска доносился лай, и всё указывало на то, что добыча близко.

— Кабан. И крупный, — бросил один из псарей, натягивая повод.

Король кивнул, подавая знак: двигаться вперёд. Всадники развернулись веером, и вскоре роща наполнилась скрипом кожаных седел, гулким стуком копыт и звоном оружия.

— Берём его в кольцо, — скомандовал кто-то из гвардейцев. — Гнать влево, через ельник!

Тропы расходились, всадники разделились. Тарион и Йен ушли глубже в чащу, Дэниэль и двое охотников свернули на юг. Канцлер держался ближе к королю, не теряя из виду ни деревьев, ни лиц.— Он где-то здесь! — крикнул впереди один из охотников.

И вдруг — всё стихло.

Даже собаки. Ни звука. Только ветер, что прошёл сквозь листву, как предвестие беды.

ЩЕЛЧОК.

Из глубины леса, откуда не доносилось ни малейшего шороха, вылетела стрела. Смертельная. Чёрная. Она свистнула, срывая воздух, направляясь прямо в спину принца Дэниэля.

— Назад! — рявкнул Йен, внезапно возникший справа.

Он будто вынырнул из тени и с яростью взмахнул мечом. Металл столкнулся с древком стрелы — звон, хруст, отлёт в сторону. Стрела впилась в дерево, дрожа от силы удара.

— Засада! — кричит кто-то. — К оружию!

Второй выстрел — мимо, но близко. Паника. Лошади встали на дыбы. Один из гвардейцев упал, собака залаяла истошно.

Йен уже стоял перед братом, заслоняя его собой. Его дыхание сбилось, взгляд лихорадочно метался по зарослям.

И вдруг — почти незаметное движение. Он быстро и чётко сжал кулак, отбросил его в сторону, будто отмахиваясь от пыли или отгоняя насекомое, — резким движением. Жест, который можно было бы принять за нервную привычку, но Канцлер замер. Что-то в этом жесте — точность, уверенность, целенаправленность — заставило кожу на его шее стянуться, как от холода.

Следующий выстрел не последовал.

Стрела не сорвалась.

А в зарослях — ничего, ни звука, ни следа, будто сам лес затаил дыхание.

Канцлер сузил глаза. Он ещё мгновение смотрел, как Йен напрягает пальцы, снова принимает позу защитника, прикрывая принца.

Но мурашки уже пробежали по его затылку. И где-то глубоко внутри, там, где всегда жила интуиция, зазвучало ледяное эхо:

«Он как-то связан с культом?»

Йен тоже почувствовал этот взгляд — и, опустив меч, ненадолго встретился глазами с Канцлером. Мгновение длилось вечность.

— Кто стрелял? Где он?! — заорал Дэниэль, вскакивая, лицо пылало от гнева.

— Один стрелок, — выдохнул Йен. — Уходил быстро. Я мельком видел — чёрный капюшон.

Канцлер подъехал ближе. Он медленно спешился, всё ещё не отрывая глаз от Йена. Его голос звучал спокойно, но с лёгким надломом:

— Ты видел его лицо?

Йен задержал взгляд, как будто взвешивал ответ, а потом пожал плечами:

— Нет. Только спину.

Но Дэниэль не стал ждать. Словно вихрь, он сорвался с места, вжался в седло и помчался сквозь кусты, оставляя гвардейцев позади. Листья хлестали по лицу, накидка захлёстывала плечи, но он не останавливался. Кто-то пытался его убить. Его. Принца. И он намеревался поймать этого ублюдка.

Он остановил коня на короткий миг, спрыгнул, припал к земле, вгляделся — и прислушался.

Лёгкие, быстрые шаги. Где-то справа. И ещё — движение в листве.

Там.

Он сорвался с места. Несколько мгновений — и он увидел чёрный плащ, мелькающий между деревьями. Чужак оборачивался — на долю секунды, его лицо было скрыто, но в руках он держал арбалет, готовый к следующему выстрелу.

— СТОЙ! — крикнул Дэниэль, но голос утонул в лесном гуле.

Он понимал: расстояние слишком велико. Он не догонит. Не успеет. Из оружия при нём был лишь меч — охотничий обычай, королевская прихоть. "Наследник должен сразить зверя клинком, либо голыми руками" — теперь это казалось идиотизмом.

Расстояние росло с каждой секундой. Нападавший скользил между деревьями, как призрак — лёгкий, выверенный. Но принц всё равно сделал несколько отчаянных шагов вперёд. Ещё. Ещё. Ближе...

Пальцы на правой руке стиснули рукоять. Меч был тяжёл, уравновешен — подаренный отцом, выкованный по особому заказу. Рука откинулась назад. Мышцы натянулись, как струны. Всё замерло.

И в следующую секунду, с силой, накопленной за всю жизнь унижений, битв, обмана и страха, он метнул меч.

Ветер разорвался. Металл со свистом разрезал воздух, на мгновение вспыхнув в лучах солнца, пробивавшихся сквозь листву.

И...

Удар.

Меч вонзился нападавшему в спину, между лопаток — глухой, тугой звук, как будто кто-то ударил кулаком по мешку с зерном. Чёрный плащ разлетелся, фигура резко дёрнулась и рухнула вперёд, сбив с земли сухие листья.

Всё стихло.

Дэниэль подошёл. Медленно. Впитывая каждую деталь. Меч всё ещё торчал в теле. Кровь — густая, почти чёрная — пропитала ткань.

Он протянул руку. Его пальцы замерли на рукояти.

И, резко выдернув клинок, прошептал:

— Я же говорил… я утоплю вас всех, в вашей собственной крови.

Он опустился на одно колено рядом с телом. Рука дрожала, когда он потянулся к капюшону. Мгновение — и ткань соскользнула, обнажая лицо.

Мужчина был мертв. Бледный, как луна. Черты его не выражали ужаса — только боль, затаившаяся в последнем движении. Челюсть сжата. Глаза полураскрыты, будто он до последнего надеялся успеть сделать что-то… важное.

Лицо казалось знакомым.

Дэниэль нахмурился, всматриваясь. Где-то он уже видел эту линию носа, эти брови, этот изгиб подбородка... Тень прошлого скользнула в голове, но исчезла, как дым. Внутри зародилась тревога — знакомая, обжигающая, будто кто-то задел старую, почти зажившую рану.

Он отодвинул плащ — хотел найти знак, зацепку, хоть что-то. И тогда увидел шрам.

Глубокий. Зигзагообразный. Проходящий от локтя до запястья, как молния по коже. И с этого момента его сердце сжалось.

— Этот шрам… — прошептал он.

Он точно его видел. Не так давно. Этот человек...

В голове вспыхивали образы, но ни один не становился ясным. Словно кто-то нарочно вычеркнул это лицо из его памяти, оставив только страх и беспокойство.

Дэниэль провёл рукой по лицу, прикусил губу, встал, отступил на шаг. Его грудь вздымалась. В горле — ком.

— Кто ты?.. — пробормотал он. — Ты... хочешь сказать, что культ, ближе, чем кажется?..

Он не успел договорить.

Чья-то рука легла на его плечо.

Он резко вздрогнул, инстинктивно разворачиваясь в боевую стойку, пальцы уже сжимали рукоять меча, но—

— Хей, братишка! — раздался знакомый, чуть насмешливый голос. — Это я. Йен.

Дэниэль шумно выдохнул, расслабляя плечи, и опустил меч.

— Чёрт возьми, — прошептал он.

— Круто ты его. — Йен присвистнул, присаживаясь рядом с телом. — Как ты его догнал? Ты ж без лошади был.

— Я... — Принц отвёл взгляд, убирая клинок в ножны. — Метнул меч. Просто... в ярости.

— Метнул? Как копьё? — Йен удивлённо вскинул брови.

— Ну… типа того. Я и сам не думал, что попаду.

— А ты, гляжу, стал настоящим мужчиной, брат, — ухмыльнулся Йен, усаживаясь на корточки рядом с телом. Подбородок он опёр на ладонь, словно скучая.

Дэниэль ничего не ответил. Его взгляд вновь скользнул к мертвецу — к шраму, к неясным чертам лица. Мысль, как змейка, шевелилась под черепом: он знаком…

Тишину нарушили шаги.

Из-за деревьев вышел Канцлер. Взгляд его сразу упал на сцену перед ним: труп, Йен, сидящий почти небрежно, и Дэниэль, только что убравший меч.

Он промолчал. Мог бы задать вопросы, мог бы уточнить детали. Но вместо этого застыл на месте, слегка прищурившись.

Поначалу это показалось ему неважным — странная поза Йена, играющая ленца. Но потом он заметил: Йен, сидя, прикрыл рот рукой. И хотя почти всё лицо было закрыто, краешек губ, освещённый проблеском света, выгибался в улыбке.

Не обычной.

В оскал.

Мгновение — и всё исчезло. Йен поднялся, снова стал самим собой. Но у Канцлера уже плясали мурашки по коже.

Он всё отчётливей чувствовал — что-то здесь не так. И может быть, всё не так.