Глава 15.0

Подземелья встретили их холодом и тухлым запахом старой сырости. Факелы потрескивали на стенах, отбрасывая дрожащие тени на каменные плиты.

В центре стояли четверо мужчин. Советники. Руки в железных кандалах, лица бледные, губы сжаты в тонкие линии.

Перед ними — командир стражи. Широкоплечий, с зарубцами на лице. Пальцы его привычно легли на рукоять кнута.

Йен стоял в тени. Рядом секретарь Дэниэля — Олдрик, сжимая в руках кожаную папку. Они не торопились вмешиваться, наблюдали.

— Мы не виноваты! — выкрикнул один из советников, глаза метались по комнате в поисках спасения. — Нас подставили! Кто-то хочет столкнуть нас в пропасть!

Второй закивал, торопясь перебить товарища.

— Мы присягали короне! Нам нечего скрывать!

Йен устало провёл пальцами по щеке, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Затем взглянул на командира.

Холодно. Безразлично.

— Они врут, — бросил он.

Тот молча кивнул.

— Будь с ними пожёстче.

Командир шагнул вперёд, и комната наполнилась резким свистом кнута. Первый удар сорвал с одного из советников глухой крик.

Йен развернулся. Олдрик — следом. Бумаги в его руках остались безупречно ровными.

Позади них кричали. Страшно. Безнадёжно.

Звук ударов и стоны мужчин сопровождали их до самой двери.

Когда тяжёлые створки захлопнулись за их спинами, заглушив стоны, Йен неторопливо остановился.

Смахнул невидимую пыль с рукава, будто отряхивая чужую грязь.

Голос его был ровным:

— Дело сделано. Мёртвые не подводят.

Он не оглянулся. Просто пошёл вперёд, исчезая в темноте коридора.

Олдрик на мгновение задержался, едва заметно нахмурившись, прежде чем двинуться следом.

Далеко позади, за закрытой дверью, ещё долго звучали крики. Но с каждым шагом они становились всё тише, пока не поглотила пустота. И коридор снова вернулся в своё молчание.

----------------------------------

Утро было серым и тяжёлым, словно сама природа чувствовала тяжесть событий.

Триумфальное поле турнира, обычно наполненное звуками рыцарских схваток и веселья, теперь стало мрачным и зловещим местом. Повозки, оставшиеся после турнира, стояли в сторонке, а небольшая толпа, собравшаяся среди дворцов, молчала, как будто всё, что должно было быть сказано, уже сказано. Толпа состояла из тех, кто был частью этого мира, кто пришёл сюда не только для развлечения, но и для того, чтобы стать свидетелем тех, кого королевская власть решила лишить жизни. Они наблюдали за этим как за неизбежной частью политической игры.

Изабель стояла в стороне, её глаза не могли оторваться от сцены перед ней. Хотя она привыкла к жестокости, её душа протестовала. Её руки сжались в кулаки, когда глаза упали на осуждённых. Она знала их — они были частью внутреннего круга, советниками, с которыми она не раз обменивалась взглядами за столом. И теперь они стояли на коленях, связанными, ожидая своей смерти. Легкий ветер колыхал её платье, но её внутренний мир был в замороженном состоянии.

Её сердце билось в груди неестественно быстро, её мысли метались: Должна ли я вмешаться? Что я могу сделать? Но я не могу их спасти…

Йен стоял немного в стороне, его лицо было как маска. В его взгляде не было ни сожаления, ни эмоций. Он просто наблюдал, как план, который он задумал, разыгрывается. Не был ему интересен человеческий аспект этой ситуации — лишь результат. И это ощущение оставалось с ним, невидимой тенью, стоящей рядом с ним, когда он наблюдал за смертью.

Олдрик же не мог скрыть напряжённости в своём взгляде, несмотря на все попытки скрыться за маской хладнокровия. Он всё ещё не привык к таким вещам, даже если они были неизбежной частью его мира. Его взгляд встречался с взглядом Изабель, и на мгновение он словно хотел сказать ей что-то — но не мог. Он знал, что его место в этом мире, по сути, не было связано с теми, кто страдает, но он не мог избавиться от чувства вины за то, что это случилось.

Тарион был здесь. Его стоицизм был привычен. Но в его глазах читалась тень недовольства, от которой он не пытался

скрыться. Он знал, что эта казнь была частью политики, но это не уменьшало его отвращения. Он не мог представить, чтобы он сам когда-либо был в таком положении. И тем более, чтобы его друзья, те, кто были его союзниками, стали бы объектами такой жестокости. Он молчал, но его молчание было громким.

Дэниэль стоял рядом с ним, не выражая ни малейших эмоций. Его лицо было идеально ровным, не выдавая ничего, что могло бы вызвать подозрения. Но те, кто знал его лучше, могли заметить, как его рука непроизвольно сжалась в кулак. Это было не

только отвращение к ситуации, но и что-то более личное. Он сам был связан с этим королевским двором и знал, что такие вещи происходят, но наблюдать за этим всегда было тяжело. Он пытался понять, как бы он сам поступил, оказавшись в этой ситуации. И каждый раз отвечал себе, что ничего не изменил бы. Как и сейчас. Это было необходимо.

Присутствующие наблюдали молча. Казнь была не наказанием, а посланием — и они все знали это. Это было требование королевской власти, и не было смысла задавать вопросы, не было смысла бороться с этим. Каждый, кто был здесь, понимал свою роль в этой системе. Крики осуждённых стали последним аккордом в этой политической пьесе, но тут же поглотила их тишина. Казнь прошла быстро, четко, с отработанной жестокостью, которая уже не вызывала ни удивления, ни ужаса. Это была просто часть их мира.

Когда тела были увезены, а площадь снова наполнилась молчанием, Изабель почувствовала, как её сердце тяжело давит грудь. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так опустошённой. Каждый день в этом дворце, среди этих людей, стирал её. Это место, эта власть, эти люди — всё казалось слишком тяжёлым для неё. Йен же не обратил внимания на её чувства. Он уже направлялся к выходу, его лицо по-прежнему хладнокровно, и его шаги не замедлялись. Он оставил её там, на поле казни, как и всех остальных — в тени, среди тех, кто не имеет права на сомнения.

Изабель стояла, не в силах двинуться. Тело было тяжёлым, как камень, её взгляд был устремлён в пустоту. Это было слишком. Но затем, как будто почувствовав её внутреннюю боль, её фрейлины — Луиза, Лола и Серена — подошли к ней, мягко взяв её за руки. Их поддержка была молчаливой, но значимой, и, несмотря на всю тяжесть происходящего, они вели её прочь с поля казни.

Никто не сказал ни слова. Они просто шли, и в их тишине было больше утешения, чем в любых словах. Изабель позволила им вести себя, ощущая, как шаги становились легче, как уходил холод в её душе. Всё, что оставалось ей сейчас, — это следовать за ними, шаг за шагом, пока её мир не станет хотя бы немного более понятным.

----------------------------------

Прошло несколько дней.

Замок словно выдохнул.

Тяжёлые шторы были распахнуты, залы наполнились солнечным светом и голосами. Гости вновь улыбались, рассуждали о предстоящих поединках, примеряли новые наряды и даже позволяли себе тихие шутки. Слуги проворно мелькали по коридорам, кухарки наполняли воздух ароматами пирогов и запечённого мяса, стража — казалось — держалась чуть менее напряжённо.

Тревога, державшая всех в смертельном страхе после казни, постепенно растворялась в ежедневной суете.

Король всё чаще появлялся на приёмах, весело беседовал с северными лордами, наливал вино в кубки гостей и рассказывал охотничьи байки. Его голос звучал громко, бодро, словно он сам желал выдавить из стен замка мрачные воспоминания.

Королева — напротив — оставалась холодной.

Она сидела в глубине тронного зала, окружённая дамами, ни разу не улыбнувшись. Лишь её пальцы иногда теребили край лёгкой перчатки — жест, почти незаметный, но выдавший куда большую тревогу, чем все речи.

Никто не забывал: зло ещё не ушло окончательно.

Но все делали вид, что верят — победа одержана. Что праздник может продолжаться. Турнир подходил к концу. Остался лишь один поединок. Последний.

И когда утро нового дня окрасило небо тонкой дымкой, весь замок потянулся к арене.

Гости спешили занять лучшие места, дамы поправляли шляпки, юные пажи бегали с флажками, горожане — те, кому повезло получить доступ — стояли на краю площадки, переглядываясь и шепча догадки: кто же победит?

Изабель сидела на трибуне, стиснув ладони на коленях. Рядом Луиза что-то тихо говорила, но слова словно терялись в общем шуме.

Она почти не слышала ничего.

Лишь глухой стук своего сердца.

На арену вышли они.

Дэниэль и Тарион.

Они двигались медленно, словно каждый шаг был обдуман до предела. Их фигуры выделялись — тёмные, сосредоточенные, как два хищника, готовых схлестнуться насмерть. Толпа, казалось, затаила дыхание. Даже король на миг отложил в сторону кубок с вином, чуть наклонившись вперёд. Королева холодно провела взглядом по сыну. И в этот момент воздух дрогнул. Звон гонга. И схватка началась.

Сначала удары были быстрыми, отточенными. Тарион без труда захватил преимущество. Его клинок двигался легко, играючи, тогда как удары Дэниэля были тяжёлыми, резкими, полными скрытой ярости.

— Тяжеловат на подъем, принц, — лениво бросил он. — Или это сердце стало обузой для руки?

Дэниэль молчал, дыхание его участилось.

Тарион вновь легко отбил удар и склонил голову набок, словно с интересом разглядывал противника.

— Или, быть может, тяжесть иная? — продолжал он, насмешка в голосе становилась всё острее. — Видел я, как ты глядишь на неё...

Словно боишься, что ещё один неверный шаг — и она уйдёт к другому.

Он шагнул в сторону, ловко уклоняясь. В глазах Дэниэля полыхнула угроза. Последний выпад был яростным, безжалостным. Лезвия мечей с грохотом сошлись — и в этот миг раздался гул рогов, прервав схватку. Толпа замерла, когда у въездных ворот раздался звонкий перестук копыт. Несколько всадников въехали на площадь, поднимая за собой лёгкую пыль. Их знамёна были незнакомы большинству гостей, но король сразу распознал печать на штандартах.

— Вот уж кто умеет выбирать момент, — усмехнулся король, вставая со своего места. — Всегда эффектно, всегда вовремя.

Седой всадник во главе процессии легко спрыгнул с лошади, поправил развевающийся плащ и уверенным шагом направился ко дворцу. Его взгляд скользнул по присутствующим, задержался на арене, где, тяжело дыша, стояли Дэниэль и Тарион

Канцлер окинул их спокойным, испытующим взглядом, словно взвешивая невидимые на первый взгляд силы.

Он приблизился к королю, склонившись в коротком, уважительном поклоне.

— Ваше Величество, — его голос прозвучал низко и чётко. — Похоже, победа склоняется в сторону Севера.

Король громко расхохотался, звук его смеха отразился от каменных стен.

— Ах ты, старая лиса! — усмехнулся он, хлопнув канцлера по плечу. — Ты бы хоть сделал вид, что сомневаешься!

Рядом хмыкнул король Севера, переглянувшись с другом, а зрители, не понимая всех тонкостей разговора, вновь зашумели, предвкушая окончание турнира.

Канцлер чуть приподнял уголок губ, будто позволив себе еле заметную улыбку, но в его глазах оставалась холодная сосредоточенность.

— Однако сперва, — напомнил король, — давайте дадим этим двоим закончить начатое.

Все снова обратили взгляды на арену, где Тарион и Дэниэль, забыв об усталости, уже вновь поднимали мечи.

Тишина на арене стала почти звенящей. Даже ветер стих, будто сам воздух замер в ожидании. Все взгляды устремились на двух юношей: Тарион стоял легко, чуть насмешливо, Дэниэль напротив — напряжённый, стиснув рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели.

Тарион первым нарушил молчание, его голос прозвучал лениво, с насмешкой:

— Ну что, принц, не хочешь сдаться? Пока ещё можешь сохранить лицо.

Дэниэль усмехнулся криво, склонив голову набок:

— Заботься лучше о своём. Когда падёшь, хоть вид будет достойным.

Клинки сошлись с резким звоном.

Тарион легко отразил выпад и, шагнув в сторону, бросил:

— Ты дерёшься так же плохо, как охраняешь ту, кого мечтаешь удержать.

Дэниэль оскалился, его глаза вспыхнули.

— Слишком много слов для того, кто всё равно останется с пустыми руками.

Тарион хмыкнул и, сбивая мечом его клинок в сторону, добавил:

— Пустые руки? — он ухмыльнулся. — Скорее свободные... Чтобы обнять ту, что скоро поймёт, кто ей нужен на самом деле.

Дэниэль резко пошёл в атаку, удар за ударом осыпая Тариона, но тот увернулся, слегка дразня:

— Больше страсти, принц. Или ты потеряешь всё, не успев даже осознать.

— Ты слишком уверен, — рыкнул Дэниэль, вновь атакуя. — Уверенность быстро превращается в глупость.

Их мечи сцепились, их лица оказались опасно близко. Тарион усмехнулся почти ласково:

— Посмотрим, кто из нас окажется глупцом.

Резкий разворот, и оружие вылетело из рук Дэниэля, звякнув о камни арены.

Тарион стоял над ним, не опуская меча. Но вместо удара — протянул руку.

— В следующий раз, может быть, победишь, — сказал он, и на губах его мелькнула тень улыбки. — Если уцелеешь к тому моменту.

Дэниэль яростно смотрел на него, колебался — и всё-таки принял руку, поднимаясь.

Их пальцы сомкнулись на миг — жест почти братский, почти... но каждый из них понимал: это перемирие длилось лишь одно сердцебиение.

Толпа взорвалась аплодисментами, но в их глазах ещё сохранялся тот напряжённый взгляд, будто все не совсем верили, что поединок действительно завершён без серьёзных последствий. Изабель сидела на своём месте, сжимая руки, будто пытаясь отогнать остатки тревоги. Её сердце всё ещё колотилось от пережитого. Но, оглядевшись, она с облегчением заметила, что оба мужчины стоят на ногах, без видимых ранений.

Тарион немного поскользнулся после последнего удара, но его лицо не выражало ни боли, ни усталости. Всё выглядело так, как будто сражение было частью его обычной жизни. Дэниэль, напротив, был не таким спокойным. Легкая морщинка между бровей выдавала его внутреннее напряжение, но он стоял прямо, не показывая слабости.

Турнир завершился. Последние аплодисменты стихли, но эхо их всё ещё звенело в воздухе. Король Юга встал первым, расправив плечи. Его глаза сверкали от удовлетворения. Он захлопал в ладоши, присоединившись к шумным аплодисментам.

— Великолепный поединок, — громко произнёс он, его голос звучал как заявление. — Принц Дэниэль и принц Тарион продемонстрировали настоящее мастерство! Мы можем гордиться такими бойцами в наших рядах.Король Севера, не отставая, поднялся с кресла, поддержав своего союзника.

— Я соглашусь, — произнёс он с улыбкой, не скрывая своего уважения. — Это был поединок, достойный лучших мастеров.

— Турнир окончен, — сказал он громко, его голос звучал как заключительное заявление. — Теперь, впереди мир, покой и бесконечные вечера на балах! Всё, что остаётся нам теперь, — это наслаждаться плодами этого прекрасного дня.

Толпа снова взорвалась аплодисментами. В этот момент оба короля рассмеялись и, обменявшись взглядами, кивнули друг другу. В их глазах читалась усталость, но и удовлетворение от завершившегося турнира.

Гости, начали подниматься с мест и неспешно направляться к выходу. Атмосфера начала меняться: от напряжённой до расслаблённой.

Тарион и Дэниэль, обменявшись коротким взглядом, покинули арену, следуя за толпой. После того, как они исчезли в коридоре, внимание гостей снова обратилось к их делам.

В этот момент канцлер, сидящий рядом с королём, встал с места и подошёл к Йену, стоявшему неподалёку. Его взгляд был всё так же сосредоточен, и его манеры оставались безупречными.

— Йен, — произнёс канцлер с лёгкой улыбкой, которая едва касалась его губ. — Как приятно видеть тебя. Я, конечно, не ожидал, что ты так скоро вернёшься в столицу.

Йен, заметив его приближение, ответил с той же лёгкой ироничной ноткой в голосе, которая так была ему свойственна.

— Ну что ж, канцлер, ты всегда так вовремя. Не могу сказать, что рад твоему приезду, я ожидал, что ты появишься гораздо позже.

Канцлер не сдержал лёгкой усмешки. Он взглядом провёл по арене, где ещё не все гости покинули свои места.

— Вести о событиях здесь дошли быстро, — ответил он, его голос всё так же оставался спокойным, но с каким-то скрытым подтекстом. — Корона лишилась советников, и чтобы она не теряла свою силу, я завершил свои дела на дальних землях и поспешил сюда, чтобы поддержать. Надеюсь, я не слишком поздно?

Йен не сразу ответил. Он внимательно смотрел на канцлера, в его глазах мелькнуло что-то острое, почти как предостережение. Но вскоре его лицо снова стало нейтральным.

— О, не сомневаюсь, что ты всегда знаешь, когда нужно появиться, — сказал он с легкой улыбкой. — Но, возможно, твои слова говорят больше, чем ты хочешь показать.

Канцлер же просто покачал головой и снова повернулся к королю. В его глазах не было ни удивления, ни чувства вины. Он просто продолжал следить за развитием событий, пока вокруг царила шумиха от завершения турнира.

-------------------------------------------------------------

После всеобщего ликования гости разбрелись по саду и галереям, готовясь к вечернему балу. Солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая небо в оттенки золота и сирени. Замок наполняется предвкушением грядущего праздника, но на фоне этого оживления некоторые встречи происходят почти незаметно.Тарион стоял у мраморной балюстрады, глядя на сад внизу. Его профиль — спокойный, собранный — казался высеченным из камня, если бы не лёгкое движение пальцев по резному краю перил. Он словно размышлял, как в шахматной партии: какой следующий ход?

— Вас не заметно было после поединка, — прозвучал за спиной голос с медовой тягучестью.

Он обернулся. Розалия — в приталенном шёлковом платье цвета бордо, с перьями у плеч — стояла чуть поодаль, но взгляд её был направлен прямо на него.

— Я не привык оставаться в центре восхищённой толпы, — ответил Тарион с легкой усмешкой. — Впрочем, уверен, вы с этим справляетесь куда лучше.

— Лесть от северянина? Это что-то новенькое. Осторожнее, принц, так можно и очаровать даму. — Она подошла ближе. — Или… испугать.

— Думаю, вы не из тех, кого можно испугать словами.

— Правильно думаете.

Наступила короткая, насыщенная тишина. В ней было больше слов, чем в любой беседе.

— Мне кажется, вы скучаете, — сказал он, изучая её выражение лица.

— А вы — наблюдатель. Да, здесь красиво, но как-то…предсказуемо.

— Что бы вы пожелали, чтобы скрасить скуку?

Она повернулась к нему полностью, её губы тронула полуулыбка.

— Снег. — Она произнесла это тихо, почти как

тайну. — Принесите мне снег в этот замок, принц Тарион. И тогда, быть может, вечер перестанет быть таким скучным.

Он вскинул бровь.

— Амбициозное желание.

— Вы же привыкли к суровому северу, — прошептала она, — быть может, и не такое возможно.

Она развернулась, словно уходила, но задержалась ещё на мгновение.

— Подумайте об этом. Возможно, я одна из немногих, кто ещё способен удивляться.

И прежде чем он успел что-то ответить, Розалия уже скользила прочь по коридору, оставляя за собой лёгкий аромат роз и

ощущение, что это была не просто игра.

------------------------------------------------------

В покоях Герцогини царила своя атмосфера — мягкий свет ламп и лёгкий запах цветов из сада. Фрейлины кружили вокруг неё, поправляя шнуровку платья, подол и украшения, но казалось, что сама Изабель была далеко от этой суеты. Её мысли витали где-то в другом месте, и сердце тревожно сжималось, словно предчувствовало что-то важное.

Серена присоединилась к остальным чуть позже, неся в руках небольшую корзину с новыми украшениями.

— Госпожа, — начала она, входя в комнату, — я только что видела, как Розалия разговаривала с принцем Севера.

— С Тарионом? — Изабель, в первый раз за всё это время, показала признаки эмоций. — Что они обсуждали?

— Ну, — Серена подошла ближе, — они обменялись какой-то шуткой. Принц выглядел удивлённым, даже озадаченным, в то время как Розалия явно была довольна чем-то.

Изабель почувствовала странное беспокойство в груди. Это чувство не было похоже на ревность. Нет. Это было нечто другое. Может быть, тревога? Её пальцы скользнули по изысканному украшению, которое она только что приняла от Серены.

— Думаешь, она снова что-то затеяла? Налаживает связи, так сказать? — прошептала Изабель, как бы сама себе в подтверждение.

Серена тихо кивнула, но не успела добавить ничего больше, как в дверь постучали. Лола, выглянув в коридор, вернулась с известием:

— Герцогиня, вас ожидает Принц Дэниэль. Он просит, чтобы вы сопровождали его на сегодняшний вечер.

— Что?! Дэниэль? — Изабель была ошарашена.

После их последнего разговора они не виделись наедине, а если и сталкивались в коридорах или на обедах, то обменивались лишь короткими приветствиями. Она замечала, что он что-то хотел ей сказать, но всё время избегала его. И, похоже, он тоже понял это и решил не навязываться.

— Что ж, — наконец сказала она, немного смягчившись, — Серена, достаточно. Я не хочу слишком много украшений в волосах. Вы можете быть свободны, и пригласите принца войти.

Фрейлины поклонились и ушли, оставив Изабель наедине с её мыслями. Она подошла к окну и вновь стала смотреть на внешний мир, как будто всё происходящее за ним было важнее, чем тот, кто вот-вот войдёт в эту комнату.

Тихие шаги, мягкие, словно на ковре, раздались в коридоре. Он остановился в нескольких шагах от неё.

— Изабель? — Тихий мужской голос с низким, бархатистым тембром заставил её мурашки пробежать по спине.

Изабель закрыла глаза, пытаясь отогнать все ненужные мысли.

— По-моему, ты ошибся дверью, Дэниэль. Комната Розалии расположена в гостевом крыле. — Она попыталась сказать это с лёгким сарказмом, чтобы скрыть внутреннюю тревогу.

— Её сегодня сопроводит Йен, — спокойно ответил он, не проявив ни малейшего беспокойства.

— Лучше бы это была я, — мягко добавила она, но что-то в её голосе выдавало скрытое беспокойство.

— Я так скучал, — эта фраза повисла в воздухе, звучащая искренне и неожиданно. — Ты меня избегала все эти дни, а сегодня... я так позорно проиграл.

— Нет, ты... — Изабель хотела ответить, что поединок вовсе не был позорным. Напротив, он показал, что два государства способны на мир, несмотря на всё. Но как только она обернулась, чтобы сказать это, её взгляд не встретился с его глазами. Он стоял теперь совсем рядом, чуть наклонившись, сев на одно колено.

Изабель была столь удивлена его поступком, что не сразу поняла, что он от неё хочет. Его рука осторожно протянулась к ней, а глаза смотрели так, как если бы он искренне просил её чего-то важного.

— Окажите мне честь, Герцогиня Изабель де Монфере, сопроводить вас на бал по случаю подписания мирного договора между Севером и Югом.

Его голос был мягким, но в нём чувствовалась искренняя просьба. Рука всё ещё была протянута, с мольбой принять его приглашение.

Изабель, почувствовав, как её сердце бьётся чуть быстрее, медленно вложила свою ладонь в его. Дэниэль мягко поцеловал её пальцы, а затем поднялся, закинув её руку через свой локоть.

— Хорошо, — сказала она, её голос был тихим, но решительным.

С этими словами они покинули покои Изабель, и, как всегда, казалось, что мир за стенами замка остался таким же, но между ними вдруг возникло что-то новое — почти невидимое, но ощутимое в каждом их шаге.

-----------------------------------------------------------

Зал был преображён до неузнаваемости. Сотни свечей отражались в зеркальных стенах, превращая пространство в сверкающую сказку. Под сводами звучала лёгкая музыка — первые аккорды оркестра настраивали гостей на величие грядущего вечера.

Пол из чёрного мрамора сиял, как гладь озера в лунную ночь. Высокие колонны были украшены гирляндами из белых и алых роз — цвета мира между Севером и Югом. Придворные дамы порхали по залу, словно бабочки, в шелках и драгоценностях, мужчины же выглядели торжественно в своих мундирах и нарядах, подчёркивающих родовые гербы.

Королевский Герольд громко объявил о прибытии королей. Гости смолкли. Оба монарха — правитель Юга в багряной мантии и король Севера в сдержанном, но не менее внушительном одеянии — поднялись на возвышение.

— Сегодня мы не просто празднуем бал, — начал король Юга. — Сегодня мы празднуем надежду. Надежду на мир, на будущее без крови, на союз, что сильнее мечей.

— И пусть этот вечер станет первым шагом к общему завтра, — добавил король Севера, его голос звучал сурово, но честно. — Поднимем бокалы за это!

Собравшиеся откликнулись единодушно — бокалы зазвенели, музыка вновь наполнила зал. Начиналось веселье.

Дэниэль, до этого молча стоявший рядом с Изабель, слегка повернулся к ней и протянул руку:

— Окажешь ли , мне честь первого танца?

Изабель почти не колебалась. Её пальцы легли на его ладонь, и он повёл её к центру зала, где пары уже начинали кружиться в

вальсе. Сотни глаз устремились на них — на принца и ту, что должна была стать его невестой.

Под звуки музыки Дэниэль держал её чуть ближе, чем того требовал этикет, но не настолько, чтобы вызвать осуждение. Он молчал, лишь изредка позволял себе сдержанную улыбку, когда их взгляды встречались. Изабель старалась не думать о том, насколько странно и... естественно это ощущалось.

В один из поворотов, краем глаза, она заметила знакомую фигуру: Йен, брат Дэниэля, только что вошёл в зал, рядом с ним шла Розалия. Роскошное, дерзкое платье, яркий смех, уверенный шаг — она

искала внимание, и вскоре её взгляд прочно зацепился за танцующую пару.

Танец подошёл к концу. Изабель слегка поклонилась, готовясь вернуться на своё место, но Розалия уже была рядом. Не теряя ни секунды, она с тонкой улыбкой вложила руку в руку Дэниэля:

— Какой прекрасный вальс, дорогой. Надеюсь, ты не утомился? Ведь я как раз собиралась потанцевать.

Он не ответил сразу. Лишь мельком посмотрел на Изабель, но та уже отвела взгляд.

— Конечно, — наконец произнёс он и повёл Розалию в сторону.

Изабель осталась стоять на краю зала. Она на секунду бросила взгляд в сторону толпы — среди лиц она пыталась найти одного человека. Но Тариона не было.

— Простите, миледи, — раздался вежливый голос рядом. Высокий северный офицер в форменном камзоле склонился в лёгком поклоне. — Позвольте пригласить вас на следующий танец. Честь для нас, военных, — разделить вечер с герцогиней Юга.

— С удовольствием, — ответила Изабель, надевая на лицо лёгкую, благородную улыбку. Она вложила руку в предложенную и последовала за ним в круг.

И хотя офицер был обходителен и искусно вёл её в танце, её мысли всё равно возвращались к тем, кто остался позади.

Дэниэль вёл Розалию в танце, как и подобает принцу: ровно, сдержанно, безупречно. Но всякий раз, когда музыка делала паузу или они поворачивались, его взгляд невольно цеплялся за другую пару — за герцогиню в объятиях северного офицера.

Изабель смеялась — легко, почти искренне, и этот звук почему-то колол. Лёгкий, вежливый офицер с достоинством вёл её по кругу, и это только усиливало раздражение.

— Ревнуешь милый? — тихо проговорила Розалия, заметив, куда он смотрит.

Он не ответил, но губы чуть дернулись.

— Или тебя тревожит, что у неё может появиться кто-то… третий? — её голос был медовым, но в нём проскальзывала отточенная злоба. Танец закончился. Не произнеся ни слова, Дэниэль отпустил руку Розалии и направился прочь, даже не обернувшись. Та осталась на месте, слегка нахмурившись, а затем выпрямилась и грациозно пошла обратно к Йену, который наблюдал за происходящим с лёгкой ухмылкой. Изабель, немного запыхавшись, поблагодарила офицера и, извинившись, отошла к столу с напитками. Она чувствовала лёгкую сухость во рту и странную тревогу в груди. Бокалы звенели, свечи переливались отражениями в зеркалах, а воздух словно сгустился.

— Герцогиня, — раздался знакомый голос, бархатистый и спокойный.

Она обернулась и встретилась взглядом с Тарионом.

Он стоял в чёрно-серебряном камзоле, без плаща, волосы немного растрёпаны, словно он только что вернулся из-за стен. Его взгляд был серьёзен, почти

пронизывающий.

— Простите за опоздание, — произнёс он, приближаясь. — Надеюсь, я ещё не всё пропустил?

Изабель чуть улыбнулась, приподнимая бокал.

— Только начало. Появляешься, как в легендах, в самый подходящий момент. Тебя не хватало лишь в рифме.

— Тогда я постараюсь быть достойным сказания, — он наклонился чуть ближе. — Могу ли я заслужить честь танца? Или моё опоздание должно быть наказано?

— Ты знаешь, — сказала она, кладя пальцы ему на руку, — я не сторонница наказаний. По крайней мере, не сегодня.

Он рассмеялся, и этот смех был лёгким, искренним, чуть звонким, как морозный ветер.

Когда он повёл её к середине зала, они прошли мимо одного из юных музыкантов, стоявших в стороне. Тарион остановился на

мгновение и кинул ему короткий взгляд с тенью усмешки:

— Давай, парень, сыграй для Севера. Пусть Юг вновь услышит, как звучит лёд.

Парень кивнул, глядя на принца с благоговейным восторгом, и уже через пару мгновений первые аккорды нежной, но мощной северной мелодии заполнили зал. Скрипки зазвучали чуть иначе — протяжно, будто поют о звёздах и далёких горах.

Танец начался не с резкого движения, а с почти невесомого прикосновения — его ладонь коснулась её талии, она ответила легчайшим кивком. Всё в их танце было мягким, но пронзительным — шаг, поворот, лёгкое касание пальцев. Они двигались словно вода и лёд: разные, но неразделимые в этой музыке.Изабель вдруг почувствовала, как с верхних ярусов, где были устроены балконы с гирляндами и лепестками, начинают сыпаться лёгкие, белоснежные перья. Сначала одно, другое — и вот уже вся сцена, весь танец, оказался окутан этой невесомой вуалью.

Кто-то из гостей восхищённо ахнул. Было ощущение, что это не бал, а сон — и лишь их движение придавало ему реальность.

— Это снег? — прошептала Изабель, улыбаясь.

— Нет, — ответил Тарион, не отводя взгляда, — это Север решил одобрить наш танец.