11.1. Гарпии

Хорошие леди не пьют в тавернах типа «Утонувшей фляги». Им и в Метрополь не положено ходить, говоря откровенно, но там-то Лесанна была в маске, а здесь сидит, сбросив плащ. Повесила его на спину стула, открыв наёмникам свои белые волосы. Они в любом случае через пару дней узнают кто она.

– Эй, Воро-Бей, – зовёт Мэйлис через стол светлую эльфийку, ухмыльнувшись, – готова к новому заданию с охраной?

– Ой, – фыркает Ния, – пошла ты к…

– Язык, – прерывает её Алолин. Ния бросает взгляд на Лесанну и закатывает глаза, беззвучно говорит в сторону дроу оскорбления, которые легко прочитать по губам.

Лесанна, переведя между наёмниками взгляд, спрашивает:

– Почему Воробей? Не из-за того же, – она машет рукой, вверх, вниз указывая на эльфийку и имея в виду её вид, – что ты маленькая?

– Ха! – смеётся серый орк, снова толкая Нию вбок. Лесанна не прекратит поражаться тому, что эта маленькая тощая девушка никак не реагирует на толчок такой силы. Она даже не морщится! – Правильно говорить Воро-Бей.

– Я так и сказала?

– Нет, – орк качает головой, – Ты назвала её воробей, как пичугу, а она Воро-Бей. Это другое.

– И у этого есть история, – кивает Кахыр, – у всех имён есть история.

– Вот наш лидер…

С разных сторон слышатся хором:

– Курица-мать.

– Наседка.

Наёмники смеются, а Алолин закатывает глаза и раздражённо постукивает по столу, активируя выцарапанные на нём руны. Когда только успел? С разных сторон смех прерывается несколькими вскриками, но от этого наёмники только больше и громче ржут. Да так, что оба стола трясутся.

– Буревестник, – говорит Алолин с некоторым раздражением, – не слушай этих придурков, они просто недоросли.

– Ой, шеф такой изысканный, – фыркает мужской голос, обладатель которого пока не представился, но Лесанна уверена, что уже много раз его слышала. Опасаясь, что вспыхнет конфликт, она спрашивает:

– Так откуда имя Воро-Бей?

Рассказывать с воодушевлением начинает серый орк, которого Лесанна тоже ещё не знает по имени.

– Ну, как всё было… вот против нас, значит, человек сто, не меньше. Местных с трудом сколотили в какое-то подобие ополчения, я честно сказать думал, что всё, здесь мы с Нией подохнем, а родители и не узнают.

– Не то чтобы им не всё равно, – фыркает эльфийка.

– Да ладно, батя точно расстроился бы, он же нежный!

Ния в ответ только фыркает:

– У нас ещё семь сестёр и братьев, Ньёрд.

Орк толкает её в плечо снова, а Лесанна растерянно моргает, пытаясь понять, что только что услышала. Она пропускает часть истории, пока смотрит между Нией и орком, пытаясь понять, похожи ли они, но выходит не очень. Ньёрд очень-очень очевидно имеет кровь серых орков, а Ния совершенно ясно, что эльфийка.

– Они ещё и близнецы, – шепчет на ухо Лесанны Мэйлин ухмыляясь. Ньёрд между тем болтает, рассказывая о том, как они с сестрой застряли, обороняя какую-то деревню от разбойников.

– Приготовили мы, значит, несколько ловушек.

– Воняло жуть – вставляет Ния.

– Говну и положено вонять, – фыркает, отмахиваясь Ньёрд, и говорит: , – воняло на всю округу, но что поделать. Зато в такую провалишься – даже если чудом не встанешь на кол внутри – весь в говне путь продолжишь.

– Наш бы славный лидер бился в припадке от такого, – смеётся Кахыр, кивая на Алолина, который стоило признать, даже в довольно грязной таверне выглядел величественно. И не одного пятнышка на растрёпанной одежде. Лихой наёмник из бульварного романчика. Лесанна моргает мгновение глядя на него, и отворачивается. Как человек вообще может быть таким красивым?

– Мы двое – единственные с оружием, – продолжает Ньёрд, повысив голос, – у меня секира, у Нии её лук. Местным отдали наше запасное оружие, да в основном они всё равно чисто с вилами да топорами были.

– Топор — отличное оружие! – Возмущается Кахыр тут же и все вокруг шикают на него, из-за чего Лесанна уверена, что это не первый раз, когда происходит этот обмен.

– Да-да, – кивает Ньёрд, – в любом случае мы, значит, как могли приготовились, ловушек накапали, кольев туда натыкали да говном залили со всех окрестных туалетов.

Лесанна морщится от подробностей и частоты упоминания, стараясь не думать о последствиях ранения после такой ловушки.

– А вместо разбойников появляются эти вот, – Ньёрд кивает на людей вокруг, – Гарпии жадные, им, видите ли, кто-то по дороге рассказал, где лагерь искать, но кое-кто топографический кретин и свернул не в ту сторону.

– Это была странная инструкция, – тут же защищается Алолин.

– Конечно, шеф, очень странная, на развилке направо, это не всем понятно, – кивает Кахыр.

– Там не было уточнено, на какой развилке.

– Да, но ты же всё равно повернул налево.

Наёмники посмеиваются, а Ньёрд после паузы продолжает:

– Вот, значит, мы-то с сестрой разбойников ждём, а здесь эти из леса вываливаются, Кахыр ещё орёт на всю округу.

– Я жрать хотел! Мы по лесу с утра бродили!

– Нам откуда знать было? – фыркает Ния, закатывая глаза.

– Точно, – кивает Ньёрд, – в общем они вываливаются, ругаются, все буйные, ну как обычно, а темно, ни зги не видно, мы не знакомы. Ну, Нийка орёт: воров бей! И давай стрелять по ним.

– У меня шрам остался, – тут же влезает снова Кахыр и тянет ворот широкой рубахи в сторону, пытаясь показать плечо. Когда слышится треск слишком натянутой ткани, он получает пинок под столом от Алолина, чтобы успокоился.

Лесанна моргает мгновение, а потом смеётся с остальными наёмниками. Эта история кажется ей глупой и странной, но Ньёрд забавно жалуется на то, что Гарпии пытались отжать их заказ.

– Да с деревни всё равно нечего взять было, – жалуется Мэйлин, – селяне пытались вручить нам три десятка мешков пшена.

– Мы забрали награбленное разбойниками, – вклинился тихо Алолин, глядя на своих людей, – Не верь жалобам этих лоботрясов.

Он мягко улыбается, и Лесанна не может не вздохнуть. Слишком очаровательный. Он длинным ногтем чертит ещё один рунескрипт. С такой лёгкостью, будто стол из песка, а не дерева. Лесанна чувствует, как руны наполняются магией, видит свечение и задаётся вопросом: что он сделал на этот раз? Спрашивать кажется невежливым. Она отворачивается, смотрит на веселящихся наёмников.

– Они могут выглядеть нелепо, – говорит Алолин, возвращая себе внимание леди, – но они отличные люди. Вы будете в безопасности.

– Спасибо, – кивает Лесанна.

– Ладно, – он кивает и, отвернувшись, наклоняется к сидящему с другой стороны от него человеку. Оставляет леди в покое. Остальные продолжают веселиться.

– Эй, это ведь профессор Гринанграсс? – резко спрашивает Кахыр. Его громкий голос заставляет остальных наёмников тоже поднять головы и посмотреть туда же, куда смотрел орк. Знакомая фамилия привлекает и внимание Лесанны тоже. Ей приходится встать, как и Мэйлис. Дроу такая же невысокая.

– Может попробовать его запугать, чтобы расплатился? – предлагает Ния, морща в раздражении нос. Точно такое же выражение лица у Ньёрда и Лесанна наконец-то видит их сходство.

– Его уже запугивали, – качает головой Алолин, постучав по столу, – это бесполезно. Он знает, что-то пустые угрозы.

– Никто не убивает должника, – кивает Кахыр, – а покалечить его чревато.

– Чем? – тут же спрашивает Ньёрд, – он стольким должен!

– Капитану Стражи он тоже должен, – кивает Ния, – я поспрашивала.

– Его семья в милости у императора, – с ощутимым раздражением отвечает Алолин, тяжело вздохнув, – угрозы бесполезны, и он знает это, сказал же.

Переводя взгляд между разбойниками и аристократом, Лесанна жуёт нижнюю губу размышляя. Адриан Гринанграсс известен не слишком приятным характером, плохим чувством юмора и склонностью заваливать всех студентов, которые ему не нравятся. Настолько известен, что студенты Императорского университета стараются избегать его как проказы. Из-за богатств семьи и их особенного положения его никто не трогает. Мало кто хочет иметь проблемы с Главным Судьёй и его детьми. Из прошлой жизни Лесанна помнит, что семья сохраняла свою неприкосновенность, пока Адриан не решил, что хочет Лиандру. Его не смутил её брак, что не понравилось Натану, на то момент уже ставшему императором. Только тогда власть семьи рассыпалась. Сразу оказалось, что ещё цесаревич Харон расследовал действия Главного Судьи.

– И он много вам должен?

– Не обращайте внимания, леди, – тут же отвечает Алолин, кинув взгляд на Мэйлис, чтобы молчала. Та фыркает и отодвигается, – учитывая время, вам стоит вернуться в поместье.

– Я в состоянии позаботиться о себе, – тут же отказывается от сопровождения Лесанна, не желая искать способ попасть в дом тайком при свидетелях.

– Леди…

– Нет-нет, – она машет рукой, – я думаю, что я могу помочь с получением долга от Гринанграсса.

Несколько секунд Алолин молчит, потом Лесанна улавливает в его взгляде какой-то намёк на жалость. Она не уверена, что это так, пока мужчина не открывает рот.

– У вас не так много влияния, – осторожно говорит он. Лицо как маска вежливого терпения, он едва ли может скрыть некоторую снисходительную опеку в своём голосе. Ровно столько, что хочется ударить его.

– Я прекрасно в курсе своего отсутствующего влияния, – фыркает Лесанна, – я не собираюсь становиться героиней сплетен. Однако у меня правда есть идея. Семья Гринанграсс не бедствует, у Адриана определённо есть возможность выплатить долги, он просто не хочет этого.

– Тогда я весь внимание.

– Подойдём к нему?

– Вы уверены в том, что у вас всё получится?

– Ну, это, по крайней мере, испортит ему настроение на некоторое время.

– Это меня тоже устроит, – кивает Алолин и, поднявшись плавным движением, предлагает Лесанне локоть. Он определённо не может быть просто каким-то крестьянином. И это он вспоминает о том, чтобы прихватить её плащ.

– Благодарю.

– Пожалуйста, – пожимает плечами Алолин, усмехнувшись, – мне слишком интересно, как вы хотите хоть немного испортить жизнь Гринанграссу. Надеюсь это не какое-то проклятие?

– На нём, говорят, защит не меньше, чем на казначействе, – фыркает Лесанна, – это было бы безумием.

– Почти столько, – кивает Алолин, тем признаваясь, что он, возможно, проверял эти защиты. Может быть, решил, что это не стоит усилий?

Они идут через трактир, огибая шумные компании. Лесанна чувствует тонкий поток магии вокруг себя несколько раз и руку на плече. При этом Алолин ничего не говорит. Столик Гринанграсс выбирает в центре, чтобы оглядеть зал Фляги. Он, должно быть, собирает людей в очередную бессмысленную экспедицию, в которой позднее присвоит себе чьи-то открытия.

– О, Буревестник! У меня как раз есть работа! – радостно восклицает Адриан, увидев подошедших к нему. Лесанна садится за стол, мило улыбаясь. Адриан к счастью не посещает те же мероприятия, что она, поэтому не знаком с её лицом. Несмотря на «уникальную» внешность, на самом деле в империи есть и другие люди, унаследовавшие императорские черты.

– Вы нам должны ещё за прошлую работу, – отказывается Алолин, садясь рядом с Лесанной.

– И вы думаете, что я собираюсь платить?

– Если не хотите, чтобы мы испортили вашу жизнь, то да, – улыбаясь, говорит Лесанна.

– И каким же образом вы это сделаете? – с искренним любопытством спрашивает Адриан, даже подавшись вперёд. Он опирается локтями на не слишком чистый стол и, кажется, искренне, глубоко заинтересованным. У него странный золотистый оттенок глаз, который немного смущает Лесанну. Как будто в них есть что-то особенно-знакомое.

– Мы скажем всем остальным, что вы этот долг отдали.

– Извините?

– О, у вас проблемы со слухом? Я могу сказать громче.

– Нет! – тут же реагирует Адриан, отодвигаясь от стола, – я услышал вас. Не понимаю, с чего вы решили, что это напугает меня.

– Вы должны денег инфанту, – со смешком напоминает Лесанна, точно зная, что это уже произошло. Светское общество сочло Натана глуповатым после того, как стало известно о его споре с Адрианом. И это было ещё до свадьбы Лесанны, это оскорбление молодой император тоже не забыл.

– И он будет ждать, как и другие, я всего лишь профессор и не зарабатываю так много. Суд уже лишил меня получаемой зарплаты, я гол как сокол.

– Конечно, – кивает Лесанна, – но инфант будет так сильно раздражён, что вы вернули самостоятельно долг кому-то кроме него. У вас есть два дня, прежде чем он и все остальные ваши «кредиторы» узнают, что вы вернули кому-то долг. Только представьте, сколько писем и гневных визитов вы получите. Разве ваш отец не будет раздражён?

– Это шантаж!

– Два дня, – повторяет Лесанна, – потом вас ждут весёлые месяцы, когда каждый, кому вы должны, вспомнит об этом и напомнит вам о себе. Надеюсь, никто не будет слишком оскорблён.

Кивнув напоследок, леди поднимается, и Алолин молчаливо следует за ней. Что-то в его взгляде говорит ей, что он невольно восхищён.

– Даже если это не поможет – мне нравится, что он нервничал, – признаёт наёмник, – большинство уже отказалось от работы с ним, потому что он случайным образом выбирает, кому в итоге будет платить, а кому нет.

– Он также оплачивает и свои карточные долги, – вздыхает Лесанна, – если он не выплатит ваш гонорар, то стоит в самом деле распространить слух, что он сделал это.

– Выплатить долг кому-то одному – не столь важно.

– Когда я вернусь из Крюгот, я добавлю к этим слухам деньги, которые он должен моему отцу.

– Мило, – улыбается Алолин, – однако сейчас я должен настаивать на том, чтобы проводить вас, леди.

– Я, правда, не хотела бы…

– Я не могу позволить своему нанимателю умереть.

Лесанна пытается сдержать раздражённый вздох. Удирать от Алолина было бы очень непродуктивно, учитывая, что через несколько дней они встретятся. Смирившись с этим, она следует за ним к столу наёмников. Пишет детали времени на подтолкнутом ей листе бумаги и позволяет вывести себя из Фляги.