Глава 14.0

Пахло вином, свежим хлебом и тёплой древесиной — запахи не войны, а уюта. В огромном зале, украшенном гербами обеих держав, горели факелы и висели гирлянды из поздних роз. Гостям наливали вино, играли музыканты.

Король Юга со смехом хлопнул по плечу Короля Севера:

— Ну скажи честно, ты когда-нибудь видел, как мой брат падал с коня на глазах у всех лордов?

Король Севера, широкоплечий, с мужественным лицом и аккуратно подстриженной бородой, рассмеялся так, что даже слуги у дверей не сдержали улыбок.

— Я бы предпочёл это повторить, чем снова пить твоё кислое вино! — фыркнул он. — В следующий раз — за мир в наших погребах, не в наших мечах!

Смеялись. Поднимали бокалы. Обменивались историями о битвах, свадьбах, павших героях. Королева восседала в золоте, грациозная, с лёгкой полуулыбкой на губах — наблюдала за всем с тонкой иронией. Рядом — советники, лорды, полководцы, знатные дамы. Атмосфера была почти домашней, насколько это возможно при столь высоком собрании.

И вдруг — двери распахнулись.

Тишина опустилась, как покрывало. Музыка стихла, смех оборвался.

В зал шагнул Дэниэль. За ним — Йен, Тарион, и ещё несколько приближённых. Он держал в руках тяжёлый деревянный ящик. Шёл прямо, ни на кого не глядя. Спина прямая, шаги уверенные. В его лице — ни тени сомнения.

— Простите за вмешательство, — голос его разнёсся по залу, отчётливый, как выстрел. — Но если сегодня мы говорим о мире, нам нужно кое-что увидеть. Прямо сейчас.

Король Юга резко нахмурился:

— Что это значит, принц?

Дэниэль подошёл к центральному столу и поставил ящик на мрамор. Щелчок крышки

и тишина стала гробовой. Он поочерёдно доставал из ящика маски: Лиса. Ворон. Свинья. Осёл. Маски были грубо вырезаны, но каждая — с устрашающе узнаваемыми чертами. Молчание тянулось, как струна, готовая лопнуть.

Король Севера встал, не отрывая взгляда от масок. Его лицо побледнело, губы сжались.

— Нет… этого не может быть… Эти сказки… это были лишь… древние предания… Мы же… Я… — голос его сорвался.

Йен шагнул вперёд, его голос звучал твёрдо, почти обвиняюще:

— Кто-то из нас носит эти маски. Кто-то приносит жертвы прямо под крышей замка. Мы молчали слишком долго.

— Это провокация! — выкрикнул один из северных лордов, подскакивая со своего места.

Вспыхнул гул. Шёпоты перешли в выкрики. Кто-то возмущался, кто-то пытался оправдаться, кто-то отшатнулся от соседа.

— Тишина! — взревел Король Юга, и зал сразу стих. — Дэниэль. Объяснись. Где ты взял эти маски? Что они значат?

Но прежде чем принц успел заговорить, вперёд выступил Король Севера — Эдмунд. Его голос был тихим, но зал слушал в ледяной тишине:

— Это... старая сказка Северных земель. Ею пугали детей, что забредали глубоко в леса. Животные, что скрывались в чащах, якобы пожирали их души. Лисица — охотница, ловкая и умелая. Кабан — зверь, что сгрызает плоть вместе с костями. Ворон — подбирает то , что осталось. Осёл... он просто наблюдает. Но позже, эта байка стала чем-то иным. Культ. Сектанты. Голова осла — символ наблюдателя, что карает ложных королей. Они верят, что мир можно очистить только через кровь.

Он поднял глаза.

— Где вы взяли эти маски?

Дэниэль, не сводя взгляда с советников, произнёс:

— В покоях лордов Энвера, Калеба, Велмора и Ревана. Вместе с этими масками мы нашли пергаменты и медальон… улики. Всё — у них.

Советники вскочили.

— Ложь!

— Это ловушка!

— Нас подставили!

Калеб побледнел, но всё ещё пытался держаться.

— Это невозможно… кто-то хочет нас опорочить… это фальшивки!

Но Король Юга не сводил с них взгляда. Его голос был холоден:

— Интересно, почему мой сын нашёл это в ваших покоях?

Лорды вновь заговорили хором, оправдываясь, перебивая друг друга. Но Король Севера повернулся к своему южному союзнику и тихо что-то произнёс.

Король Юга молча кивнул, глядя на лордов, как на падших рыцарей. Затем коротко махнул рукой:

— Увести их.

Стража шагнула вперёд.

Маски всё ещё лежали на столе, как чёрные предвестники того, что только начинается.

--------------------------------------------------------------

Шум в зале усиливался — обвинения, крики, топот стражи, волнение гостей. Но Дэниэль уже не слушал.

Он резко обернулся к матери, стоявшей с каменным лицом и, не говоря ни слова, подошёл и схватил её за руку. Её глаза расширились от удивления, но она подчинилась, едва заметно кивнув. Он увёл её через боковую дверь, пока никто не успел заметить.

Королева шла быстро, не задавая вопросов. В одной из малых комнат он закрыл за ними дверь и повернулся к ней.

— Матушка… — начал он. Голос был тихим, но резким, как натянутая струна. — Если тебе есть что сказать — скажи это сейчас. Пока не поздно.

Она вскинула бровь, едва заметно отшатнулась:

— О чём ты, Дэниэль? Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Он вздохнул и взъерошил волосы, подступив ближе:

— Тебя видели. В компании подозрительного человека. На нём был плащ и капюшон. — Он задержал взгляд на её лице. — Имеешь ли ты...

— …связь с культом? — перебила она, не веря в собственные уши. — Ты серьёзно?

— А как ты объяснишь это? — бросил он. — Кто этот странный человек? Сразу после этого начались убийства. Ты против моего сближения с Изабель. Может, ты и против этого мирного союза?

Она побледнела, и на секунду показалось, что пошатнулась. Королева опустилась в кресло, стоящее у стены, и провела рукой по виску.

— Этот человек… — проговорила она тихо. — Он лишь следил за Изабель. Я… я думала, её перемена в поведении слишком резка, слишком подозрительна. Она вдруг стала иной. Спокойнее, решительнее. Как будто... не она.

Дэниэль молчал, не сводя с неё взгляда.

— Но всё, что он сообщал… — продолжила она, — ничего не доказывало. Ни странных встреч, ни писем, ни разговоров. Я ждала, надеялась на хоть какую-то зацепку…Но всё, за что я могла зацепиться, было связано с Северянином. Но ты и сам это видел — он действует весьма открыто, даже среди знати есть слухи о них.

Она подняла глаза на сына, в которых плескалось что-то похожее на боль.

— Ты ведь слышал, как он обращается к ней? Без титулов. Как держит её руку чуть дольше, чем подобает.

Она опустила взгляд, будто бы стыдясь собственного голоса.

— Я не хочу думать плохо, Дэниэль. Но если всё это правда… Ты станешь посмешищем. Принц, которого обвели вокруг пальца под самым его носом. А с другой стороны… если это ложь — они всё равно уже слишком близки.

На мгновение в покоях повисло молчание.

— Просто… будь осторожен, — шепнула она. — Иногда даже те, кого мы любим, не такие, как кажутся.

Она подняла глаза на сына.

— Я не хотела вреда. Я хотела убедиться, что ты не потеряешь всё — из-за чувств.

— Она изменилась. Слишком быстро.

— Может, она просто стала собой, — выдохнул он. — Или просто взрослеет. — Он отвернулся, подошёл к камину и уставился в огонь. — Ты всегда всё решаешь за других.

Королева не ответила. В комнате звучало лишь потрескивание дров.

— Я… — он медленно повернулся к ней. — Я не знаю, верю ли я тебе, матушка. Но если ты лжёшь… если хоть в чём-то солгала...

— Я не замешана в этих убийствах, Дэниэль, — её голос стал твёрже. Она выпрямилась в кресле, взгляд её был холоден, но под ним пульсировала тревога. — Но я чувствую, что за этой девочкой кто-то стоит, что-то в ней чужое. И если я права — ты в опасности.

Она встала, медленно, будто слова требовали от неё сил.

— Ваше сближение принесёт море крови в этот замок. Вам не суждено быть вместе. Вы не должны...

Он посмотрел на неё долго, в его взгляде больше не было злости — только усталость и тревога.

Он колебался.

— Если ты хоть раз... — он не договорил. Подошёл к двери, положил на ручку ладонь.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору. Очень скоро.

Он вышел, оставив её одну в полумраке. Королева стояла, не шелохнувшись. Лишь пламя камина отражалось в её глазах — и в этих отблесках было нечто гораздо глубже страха. Что-то, чему она не могла — или не хотела — дать имя.

-----------------------------------------------------

Коридор встретил его прохладой и тишиной. Шум, оставшийся за дверью, звучал теперь как далёкое эхо. Он шёл быстро, целеустремлённо, но внутри всё было спутано.

Она следила за Изабель.

Эта мысль не отпускала. Стучала в висках, точно шаги на мраморном полу.

Он остановился. Пальцы сжались в кулак. Зачем? Почему? Если мать просто боялась — неужели всё действительно настолько серьёзно?

Изабель… она ведь правда изменилась. Стала другой. Но не в плохом смысле. Не фальшивой. Не чужой.

Настоящей.

Он вздохнул и посмотрел в сторону зала, где всё ещё слышались крики, приказы, шорохи доспехов. Ситуация обострялась с каждым часом. Один неверный шаг — и они сорвутся в хаос.

Он должен был думать ясно.

Но мысли были о ней.

Он вдруг понял: что бы там ни говорила мать, он не может позволить себе сомневаться в Изабель. Ни сейчас. Ни в такой момент.

Он должен увидеть её. Не для допроса. Не для подозрений. Просто… быть рядом. Он развернулся и шагнул в сторону ее покоев.

-‐-----------------------------------------------------

Ночь выдалась на редкость прохладной.

Изабель, не желая больше ждать, когда Тарион наконец постучит в её двери, решила сама взять инициативу в свои руки. Луиза должна была перехватить мужчину и направить его прямо к месту их встречи — на террасу.

Воздух был свежим и бодрящим, стоило лишь сделать глубокий вдох. Звёзды, казалось, сияли особенно ярко — или Изабель просто хотелось так думать.

Её мысли спутались в клубок, тугой, не поддающийся распутыванию. Или... может

быть, она просто не хотела этого.

Ветер играл с её локонами, заставляя платье едва заметно шуршать. Она машинально обхватила себя руками, спасаясь от холода.

В этот момент что-то тёплое и тяжёлое опустилось на её плечи.

Она обернулась и встретилась взглядом с Тарионом.

— Я был удивлён, не найдя вас в покоях, — тихо сказал он.

— Тарион... спасибо, — ответила Изабель, благодарно поправляя на себе его плащ.

Ткать разговор было непросто: ночь словно давила своей тишиной, заставляя слова звучать особенно искренне.

— Почему именно здесь? — спросил он после короткой паузы. — Сегодня довольно прохладно.

Изабель опустила взгляд, собираясь с мыслями, но затем перебила его встречным вопросом:

— Как всё прошло?

Тарион вздохнул, словно вспоминая беспокойную сцену, оставленную за высокими стенами дворца.

— Как я и предполагал: они были ошеломлены, — начал он. — Поднялся неистовый шум. Каждый стал подозревать другого, начались взаимные обвинения.

— А король? — осторожно спросила Изабель.

— Король... он промедлил, — ответил Тарион. — Ему было тяжело. Он не ожидал предательства от столь близких людей. Он доверял им, как, наверное, любой правитель верит своему окружению.

Изабель тихо кивнула, вглядываясь в даль, где чернота неба сливалась с горизонтом.

— Что с ними будет? — её голос был едва слышен.

— Пока неизвестно, — сказал Тарион. — Но думаю, их казнят. Иначе нельзя. Они отняли жизни невинных, посеяли смуту в сердце дворца. Они верят в лжепророка. И не остановятся.

Изабель вновь вцепилась пальцами в края плаща, будто ища в нём опору.

В этот самый момент из тени колонн вышел Дэниэль.

Он остановился на несколько шагов позади, оставаясь в полумраке. Его взгляд был тяжёлым, неотрывным: Тарион стоял слишком близко к Изабель, его плащ укутывал её хрупкую фигуру.

А она, казалось, даже не собиралась его снять.

Губы Дэниэля сжались в тонкую линию.

Что-то обжигающее вспыхнуло в груди — не гнев. Нет.

Ревность.

Он сделал шаг вперёд, и звук его сапог по каменному полу заставил Тариона и Изабель обернуться.

-------------------------------------------------

Дэниэль мрачно пересёк коридор, направляясь к её покоям. Он надеялся, что найдет её там — возможно, всё ещё сердитую, но готовую выслушать.

Но комната оказались пуста.

Он нахмурился и остановил одну из фрейлин — Луизу. Та, заметив, кто перед ней, удивленно замерла.

— Принц? — с невольным волнением спросила она.

— Где герцогиня? — резко бросил Дэниэль.

Луиза поспешно опомнилась.

— Она на террасе, ваша светлость. Я должна была передать это ...

Дэниэль даже не дослушал. Рывком развернулся и бросился прочь.

Он не мог ждать. Он знал, что должен всё объяснить. Должен сказать ей, что сцена с Розалией была ошибкой, что он не позволит той оставаться рядом. Он хотел сказать Изабель, что ищет выход, что готов бороться за неё — если только ещё не поздно.

Когда он уже подходил к террасе, до его слуха донёсся грубый, чуть насмешливый мужской голос. И — нежный, едва уловимый в ночной тишине, голос Изабель.

Дэниэль невольно сбавил шаг,

остановившись в тени арок.

Тарион.

Он вспомнил слова матери: «Он играет слишком открыто. Он обращается к ней без титулов!»

Его взгляд метнулся к фигурам на террасе.

Тарион стоял слишком близко. Наклонился слишком низко.

Он что-то тихо шептал, а Изабель, укрытая его плащом, стояла перед ним, всё больше кутаясь в эту неуместно тёплую защиту.

Вспышка ревности пронзила грудь.

Но смею ли я ревновать её? — с горечью подумал Дэниэль.

Я — первый, кто предал её...

Перед его глазами вспыхнул образ Розалии — её руки, её губы, её фальшивая страсть.

Отвращение к ней — и к себе самому — стиснуло его изнутри.

Я идиот, — с ненавистью к себе подумал он.

И в этот момент ему захотелось только одного — вернуть ту, кто стояла сейчас так близко к другому. Ту, которую он не имел права терять.

Он сделал шаг вперёд, и звук его сапог по каменному полу эхом отразился в тишине ночи.

Тарион и Изабель обернулись почти одновременно.

Изабель широко раскрыла глаза, словно не сразу поверила, что видит его здесь.

Тарион же выпрямился, неторопливо, но в его движениях промелькнула лёгкая настороженность.

Дэниэль задержал взгляд на её лице.

Под светом звёзд её кожа казалась почти прозрачной, волосы трепал ветер, а чужой плащ всё ещё укутывал её хрупкие плечи.

Его сердце болезненно сжалось.

— Принц, — первым нарушил молчание Тарион, слегка насмешливо склонив голову. — Ночь сегодня словно создана для долгих разговоров, не правда ли?

В его тоне не было прямого вызова, но каждый оттенок в голосе звучал как скрытая издёвка.

Дэниэль медленно подошёл ближе, его взгляд ни на секунду не отрывался от Изабель.

— Мне нужно поговорить с герцогиней, — произнёс он хрипло, почти тихо, но в его голосе звучала безапелляционная твёрдость.

Тарион задержался на мгновение, оценивая ситуацию. Затем, не торопясь, взял её за руку, коснулся её пальцев губами — нежным, почти старомодным жестом.

— Наш разговор может подождать, — тихо сказал он, глядя Изабель прямо в глаза. — Сейчас видно, есть куда более важные вещи.

Его голос был мягким, но в этих словах звучала скрытая подколка, слишком лёгкая, чтобы за неё уцепиться.

Тарион позволил себе последнюю долгую улыбку и, отпустив её руку, молча скрылся в темноте.

Дэниэль стоял перед ней, не в силах сразу найти слова. Всё внутри сжалось от чувства вины, ревности и чего-то ещё более страшного — страха, что она уже слишком далеко от него.

Он шагнул ближе, сокращая расстояние, давая ей понять: он пришёл не спорить. Он пришёл за ней.

— Изабель... — тихо произнёс он, почти шёпотом.

Изабель сделала шаг назад, её спина оказалась почти у самой кромки террасы, когда Дэниэль, не думая, шагнул вперёд, решив не дать ей уйти. Он не мог позволить ей просто так ускользнуть. С его слов всё ещё исходило напряжение, но что-то в его сердце было решительно.

Он охватил её руками, прижимая к себе, не давая уйти. Его дыхание сбивалось, как будто он впервые осознавал, что стоит на грани. Изабель молчала, не поворачивая к нему лица, её глаза избегали его взгляда, а её тело было напряжено, как натянутая струна. Он чувствовал, как её сердце бьётся в такт с его, но ничего не мог с этим поделать.

Он говорил её имя, не желая отпускать.

— Изабель... Ты должна меня услышать. Я знаю, что я предал тебя. Я знаю, что всё, что было между нами, теперь кажется ложью. Но я не могу оставаться в стороне.

Она не ответила, просто оставалась неподвижной в его руках, слушая его слова. Всё её тело говорило о том, что она не хочет снова пережить ту боль, которую он ей причинил. Но, несмотря на это, он продолжал:

— Ты знаешь, что я не могу быть с тобой. Но я не могу и оставить тебя. Ты для меня... слишком важна. И если я потеряю тебя... я не знаю, как буду жить с этим.

Его руки сжались вокруг её талии, и он осторожно приподнял её лицо, заставив её взглянуть в его глаза. И в этот момент, когда их взгляды встретились, он понял, что не может скрывать больше ничего.

— Твои глаза... они имеют надо мной власть. Это больше, чем просто страсть, Изабель. Это что-то, чего я никогда не смогу избежать.

Изабель замерла, её взгляд не отрывался от его, и она почувствовала, как слова его проникли в её душу. Она впервые за долгое время могла увидеть в его глазах настоящую искренность — не исподтишка, не с какой-то скрытой целью, а именно то, что было глубоко внутри него.

Но её ответ был не тем, что он ожидал.

— Ты всегда должен был оставаться для меня мерзавцем, Дэниэль, — её голос был тихим, но твёрдым, как камень. — Тот, кто разрушил нашу стену, не может её снова построить. Ты выбрал путь, который мы не можем пройти.

Это не то, что я могу снова принять.

Она попыталась отстраниться от его рук, и хотя её голос не дрожал, в её глазах были тени, которые он знал слишком хорошо. Тени боли. Тени утраты.

Дэниэль стоял в тени террасы, сжимая её плечи, не желая отпускать, но не зная, что сказать. Он знал, что все слова, которые он произнёс, не могут вернуть то, что было между ними. Он терял её. И, возможно, навсегда. Он смотрел на неё — такую гордую, такую неприступную — и всё внутри него сжималось от боли. Но он знал: удерживать её силой будет самым страшным предательством.

Медленно, будто отпуская что-то бесконечно дорогое, Дэниэль опустил руки. Тепло её тела покинуло его ладони, оставив после себя пугающую пустоту.

— Сейчас я отпустил тебя, — его голос был низким, почти шепотом. — Но клянусь тебе... этого больше не повторится. Я буду бороться за тебя. Честно. Без лжи. И если тем, с кем я должен сразиться, окажется он... — Дэниэль чуть заметно кивнул в сторону, где недавно стоял Тарион, — то пусть будет так.

Он сделал шаг назад, позволяя ей уйти.

Изабель смотрела на него, не двигаясь, не отвечая. В груди поднималась буря — слишком сильная, слишком непонятная. Она опустила взгляд, потом, дрогнув, развернулась и почти бегом направилась в сторону своих покоев.

Коридоры казались бесконечными. Холодный каменный пол отдавал звонким эхом её стремительные шаги. Изабель чувствовала, как сердце глухо стучит в висках, как дрожат пальцы, сжимающие подол платья.

Наконец, достигнув своей двери, она рывком распахнула её, вбежала внутрь и захлопнула за собой. Спина прижалась к холодной деревянной поверхности, и Изабель осела на пол, не в силах сделать ни шага дальше.

Она зажмурила глаза.

Что это было?

Страх?

Боль?

Надежда?

Гнев?

Изабель закрыла глаза, пытаясь унять ту боль, что прожигала её изнутри. Чувство, которое она пыталась избежать, теперь поглотило её целиком. Она не могла понять, что именно произошло. Вокруг её сердца сжималась эта непреодолимая тяжесть, как если бы что-то невидимое было готово порвать её изнутри.

Слова Дэниэля всё ещё звучали в голове, как эхо, теряющееся в пространстве. Он готов бороться. Он сказал, что не будет больше лгать. Но как она могла верить ему? Как можно было верить человеку, который до сих пор не знал, что разрушил её полностью?

Дэниэль — её слабость. Он всегда был её слабостью. И теперь это ощущение было в тысячу раз сильнее. Он был тем, кто мог заставить её забыть о собственных принципах, увести её в ту бездну, о которой она всегда пыталась держать молчание. Она не должна была ему позволить этого. Но ведь уже было поздно. Всё внутри неё требовало его, и эта потребность была невыносимой.

Почему так? Почему она позволила ему стать её уязвимостью? В прошлом она бы сопротивлялась. В прошлом её не сломали бы такие простые слова. Но теперь...

Теперь она была не просто женщиной, не просто герцогиней, не просто играющим в свои игры человеком. Она была его женщиной. Его слабостью.

Изабель прижала руку к груди, как если бы хотела заблокировать этот внутренний взрыв. Её дыхание сбивалось. Нельзя позволить себе сдаться. Но как же бороться с этим? Как бороться с тем, что с каждым взглядом, каждым словом, каждым его прикосновением становилось всё сильнее?

Она опустила голову. Нет. Она не может. Она должна быть сильной. Она должна остаться собой, несмотря на все эти чувства, что теперь пульсировали в её венах. Но что, если эта борьба уже была проиграна? Что, если ей никогда не удастся вырваться из этой ловушки, которую он сам для неё создал?