5.1. Первородный Дар

Допив чай, Лесанна неторопливо возвращается в свою комнату. Сегодня дверь за ней никто не запирает. Наказания кончилось. Сисилия никогда не говорила, сколько они должны длиться, это часть «воспитания». У неё и Толанда одинаковое умение вертеть словами и избегать информации. Для Лесанны это иногда похоже на то, что она не слышит части разговора. Будто или есть кто-то третий, или слова просто остаются в голове этих двоих. Их манера речи путает людей. Необъяснимо, что это не портит их жизни. Закончилось наказание или нет – это не важно. Сегодня нужно пойти раздобыть ещё золота. У Лесанны есть несколько воспоминаний, ещё несколько мест, которые стоит проверить сегодня и завтра.

Булочки всё ещё спрятаны под одеялом и не выглядят особенно аппетитно. Особенно в тех местах, где на них видны следы маленьких зубов. Карни лежит на подушке кверху круглым пузом, счастливо сопит. Руны, высеченные на его магических оковах, светятся. Сев на кровать, Лесанна изучает их. Похоже, они предназначены только отслеживания. Места на оковах немного из-за их размера, так что торговец сделал очевидный выбор. Свечение может означать, что кто-то активировал поиск.

Карни удивлённо пищит, когда его будят, подняв на руки. Зверь раздражённо вертится, пытаясь выскользнуть из рук Лесанны. Зверь издаёт возмущённые трогательные звуки, которые трудно игнорировать.

– Прекрати ругаться, — раздражённо требует Лесанна, закатывая глаза. Ей приходится наклониться и зажать Карни своим телом, чтобы немного вытянуть его лапку, осматривая размер замка, — Я просто хочу снять оковы! Не ёрзай!

Она выпускает его, чтобы поискать в комнате что-нибудь подходящее для взлома маленького замка. Научилась этому в прошлой жизни ради того, чтобы покидать свою комнату. Не то чтобы слуги могли что-то сделать против. Они в основном молчали, чтобы не провоцировать конфликты в доме.

Толстая игла для вышивки, с некоторым трудом, входит в замок. Требуется больше времени, чтобы открыть его, чем для взлома двери. Карни то и дело недовольно пищит, но послушно не дёргается, позволяя держать свою лапку. Лесанна начинает думать, что ничего не получится, когда всё же слышит едва различимый щелчок. Карни сразу в благодарность восторженно пищит. Трётся острой мордочкой о руку с иглой. У него восхитительно-милый вид, вызывающий улыбку. Выразив свои чувства, зверь, соскользнув с коленей, быстро исчезает под одеялом.

– Ленивый соня.

Оковы остаются в руках Лесанны. Они выполнены аккуратно, есть маленькая декоративная резьба. Из-за неё пришлось отказаться от контролирующих рун, насколько можно судить. Похоже, что Карни был ценным товаром. Торговец заботился о его внешнем виде. Маловероятно, что это от того, какой он милый. Нужно обязательно выяснить, какого он вида.

Осматривая оковы, Лесанна приходит к выводу, что их разрушение не поможет. Даже наоборот. Если уничтожить – то след магии всё равно приведёт к поместью Мимир. Лесанна знает, что у Толанда есть связи с Ночным рынком. Он никогда не занимался живым товаром, но рисковать страшно. Не говоря о том, что на рынке её видели, она всё-таки делала там покупки.

Взгляд машинально тянется к окну. Совсем глупая идея – просто выкинуть оковы. К сожалению, это не поможет. Далеко она их не кинет; дураку будет ясно, что они взломаны; рунический след всё равно приведёт в поместье. Руны всё ещё светятся.

Нет, – думает Лесанна, качая головой, – бессмысленно просто выкидывать их в окно. Стоит просто взять с собой в лес.

Приняв решение, она переодевается из платья в мужской камзол. Собирает свои длинные приметные волосы в косу вокруг головы. Освобождает волшебную сумку, которую ей впихнул старик на Ночном рынке. Сумка и, правда, удобная. С клапаном. С несколькими карманами и хорошими чарами. Лесанна запирает дверь на три с половиной оборота. Наполовину повёрнутый ключ нельзя вытолкнуть. В гардеробной под ковром теперь спрятан большой рунический круг свободного направления. Начертить его отняло половину ночи. Перед отъездом его потребуется стереть или запереть гардероб рунами.

Место, в которое Лесанна перемещается, это заброшенная смотровая площадка, принадлежащая когда-то какому-то обнищавшему барону. Построенная на крутом склоне кратера, в котором располагается озеро.

Однако, открывающийся с неё захватывающий вид, на маленький водопад, никак не изменился. В прошлой жизни Лесанна не имела возможности насладиться видами.

***

Мышцы плеч неприятно тянет, из-за связанных за спиной рук. До опушки Лесанну везли как мешок с картошкой, закинув на круп лошади. Через лес по едва заметной заброшенной дороге её несёт на плече огромный орк. Ни один бандит не пытается с ней поговорить, они и между собой не особо болтали в дороге. Почти весь путь от столицы проходил с редкими командами друг другу или лошадям.

– Нужно было покупать драколисков, — начинает ворчать орк, поправляя скатывающуюся Лесанну. Для бандита и похитителя он действует очень осторожно. Удивляет, как он старается меньше к ней прикасаться. К сожалению, из-за этого она активно скатывается с изношенного наплечника.

– У них цена дикая!

– Они и сами ого-го! – грохочет орк в ответ.

– Нам не по карману драколиски, да и им же уход нужен.

– Я бы мог, чего-сь сложного, — отмахивается орк.

– Что, сразу за стаей? Не смеши меня.

Лесанна предпочла бы, чтобы они поговорили о причинах её похищения. Деревья вокруг кажутся полностью одинаковыми, так что невозможно запомнить дорогу. Под ногами разбойников – небольшие плиты, потрескавшиеся от времени. Между ними и через трещины пробивается трава. Сами плиты заросли скрывающим шаги мхом. В некоторых местах их из земли выломали корни деревьев. Вися вниз головой это всё, что Лесанна нормально видит. Вдобавок, вынуждена слушать обсуждение ездовых животных, вместо чего-то полезного. Возможно, стоит просто уйти.

– Они по лесу могут ходить, выносливые, — орк начинает хвалить драколисков, которых, похоже, очень любит, не забывая ворчать, — А лошадей пришлось у дороги оставить.

– Но следить за ними потом. Их кому угодно не перепродать!

– Зачем их перепродавать? Мы же щас из города свалим.

– С какой стати? – в разговор вмешивается ещё один голос, немного скрипучий и явно раздражённый.

– Как иначе-то? – удивляется орк и снова поправляет Лесанну на плече, — леди-то родня императору.

Слышно, как кто-то, запнувшись за одну из плит, громко ругается. Похоже, что этих людей наняли, не сообщая подробности. Если бы Лесанна была напуганной жертвой, то это подходящее время, чтобы подать голос и умолять отпустить её. Если бы она была вдобавок дурой, что хочет застрять в одиночестве посреди леса.

Наёмники громко ругаются, выражая недоверие конструкциями разной лингвистической сложности. Лесанна пытается запомнить некоторые слова, которых никогда раньше не слышала. Похоже, что эти люди знают несколько языков и с лёгкостью их смешивают. Орк же, который её несёт, так спокоен, что это вызывает восхищение. Неважно, глупость ли это или хладнокровие. Он, должно быть, много пережил.

– Да по ней же видно: ещё пахнут сходно, выглядят похоже.

– Ты издеваешься? – медленно спрашивает один из гневных голосов.

– Нет, правда.

– Кахыр, — зовёт орка кто-то странно-спокойным голосом. Лесанне хочется поднять голову, чтобы увидеть этого человека. Толанд может, и был потомком сирены, но этот человек, казалось, мог бы очаровать любого монстра, просто словами. Будь то даже нежить.

– Да, шеф?

– Ты уверен?

– Конечно, мой прошлый отряд император во время войны с горняками нанимал. Отбивали, когда Лунный колодец – я рядом как раз оказался. Ух и крут он в бою, не то что шкет его младший.

За этими словами орка Кахыра, следует недолгая тишина. Лесанна видит, что несколько человек прекращают идти и отстают. Орк же продолжает двигаться, игнорируя или просто не замечая чужую реакцию.

– Дерьмо.

– Шеф? – удивлённо спрашивает Кахыр, оборачиваясь и ещё раз поправляя Лесанну на плече.

– Я не знал, — с раздражением отвечает человек, которого орк называет «шеф», — Ириас, иди к лошадям, предупреди остальных, что мы после этого дела уходим на Север. Придётся затаиться.

– Ну, — вздыхает Кахыр, тоже что-то, поняв, — дерьмо.

Из леса, под яркие солнечные лучи, отряд наёмников выходит в плохом настроении. Все они в основном молчат, изредка слышны тихие жалобы. Кахыр снова поправляет Лесанну на плече, помогая не упасть. По крайней мере, ей не приходится идти в туфлях по переломанным плитам, рискуя упасть.

Её приносят к старой смотровой площадке. На покосившихся белых столбиках — обвалившаяся крыша, с которой свисает плющ. Перила с двух сторон выломаны и лежат рядом. Кое-как они сохранились с дальней стороны площадки, что нависает над обрывом.

Здесь плиты под ногами немного целее из-за расступившихся деревьев и отсутствия корней. Кахыр осторожно ставит Лесанну на ноги и почти вежливо подталкивает вперёд. Она бросает на него не особенно довольный взгляд. Перед ней четыре человека. Она знакома с бароном Бут. Он занимается производством оружия. Остальных она видит впервые.

– Здравствуйте, герцогиня, ничего личного, – протяжно Барон Бут. У него медовые интонации, натренированные бесконечными балами и чаепитиями. Он протягивает Лесанне руку, рассчитывая, что она предложит ладонь для приветственного поцелуя. Его лицо немного вытягивается, когда она остаётся неподвижной. Кахыр закатывает глаза со звуком. Лесанна уверена, что физически слышит, как орк это делает, когда развязывает её руки. Как будто каменные шары перекатывают, и они сталкиваются друг с другом. Барон Бут качает головой в недоумении, словно не он нанял этих людей. Лесанна всё же протягивает ему руку для приветствия. Нет необходимости быть злой, она сильнее всех присутствующих и всё равно уже позволила себя похитить.

Барон с высокомерием не считал Лесанну угрозой. Что и не удивительно, он был высоким мужчиной с военным прошлым, а она – хрупкой леди, которая, по его мнению, никогда не держала в руках ничего тяжелее веера. Именно поэтому он отпускает наёмников:

– Свободны, – его высокомерный тон не нравится никому из них. Оборачиваясь, Лесанна видит, как некоторые из них морщатся. Кахыр медленно кивает, когда она смотрит на него. Это очевидное прощание. За ним повторяют несколько наёмников, должно быть, вспомнив, что она в каком-то родстве с императором. Бедняги уверены, что барон испортил им жизнь. Он отдаёт их лидеру мешок с платой, но никто не выглядит особенно довольным. Они также не прощаются, из-за чего охрана позади борона бурчит об отсутствии манер.

– Чего ждать от челяди, схватившей мечи.

– Да уж, выше им не подняться.

– И не говори.

Лидер наёмников уходит последним. Лесанна ожидала, что он что-то скажет, но проверив оплату, этот человек уходит, не прощаясь. Барон Бут выглядит немного недовольным из-за этого, поэтому ворчит:

– Посмотрим, найму ли я вас снова.

Слышавший это лидер, не оборачиваясь, поднимает руку, чтобы помахать. Лесанна почти ожидает, что он покажет какой-нибудь неприличный жест. Однако он просто уходит. Угроза не вести дел бессмысленна, когда эти люди собираются покинуть столицу. Барону стоит быть благодарным, что они не убили его. Им ведь кажется, что он их подставил.

– Что же, Леди Мимир, — обращается барон к Лесанне, всё так же мило улыбаясь, — следуйте за нами, и вы не пострадаете.

Угроза, конечно, не пугает, но любопытство вынуждает подчиниться. Этот человек в обществе известен как благоразумный делец. Похищение герцогини — максимально неразумное действие и точно не благое. Лесанне также интересно, куда её поведут. Единственное здание, которое она видела поблизости — сгоревшее поместье, от которого остался разрушающийся брошенный скелет.