5.2. Первородный Дар

Смотровая площадка выглядит лучше, чем в воспоминаниях. Перила вокруг неё ещё целы, крыша покосилась меньше, так что плющ создаёт прекрасную тень внутри. Это место когда-то было прекрасным. Слышно шум водопада. Поют птицы. Солнце очень красиво светит сквозь яркие, начавшие желтеть листья. Когда-то в этом месте лес ещё не захватил всю округу, это был слегка дикий парк, пройдя через который можно было попасть в поместье. Сейчас мало что от него осталось. Сквозь деревья можно рассмотреть всё те же сгоревшие останки, что и в воспоминаниях Лесанны. Предположительно огонь имел магическое происхождение, потому что природа так и не попыталась захватить это место полностью. Жаль, что владеющая этим местом семья не захотела восстанавливать имение. Всё было брошено, перила и столбики крыши прогнили. Лес медленно захватывал пространство.

Лесанна считает свой опыт похищения нелепым. Даже будь она обычной смертной – в любой момент могла бы встать и уйти. Охраны в маленьком коттедже почти не было. Горничные и кухарка знали, что она ценная, хоть и не совсем добровольная, гостья. Они не посмели бы навредить. Сын барона должен был охранять Лесанну, но в основном бродил по округе, наслаждаясь природой. Он также иногда приглашал единственную доступную леди с собой, чтобы иметь возможность обсудить с кем-то красоты.

Барон Бут считал, что Толанд захочет вернуть жену, а также будет молчать ради защиты её чести. Лесанна находила это забавным, но «похищение» было приятным отпуском на природе, поэтому она не пыталась сбежать, даже когда узнала, зачем её похитили.

Печальная ирония в том, что Толанд блефовал на переговорах. У него не было никакого шанса реально конкурировать с бароном.

Для Лесанны этот опыт ничего не стоил. До этого момента. Теперь приходится вспоминать подробности, на которые она не обратила тогда внимания. В ту неделю, что она провела здесь – сын барона однажды вернулся со средних размеров сундуком, перевязанным верёвкой. Неловко, что в её памяти не сохранилось его имени. Он вёл себя мило. Сокровища были им найдены где-то внизу кратера, на самом берегу озера. В сундуке были украшения и ценные бумаги, большинство из которых слишком сильно пострадало от влаги.

Каблуки сапог стучат по цветной плитке, которой выложена площадка. Здесь Лесанна оставляет оковы Карни. Безопасное место, не связанное с семьёй Мимир и тем более с самой Лесанной. Если магу хватит сил, то прийти сюда всё равно ничего не даст.

Справа начинается лестница вниз, ведущая к озеру: неровные, выдолбленные в камне, ступени, поросшие мхом и лишайником. Из-за крутости и маленькой ширины трудно спускаться. Ноги скользят, и приходится цепляться за выступающие камни каньона и ветви кустов. Чем ниже, тем сырее ступени, и из-за мха они становятся ещё более скользкими.

– Куда я лезу, – бурчит Лесанна себе под нос, при этом продолжая спускаться. Она наклоняется так, чтобы рукой держаться за ступени выше. Фактически она почти садится на ступеньки, чтобы переставить ногу ниже, после чего опускается. Приобретённая специально для этого одежда оказывается не такой удобной, как казалась вчера. Новые камзол, бриджи и высокие сапоги, возможно, удобнее платья, но всё ещё заставляют чувствовать скованность. Чем дальше, тем больше на камнях растений и влаги. Новые ботинки скользят, до смерти пугая Лесанну. Её крик эхом прокатывается по каньону. С растущих вокруг деревьев, взмывают птицы. Лес погружается в тишину. Лесанна икает и садится на ступени, пытаясь вздохнуть глубже. Бриджи пропитываются влагой от ступеньки. Умереть, едва получив второй шанс, было бы комично. Дальше она спускается ещё медленней.

Внизу у озера ещё одна небольшая площадка, от которой идёт мост. Рядом с ним наполовину затонувшая лодка. Она стоит на корме, и нос возвышается над водной гладью. С моста вид на водопад даже лучше, чем наверху. Вода разбивается об острые, выступающие вверх камни. В той части озера полно торчащего из воды мусора, который давно никто не убирает. Стволы деревьев, какие-то тряпки и всё, что принесла река. Озеро внутри кратера не особенно большое. Возможно, вода куда-то уходит. Глаза Лесанны медленно скользят по потоку воды вверх. Там, где река срывается по крутому краю кратера, кажется, что это небо изливается вниз, наполняя огромную чашу, за пределами которой нет никакого мира. Шум водопада забивает уши спокойствием. Рядом с мостом – покосившаяся деревянная скамейка, на которую без сил опускается Лесанна, чтобы перевести дух. Спуск был ужасен, и вид не особенно того стоит.

– Пока не стану вампиром, больше никакого риска, — обещает она себе, закрывая лицо ладонями. Руки немного дрожат от стресса. Здесь как минимум четыре этажа, она бы точно сломала себе что-нибудь, если бы упала.

После короткого отдыха Лесанна поднимается и идёт налево округ озера. У неё нет точного расположения сокровищ, но она помнит описание. Иссохший труп должен быть заметным ориентиром. Если когда-то вокруг озера шла тропинка, то сейчас от неё не осталось никаких следов. Широкие влажные камни и многочисленные кустарники мешали идти вперёд, но место сын барона описал хорошо.

Тело лежит, спрятавшись за камнями. Этот человек перед смертью, похоже, был очень напуган. Судя по очень тонкой и невысокой фигуре, это был или ребёнок, или недоедающий подросток. Одежда частично истлела, скрюченная фигура была покрыта растениями, и труп был заметно надкусан. Странно, что звери не съели его полностью, растащив кости. Должно быть, им лестница тоже не нравится.

С грустью Лесанна видит, что это была юная недоедающая девочка, не старше четырнадцати, с золотисто-карими глазами. Её призрак наполовину скрыт деревом. Большой мшистый камень служит сидением. Короткие, прозрачные, возможно, светлые, волосы собраны на затылке. Из-за призрачной фигуры взгляд машинально тянется к глазам. Они единственное, что в ней наполнено цветом. Она смотрит на подходящую ближе к её телу Лесанну.

– Сомневаюсь, что ты похоронишь мой труп, – говорит девочка и отворачивается. Не похоже, что она ждёт ответа.

– Я могу его сжечь вместо этого, – предлагает Лесанна. Хоронить тело на берегу озера негде, а наверх поднять его будет проблематично. Однако кажется грубым забрать сокровища и оставить беднягу здесь.

– Ты слышишь меня? – девочка резко оборачивается, золотистые глаза удивлённо распахиваются.

– Похоже, что так.

– Похоже?

– Или ты есть, и я вижу тебя, или ты галлюцинация, которую я зачем-то придумала. Надеюсь, что первое. Мне совсем не хочется становиться городской сумасшедшей.

– Я есть.

– Так бы сказала галлюцинация.

– Наверное. Но ты же всё равно поможешь моему телу?

– Да, конечно. Я сожгу его.

– Можно развеять мой прах где-нибудь в другом месте? Я ненавижу, что застряла здесь. Вид был красивым только первое время. Теперь меня тошнит от воды и этих деревьев.

– У тебя есть пожелания?

– Где-то в городе? Где есть дома, и люди, и звери. Где шумно. Я очень давно слышу, только этот чёртов водопад. Не могла отойти от своего тела.

– Хорошо, я так и сделаю, – обещает Лесанна и опускается на корточки рядом с телом. Ей приходится постараться, чтобы вырвать сундук из мёртвых рук.

– Это принадлежало моему отцу. Всё самое ценное, что я смогла найти, – сообщает девочка, стоя рядом. Её, похоже, совершенно не смущает то, как Лесанна обращается с её телом. Она, наклонив голову, только продолжает рассказывать о своей не особенно счастливой жизни.

– Извини, – говорит Лесанна, случайно отломив одну из рук.

В ответ девочка только пожимает плечами и просит:

– Ничего, просто избавься от него, я всё равно чувствую только чёртов холод. Как когда умерла.

– Сочувствую, – искренне говорит Лесанна. Когда она была мёртвой, то не встретила ни одного призрака, но, похоже, просто не там искала. Видимо, души других тоже могут застрять. Вырвав сундук из мёртвых рук, Лесанна сразу открывает его из любопытства. Она надеется, что бумаги сейчас выглядят лучше и их можно будет восстановить.

– Я забрала всё, что нашла и убежала.

– Пожар не твоих рук дело?

– О, это случайность. Отец пытался продать меня какому-то старику. Я же бастард, должна была просто быть рада, что на мне женятся, — со слабым раздражением говорит девочка, — Ну, я не оценила. К сожалению, брат нашёл меня, когда я обчищала отцовский сейф. Попытался остановить, так что получил в лоб подсвечником.

– А зачем ты спустилась?

– Я упала, – она показывает вверх, но там, очевидно, нет никаких следов падения. Она не продолжает свою историю. И так ясно по телу: упав, она сломала ногу и не могла спастись.

Разделив сундук и тело, Лесанна осторожно складывает кости ближе друг к другу. Дерева, подходящего для растопки рядом, нет, так, что достав стило, она выцарапывает руны огня прямо на поверхности костей и пергаментной плоти. Труп мог выглядеть и хуже. Если бы был ближе к воде, то, наверное, распух и был бы полон гнили. Лесанна как-то видела старого утопленника, его выловили из Лики.

– Этот дурацкий сундук виноват, — жалуется девочка, снова заговорив, — Тяжёлый. Я не увидела толком дороги в темноте, поскользнулась, и он потянул меня вниз.

Втолкнуть в руны столько энергии, чтобы кости вспыхнули несложно. Лесанна всегда хорошо направляла магию. Пламя вспыхивает синим, обжигая лицо.

– Потрясающе! – радуется девочка, но не исчезает. К тому моменту, как огонь пожирает кости, проходит не менее часа, и она приобретает унылый разочарованный вид, – я всё ещё здесь.

Пока горел скелет, Лесанна осторожно перекладывала все ценности из сундука в сумку, с которой пришла. Тащить с собой сомнительный тяжеленный ящик она не собиралась. Подняв голову, она прикусила щеку изнутри, пытаясь решить, как сказать девочке, что, скорее всего, никакого выхода не существует. Её-то тело точно было уничтожено «чтобы не вернулась».

– Может быть, что-то ещё нужно сделать, – говорит Лесанна, решив солгать, чтобы утешить. Девочка издаёт грустный звук, и присев рядом начинает комментировать, кому принадлежали вещи и почему она забрала именно их. Её болтовня превращается в мягкий фоновый шум, который не нуждается в ответе.

– Ты раньше других призраков не видела, да?

– Не особо. Может быть, я просто не знала, что они призраки.

– Ага, просто от природы бледные, слегка прозрачные и всё. С кем не бывает.

– Именно, – соглашается Лесанна. На дне сундука красивая витая подвеска, странно похожая на Право Первородства.

– О, это Первородный Дар.

– Что?

– Семейная подвеска. Моя пра-пра-пра не помню, какая, бабка была младшей среди дочерей императора. Юная инфанта сбежала и вышла замуж за мелкого барона. К счастью, он по-настоящему её любил, так что брак был счастливым. Его носила моя бабушка до смерти, а потом отдала мне, как единственной девочке. Когда родилась моя сестра, то отец отобрал его. Сказал, что в будущем отдаст ей, как «законной» дочери.

– Он прямо лучик солнца.

– Ага, он такой. Бесконечно тёплой души человек был.

Девочка издаёт испуганный звук, когда Лесанна поднимает подвеску, чтобы тоже забрать её. Призрачная худая фигурка начинает таять.

– Спасибо, – с искренней и безграничной благодарностью говорит девочка, прежде чем растаять окончательно. Когда она улыбнулась напоследок, то Лесанна с горечью подумала: вот кто мог быть похож на солнечный лучик.

Она остаётся одна на берегу озера. Тянуть больше не имело смысла. Пепел и остатки костей занимают место в сундуке, когда Лесанна не находит ничего другого, столь же подходящего. Проверив все бумаги и сокровища, она чертит на песке новый рунический круг и возвращается домой, прижимая к груди тяжёлый сундук.