13.1. Воспитание семьи Мимир

В одиночестве, глядя на цветы, Лесанна чувствует умиротворение. Лёгкий шум раута не мешает ей. Звуки арфы из музыкальной комнаты звучат приятно. Несколько леди музицируют, кажется, кто-то даже поёт. Толанд где-то ходит, организовывая своё очередное провальное предприятие. Хайда пока не видно, как и Лиандру. Во внутреннем саде сладко пахнет цветами, и солнечный свет красиво преломляется через хрустальную крышу. На маленьких плетёных креслах в округе сидит ещё несколько человек. Все достаточно далеко, чтобы не мешать друг другу. Из этой нежной атмосферы созерцания Лесанну вырывает знакомый и раздражающий писклявый голос:

– Стоило ожидать, что ты бездельничаешь где-нибудь.

Отвечать на выпад нет никакого желания. Лесанна игнорирует сестру мужа, продолжая созерцать цветы. Они куда приятнее. Алекса сердито сопит и отказывается понимать намёк, продолжая говорить. Её голос повышается с каждым словом, – Забилась в угол и не делаешь ничего полезного!

Лесанна прикрывает устало глаза, не особенно слушая. Стоило ожидать, что Алекса разыщет её и найдёт к чему придраться. Общее семейное хобби Мимиров.

– Мой дорогой брат старается один на благо всей семьи, а ты просто… сидишь! – бедняжка аж задыхается от праведного гнева, с которым едва может справиться.

Со смирением Лесанна всё же переводит взгляд с чудесных цветов на свою совсем не прелестную золовку. Растерянно моргает, медленно оценивая весь вид леди. Кажется, корсет того и гляди лопнет на пышной груди. Поразительно, что консервативный барон Дагрсон выпустил жену из дома в таком наряде.

– Муж на тебя совсем не смотрит? – с любопытством спрашивает Лесанна не сдержавшись. Немного наклоняет голову к плечу, пока оценивает весь яркий наряд золовки. Та запинается на очередной какой-то тираде, резко замолкнув. Лицо медленно краснеет, она открывает и закрывает рот, словно выброшенная на берег рыба. Сощурившись, тяжело дышит, видно, как пытается не начать кричать. Похоже, какое-то воспитание Сисилия дочери всё же дала, но ума у неё недостаточно, чтобы отступить.

– Пытаешься оскорбить меня? – возмущается Алекса, вздёрнув нос, словно это не она мгновение назад задыхалась из-за правдивости замечания, – Эверетты поэтому такие нищие, что ты выгоду не способна заметить, даже когда тебя к ней отвели? Этот раут – прекрасная возможность обсудить дела!

Лесанна закатывает глаза. Она сегодня слышала, как Солар Дагрсон уговаривал кого-то сыграть с ним в малуинский гамбит, а не обсуждал торговые сделки. Алекса явно общается с братом чаще, чем с мужем. Или тот просто не видит смысла пытаться вложить в голову жены хоть капельку ума. Это Толанд сейчас носится, пытаясь обсудить дела с людьми, пришедшими отдохнуть и покрасоваться. К сожалению, леди Дагрсон несёт на волнах искреннего возмущения и гнева:

– Мой бедный брат в одиночку отдувается за семью, хотя ты его жена, и должна поддерживать его! Тоже стараться ради семьи! Только позоришь его!

– Да он и сам с этим справляется…

Лесанна бормочет это, не ожидая, что Алекса вообще заметит, что ей что-то ответили. Та, однако, комментарий слышит и снова краснеет, в этот раз какими-то странными пятнами:

– Как ты…

– Смею? Ну же, вы с Сисилией знаете другие слова? Всегда одно и то же. Да и сейчас меня едва ли слышит кто-то, – Лесанна кивает на опустевший с этой стороны внутренний сад. Слушать визгливый голос Алексы никто не захотел.

– То есть оскорблять моего брата, когда тебя никто не слышит – нормально по-твоему? Так должна поступать благородная жена?

– А ты думаешь нужно при свидетелях?

– Что?

– Что? – с пустым лицом переспрашивает Лесанна, сдерживая усмешку – я не против. Давай позовём всех? Может, муж заодно заметит твой наряд и оценит старания на его благо?

– Ты… – Алекса издаёт задушенный звук, с очевидным трудом подавляя свой гнев. Взгляд её мечется вокруг: в саду никого нет, но окна открыты. Что-то неразборчиво прошипев, она гордо поднимает голову и уходит. Из-за пышных юбок она сбивает изящную напольную вазу. Вздрогнув, отшатывается от неё и хватается за стеклянные двери, чтобы не упасть. В павильоне она скрывается, не обернувшись больше.

Оставшись в одиночестве, Лесанна возвращается к созерцанию цветов. В отличие от прошлой жизни этот раут можно назвать удачным. Её никто не трогает, и сама она никуда не рвётся. Жаль, что нельзя воспользоваться обстоятельствами, чтобы завести знакомства. До развода любое её действие будет во благо мужа. Толанд помощи не заслуживает.

Постепенно вокруг снова появляются люди, некоторые косятся в любопытстве на леди Эверетт.