Глава 21.0

Лола первой кинулась к Изабель, обняв её за плечи, будто пыталась заслонить от ужаса, развернувшегося на кровати. Серена, едва бросив взгляд на кровавые разводы и окровавленные губы госпожи, сдавленно вскрикнула, упала на колени и её вырвало — лишь горький желудочный сок.

В комнате резко запахло кислотой, страхом и медью.

Стража метнулась к окнам, проверяя запоры, балкон, возможные лазейки. Один из солдат выскочил в коридор, на бегу бросив другому:

— Никого не подпускать! Канцлер должен осмотреть всё лично. Не трогайте ничего!

Лола, собрав остатки спокойствия, обвила Изабель за плечи и осторожно повела её прочь из комнаты. Та всё ещё дрожала, как лист на ветру, не отводя глаз от алой подушки.

В коридоре на них налетели Дэниэль и Йен. Принц остановился как вкопанный, вглядываясь в бледное лицо девушки, в кровавые разводы на её губах.

— Изабель?! — сорвался он. Голос сорвался на хрип. — Это яд?! Чёрт побери… Ты что-то пила?

Он шагнул к ней, рука легла на эфес меча, другая — на её плечо, готовый сорваться, если понадобится. Но Лола встала между ними, мягко, но решительно.

— Принц… прошу вас. Позвольте ей прийти в себя. Герцогиня не ранена. А пока вы можете осмотреть покои.

— Изабель… — голос Дэниэля стал тише, — Скажи, что с тобой? Болит что-то? — Он касался её почти трепетно, словно боялся, что она рассыплется у него в руках.

Изабель слабо покачала головой. Она не могла говорить — ком стоял в горле.

— Герцогиня, пойдёмте, — мягко сказала Лола. — Вам нужно отдохнуть.

Йен, не говоря ни слова, шагнул вперёд и мягко отвёл руки брата от Изабель.

— Дай ей немного времени.

Когда девушки скрылись за поворотом, братья молча вошли в покои. Дверь медленно захлопнулась за ними.

А внутри… время будто остановилось. Голову осла, залитую засохшей кровью,расположили на подушках словно насмешку. Простыни в пятнах. Кубок с остатками густой багровой жидкости валялся у кровати. Ужас густо висел в воздухе, как смрад.

— Да они смеются над нами, — тихо сказал Йен, морщась, не сводя взгляда с головы осла.

Тишину нарушили тяжёлые шаги. Через пару минут в покои вошёл канцлер. В серой мантии с серебряным воротом, с непробиваемым лицом и острым взглядом, он остановился посреди комнаты, обвёл всё оценивающим взглядом — подушки, кровь, кубок, запоры окон. На лице не дрогнуло ни одной мышцы.

— Герцогиня была ночью одна? — спросил он, не глядя на принцев, только на стражников.

— Этой ночью в её покоях был я, — твёрдо произнёс Дэниэль, его голос звучал хрипло, но дерзко. Он смотрел канцлеру в глаза, с вызовом, не мигая.

Тот чуть вскинул бровь. Ни удивления, ни осуждения — только сухой интерес.

— И… вы были с ней до самого утра?

— Нет. Меня ждали дела государственные. Я покинул её покои около трёх часов.

— Тогда я повторю вопрос. Герцогиня... была одна? — голос канцлера стал тише, но холоднее. Как нож под ребро.

Стражники переглянулись. Один чуть заметно сглотнул, потом шагнул вперёд и выпрямился:

— Абсолютно верно. После ухода Его Высочества никто в покои не входил. Двери были под охраной.

— И всё же кто-то был, — почти шёпотом произнёс канцлер, больше себе, чем им. Он потер ладонью подбородок, провёл пальцами по губам, будто размышляя над вкусом крови, впитавшейся в ткань.

Он постоял ещё несколько секунд, вглядываясь в кровавый след, затем, ничего не сказав, молча развернулся и покинул комнату.

За ним осталась тишина — гулкая, давящая. Йен медленно выдохнул:

— Думаешь, он что-то понял?

— Думаю, он многое знал ещё до того, как вошёл, — ответил Дэниэль, не отрывая взгляда от кубка. — И не сказал специально.

------------------------------------------------

В горячей воде с тонким травяным запахом Изабель наконец начала приходить в себя. Лола бережно проводила губкой по её плечам, стараясь унять дрожь госпожи, а Серена накрывала завтрак на маленьком столике, хотя понимала, что сейчас вряд ли кто-нибудь притронется к еде. В комнате стояла гнетущая тишина — только плеск воды нарушал её.

Дверь приоткрылась, и Луиза осторожно вошла. Изабель обернулась на звук — её глаза округлились при виде служанки.

— Луиза?! — воскликнула она срывающимся голосом. — Что ты здесь делаешь? Где Его Высочество Тарион?

Служанка растерялась, низко склонила голову.

— Он всё ещё в той комнате, госпожа, — прошептала Луиза.

— Немедленно возвращайся к нему! — голос Изабель прозвенел резче, чем она сама ожидала. — Не отходи ни днём, ни ночью, пока он окончательно не поправится, ты меня поняла?!

— Да, госпожа, — Луиза поспешно поклонилась и выбежала.

Лола хотела было что-то спросить, но её взгляд тут же наткнулся на мертвенную бледность госпожи. Внезапно Изабель согнулась, её затошнило — видимо, только теперь, когда первая волна ужаса отступила, всё пережитое рухнуло на неё с новой силой.

Плеснув воды в лицо, Изабель сжала губы.

«Должна ли я расценивать это как предупреждение?» — мысль молнией пронеслась в её голове, и сердце сжалось.

Только спустя час, когда вода в ванне начала остывать, она решилась выбраться. Лола помогла ей одеться в тонкое домашнее платье. Серена затянула пояс, хотя пальцы её чуть подрагивали. Девушки молчали — любая фраза казалась неуместной.

Как только Изабель вышла из ванной комнаты, её встретил Дэниэль. Он стоял у двери, всё это время не решаясь войти, и, кажется, выглядел не лучше её — лицо осунулось, под глазами залегли тени.

Не говоря ни слова, он приблизился и крепко обнял её, прижимая к себе с такой осторожной бережностью, будто боялся повредить.

— Я так рад, что это был не яд, — выдохнул он в её волосы. — Кто знает, что они учудят в следующий раз…

Изабель уткнулась лбом в его плечо, позволяя себе на миг быть слабой. Сердце её всё ещё стучало в груди с тревожной болью, но хотя бы в этих руках, хотя бы в эту минуту, ей стало чуточку спокойнее.

‐-----------------------------------------

В комнате горела одна свеча. Пламя слегка дрожало от сквозняка, и его тень плясала на стенах, будто живое существо. На массивном дубовом столе лежали бумаги, свитки, карта замка с красными пометками, и серебряный кубок — всё ещё с пятнами тёмной, почти засохшей крови на ободке. Кубок, из которого сегодня утром пила Герцогиня.

Канцлер сидел неподвижно. Веки опущены, но взгляд напряжённый. Как у хищной птицы, затаившейся перед броском. Он долго смотрел на кубок.

— Если они осмелились войти в её покои... — его голос был почти шёпотом.

Он медленно выпрямился и отодвинул пергаменты, достал тонкий тёмно-синий дневник. Страницы пахли пылью и воском. Он открыл последнюю запись. Почерк был острым, почти каллиграфическим — работа одного из лучших его шпионов.

«Госпожа Розалия была замечена в последние дни в обществе бастарда короля. Частые встречи. Шёпот. Тайные коридоры. Один раз — поздно ночью, в библиотеке.»

Канцлер провёл пальцами по строчкам, словно пытаясь нащупать в них скрытый смысл.

— Значит… не только Дэниэль. — Он прищурился. — Она искала союзников. Или хозяев?

Он вздохнул, тяжело, с нажимом, словно воздух сам сопротивлялся.

Почему убили Розалию, но Изабель — только напугали? Зачем подкидывать голову Осла? Запугивание? Или предупреждение?

Он поднялся и подошёл к книжному шкафу, вытянул один том. Старинный, с выцветшей надписью на корешке: «О культах и символах древности».

Перевернул страницу. Иллюстрация — грубо нарисованное изображение осла. Под ним:

«Глашатай Истины. Тот, кто смеётся над ложью. Он говорит не ртом, а кровью.»

Канцлер закрыл книгу с сухим хрустом переплёта и аккуратно вернул её на полку. Пыль взвилась в воздухе, оседая на мантию. Он вернулся к столу и опустился в тяжёлое кожаное кресло. Свеча трепетала, и в её дрожащем свете лицо Канцлера казалось вырезанным из мрамора. Губы сжались. Затем разжались.

— Четыре фигуры... — прошептал он, — слишком уж мозолят мне глаза.

Он взял перо и коснулся пергамента, чертя в воздухе едва заметную схему: четыре круга. Четыре имени: Герцогиня. Принц. Северянин. Бастард.

— Стоит их проверить? — медленно, будто пробуя вкус слов. — Надавить? Сыграть с ними игру?.. Смогут ли они обмануть меня?

Он провёл пальцем по линии, соединяющей имена, и усмехнулся.

Эта усмешка была далека от удовольствия — она тянулась вбок, как у волка, уставшего от голода, но всё ещё охотящегося.

— Что ж... — прошептал он. — Расставим ловушки.

Он встал, медленно, не спеша. Как будто сам момент проснулся и замер, дожидаясь приказа.

Канцлер повернулся к окну. За стеклом — ночь, чернильная, густая, тревожная. Где-то далеко взвыла собака.

— Посмотрим, кто в этой партии первый дернется. И кто первым упадёт.

--------------------------------------

Тёплый ветерок качал розовые кусты, принося с собой тонкий аромат. Изабель неспешно проводила пальцами по краю мраморного фонтана, словно пытаясь унять свои мысли. Солнечные блики играли на глади воды, пока внезапно её взгляд не наткнулся на тёмный силуэт между кустами.

— Герцогиня, — раздался сухой, низкий голос Канцлера.

Она обернулась слишком резко, сердце сжалось — всё ещё помнила тот ужас.

— Простите, вы меня напугали.

Канцлер неторопливо приблизился, склонив голову в учтивом приветствии. Его взгляд при этом цепко следил за её реакцией.

— Позвольте несколько вопросов. — Он достал из кармана сложенный вчетверо пергамент и протянул ей. — Я получил это сегодня утром. Вы узнаёте почерк?

Изабель пробежалась глазами по строчкам.

«Чтобы поймать убийц княжны Розалии,

вы должны вернуться на место убийства».

— Улика? — переспросила она, нахмурившись. — Мы что-то упустили?

В её глазах плескалась искренняя растерянность, пока пальцы сжимали письмо. Канцлер отметил про себя: не играет — удивлена по-настоящему.

— Это не вы? — спросил он, прищурившись.

— Написала письмо? Нет, конечно нет! — голос её прозвучал твёрдо. Потом пауза, взгляд скользнул в сторону, и в нём загорелся гнев. — Эти чёртовы культисты… Проникли в мои покои, теперь ещё и дерзят, присылая загадки?!

Ветер всколыхнул её волосы, и Канцлер с удовлетворением подумал: «Не её рук дело. Она в этом спектакле не актриса, а зрительница, которую затянули насильно». Он спрятал письмо.

— Благодарю, Герцогиня. Простите за беспокойство.

Он коротко кивнул, а Изабель сжала губы, с трудом скрывая волнение.

-----------------------------------

Гулкие удары мечей разносились по двору, поднималась пыль с земли. Йен с азартом гонял противника по площадке, пока не заметил Канцлера у ограды. На мгновение замешкался, дал знак оруженосцу, скинул шлем.

— Что привело вас сюда? — спросил он с насмешливым прищуром, утирая со лба пот.

Канцлер молча достал письмо. Серо-карие глаза Йена скользнули по строчкам, челюсть напряглась, а губы дрогнули в едва заметной ухмылке.

— Любопытная записка, — протянул он. — Но зачем вы показываете её мне? Неужели ищете автора?

— Я подумал, не вы ли её написали.

Йен приподнял бровь, явно позабавленный.

— Я? Зачем мне скрываться за листком бумаги?

Он бросил полотенце на скамью, скрестив руки на груди. Его тон был лёгким, но в глазах проскользнула тень настороженности.

— Ну, раз это не вы, — продолжил Канцлер, прищуриваясь, — значит, искать автора всё же придётся.

Йен сделал шаг назад, словно открывая путь для ухода собеседника.

— Ищите внимательнее, Канцлер, — с насмешкой бросил он, возвращаясь к тренировке.

---------------------------------

Дэниэль сидел за широким дубовым столом, заваленным картами и свитками. Задумчиво провёл пальцами по губам, пока не услышал скрип двери — в комнату вошёл Канцлер.

— Ваше Высочество, — негромко начал он, держа в руке письмо. — Я получил это сегодня утром.

Дэниэль схватил письмо, быстро пробежал глазами текст — взгляд его тут же потяжелел, брови сошлись на переносице.

— И почему вы всё ещё здесь? — резко бросил он, сжимая пальцами края бумаги. — Разве не должны искать ту самую улику?

Канцлер прищурился, будто пробуя уколоть струной недовольство Принца.

— Совершенно верно, — с деланым равнодушием пожал он плечами. — Немедленно займусь.

Взгляд Дэниэля не отпускал Канцлера, пока тот поворачивался к двери. Его гнев был живым, настоящим — скорее на тех, кто дерзко насмехается над ним, чем на самого Канцлера.

-------------------------------------------

Тарион сидел в библиотеке у окна с книгой в руке, солнечный свет играл в его волосах. Он поднял взгляд, без тени удивления посмотрел на Канцлера и принял письмо с безразличной грацией.

Пробежав текст глазами, он спокойно сложил письмо обратно.

— Значит, где-то ждёт нас улика, — задумчиво сказал он, будто размышлял вслух.

Ни дрожи в пальцах, ни изменения выражения лица — он оставался спокоен, как зимнее озеро.

Канцлер прищурился.

— Вижу, эта новость вас совсем не трогает, — заметил он.

Тарион улыбнулся краешком губ.

— Быть может, я просто привык не удивляться ничему, господин Канцлер.

В этом равнодушии было что-то слишком гладкое. Канцлер кивнул, отступая на шаг.

— Что ж, благодарю. Не смею больше задерживать.

Он вышел, и за ним закрылась дверь, оставив в комнате лишь приглушённый шелест

переворачиваемых страниц.

-----------------------------------------

Ночь в замке выдалась непривычно мрачной. Ветер, срываясь с крыш, скользил мимо окон с низким протяжным воем, а лунный свет, пробиваясь сквозь плотные шторы, тонкими полосами лежал на полу покоев княжны. Двое доверенных людей Канцлера — рослый стражник и молчаливый дознаватель — стояли в коридоре ближе к дверям, готовые к любому звуку, к любому движению.

Канцлер всё это время оставался в своём кабинете. Он раскладывал бумаги, делая вид, будто занят государственными делами, хотя разум был напряжён, как натянутая струна. Его взгляд раз за разом возвращался к тонкому язычку пламени единственной

свечи.

Пламя дрожало без ветра.

Он медленно осмотрелся — углы кабинета будто сгустились в плотный мрак, заслонивший очертания мебели. И чем дольше он всматривался в эти чёрные пятна, тем сильнее сдавливало грудь тревожное чувство, будто за спиной кто-то притаился, наблюдая за ним.

Тихий скрип дерева. Неужели половица?

Канцлер задержал дыхание, сжав пальцы на краю стола. Холодок пробежал по затылку. Сердце застучало быстрее. Тени в комнате, казалось, сдвинулись, стали гуще — в их дрожании чудились едва различимые силуэты, которые будто бы подкрадывались всё ближе.

— Ерунда, — проговорил он в пустоту, чтобы разрушить молчание, но голос прозвучал слишком глухо, а сердце всё никак не хотело успокоиться.

Он обернулся через плечо — никого. Только чёрная, плотная темнота в углах, куда не доставал свет свечи.

И всё же чувство чужого присутствия не отпускало.

Словно само пространство вокруг него стало сжиматься, дышать в затылок, и этот невидимый наблюдатель всё ещё был здесь — бесшумный, терпеливый, готовый в любой миг сделать шаг вперёд.

И в тот момент, когда Канцлер с трудом сдержался, чтобы не схватить меч, дверь с грохотом распахнулась.

На пороге, тяжело дыша, стоял его стражник.

— Господин! Мы поймали наёмника. Он пробрался в покои княжны.

Канцлер медленно выдохнул, чувствуя, как сердце всё ещё сжимает ледяной обруч. Потом, коротко кивнув, решительно поднялся.

— Идём, — бросил он и зашагал вперёд.

Но даже покидая кабинет, он был уверен — в этих стенах всё ещё кто-то оставался. И эта мысль пульсировала в его голове, не давая избавиться от ощущения чужого присутствия в мрачной глубине ночи.

-------------------------------------------

Войдя в покои покойной княжны, Канцлер с привычной сосредоточенностью огляделся. На туалетном столике и у ног того, кто стоял перед ним на коленях, поблёскивала беспорядочная россыпь украшений.Дешёвый металл, стекляшки, позолота — обманка, подкинутая в покои по его же приказу.

Пленник — худой, измождённый мужчина с затравленным взглядом — избегал смотреть в глаза.

— Кто ты такой? — голос Канцлера прозвучал глухо.

Наёмник дернулся, словно готовясь броситься в ноги.

— Господин, я… меня наняли. Велели пробраться сюда и забрать всё ценное, — забормотал он, глядя в пол.

— Кто именно? — вкрадчиво спросил Канцлер, делая медленный шаг вперёд.

Мужчина нервно провёл языком по пересохшим губам.

— Я… я лица не видел. Он был в плаще, на голове — капюшон с маской. Похожей на лисью морду, — прошептал он и вдруг затрясся всем телом. — Велел молчать, иначе хуже будет.

— И всё? — прищурился Канцлер, наклоняясь. — Больше ты ничего не знаешь?

Наёмник вскинул голову — в глазах заблестело болезненное безумие.

— Он всё знает! Всё видит! — срываясь на шёпот, а потом внезапно на истерический смешок. — Грехи смоет только река крови…

— Держите его! — рявкнул Канцлер, поняв, что затея не к добру.

Но наёмник будто только и ждал этого — он прикусил что-то с видимым усилием. Его тело содрогнулось, он завалился на бок, а по подбородку скользнула чёрная струйка.

— Чёрт, яд! — Канцлер опустился рядом, схватил мертвеца за плечо, но было поздно. — Я уж было решил, что он обычный вор…

Он сжал челюсти. Его пронзила холодная мысль — не напрасно всё это.

Поднявшись, он в два счёта бросился по коридору обратно к своему кабинету, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Канцлер ворвался в кабинет, и на мгновение у него перехватило дыхание.

Посреди стола возвышалась окровавленная ослиная голова — её пустые глазницы, казалось, следили за ним. Бумаги, которые он ещё недавно перечитывал при свечах, теперь пропитались кровью. Алые капли срывались с края стола, с тонким, глухим стуком падая на каменный пол.

Кап... кап… кап…

Этот звук бил по нервам сильнее любого крика. След тёмных пятен тянулся к дальнему углу комнаты — туда, где ещё недавно канцлер чувствовал чужое присутствие, будто сама тьма там притаилась.

Канцлер опустился в кресло у стены, медленно выдохнув. «Я решил сыграть с ними, — подумал он, — а они, похоже, играют мной». Его плечи расслабленно прижались к спинке, он запрокинул голову, прикрыв глаза. В голове всё ещё крутился прошедший вечер — наёмник с безумной ухмылкой, кровь на полу, запах металла в воздухе.

— Они поняли мою ловушку? — пробормотал он, проводя пальцами по колючей щетине на подбородке. — Хм... Один готовится управлять страной, другой провёл жизнь в сражениях на границе — неудивительно, что эти двое не клюнули на столь очевидную приманку.

Он приоткрыл глаза, всматриваясь в пляшущие тени на стенах.

— И третий... — губы Канцлера сжались в тонкую линию, — дикий, словно волк с севера. Почерк слишком дерзкий, слишком решительный, чтобы быть простым совпадением. Возможно, это Тарион.

На миг в кабинете стало так тихо, что он услышал собственное сердцебиение — медленное, тяжёлое. Он остался неподвижно сидеть до самого утра с приоткрытыми дверями, пока первые лучи рассвета не коснулись пола. Капли крови поблёскивали в полумраке, насыщенный запах витал в воздухе, и Канцлер всё ждал, пока кто-нибудь из слуг не пройдёт мимо.