2.2. Имитация добра

Кабинет переполнен неприятными воспоминаниями. Красное дерево, окрашенное в её стыд. Тёмно-серые штофные обои, как беспробудный ночной кошмар. Массивная мебель, подобно давящему року, заполняет кабинет. Какая безвкусица. Здесь Лесанна меньше всего ощущала себя герцогиней Эверетт. Она терпела косвенные оскорбления и смешное в своей наглости поведение мужа. Оглядываясь назад, она осознаёт, каким нелепым он был. У неё не было причин его бояться или слушаться. В империи есть разводы, а неравность их брака была на её стороне. Будучи юной и неопытной, она позволила вытирать о себя ноги, почти не сопротивляясь. Воспитание не позволяло ей кричать и требовать. Гордость не давала жаловаться или умолять.

Помня о своей цели, быть сосланной, Лесанна не утруждается приветствиями. Они одни в кабинете, и она не помнит, когда именно Сисилия начала давить на неё, требуя реверансов. Определённо вначале Мимиры имели некоторые границы. Толанд не поднимает глаз, сосредоточенный на каких-то бумагах. Вдумчиво читает, слегка хмуря густые тёмные брови. Он раздражающе красив, с этим нельзя спорить. У него нет никакого военного опыта, но из-за широких плеч и высокого роста он кажется очень мужественным. Многие леди в будущем будут падать в обмороки при виде него. Лесанна помнит, как на чаепитиях, от посещения которых она не смогла отказаться, частенько слушала о том, как ей повезло. Постепенно это превратилось в злую иронию. Леди завидовали из-за публичного поведения Толанда, не зная, какой он дома. Взгляд его потусторонне-голубых глаз проникает в душу, заставляя слушать всё, что он говорит. Откинувшись на спинку неудобного маленького диванчика, Лесанна разглядывает мужа. Может быть, слухи о том, что у него кровь сирены – не выдумка.

И в этот момент Толанд наконец-то говорит:

– Я более чем уверен, что просил тебя быть тише воды, ниже травы, не вызывая никакого шума. У меня сейчас переговоры с семьёй Гринанграсс, и публичная репутация очень важна. Неужели было так сложно проявить немного осмотрительности?

Он замолкает, подняв глаза. На красивом лице отражается недоумение. Лесанна смотрит в ответ пустым взглядом. Едва ли она вообще помнит, о чём он говорит. Она даже смутно не представляет себе, в чём выражается «неосмотрительность», за которую её ругают. Леди Сисилия тоже не оставила никаких подсказок.

- Прекрати ссориться с моей матерью, — просит Толанд, удивляя нежностью голоса. Он звучит так тепло, что хочется растаять, так мягко, словно пёрышко щекочет сердце.

- Надеюсь, её вы об этом же попросили, дорогой муж, — с нежной улыбкой отвечает Лесанна. Она видит его насквозь. У него ещё нет того устрашающего опыта манипуляций, и этот ненатуральный избыток доброты в его голосе очевиден. Ему ещё далеко до того мужчины, с чьих рук будет есть император.

- Мама только хочет, чтобы ты не разрушала репутацию нашей семьи.

- Если вам так кажется…

- Лесанна.

- Да, дорогой муж? Вы ещё что-то хотели?

- Я собираюсь в поездку на осмотр территорий, — говорит Толанд, тяжело вздыхая, — Это займёт, временя. В худшем случае меня не будет в столице полгода. Я не хочу получить от доктора письмо, что вы довели мою матушку до могилы!

- Зная вашу матушку, — отвечает Лесанна, — доктор это напишет скорее обо мне.

- Хватит. Если ты не можешь вести себя хорошо, то я буду вынужден принять меры.

- Поставите меня в угол, муж? Или прикажете выпороть?

- Лесанна!

- Что? Вы, кажется, думаете, что я ребёнок, а не ваша жена.

- Вас определённо недостаточно пороли в детстве, — с раздражением отвечает Толанд, качая головой и выглядя так, словно смертельно устал. Он так явно переигрывает, что Лесанне хочется смеяться. Это немного истерическое желание, которое она с трудом сдерживает. Как она могла когда-то покупаться на это? Её обычно холодный и равнодушный муж всегда манипулировал ею, чтобы убедить слушаться. Он определённо считает её полной дурой. Она и была таковой, учитывая, что его внезапная эмоциональность всегда работала с ней. Каждый раз она верила, что он искренен.

- Ну, я же герцогиня, кто бы посмел? Вы на мне потому и женились. Мой титул. Мои земли, на осмотр которых вы хотите отправиться. Ваша матушка вот точно забывает об этом.

- Матушка хочет как лучше.

- О, она так говорит, — соглашается Лесанна, — это определённо помогает смириться, когда она оскорбляет меня.

В кабинете воцаряется тишина. У Толанда сложное выражение лица: что-то похожее на запор. Бедняга не может решить, что сказать, учитывая, что жена внезапно ведёт себя так нагло: как будто вырастила хребет и вспомнила о причинах их брака. Он ещё не понимает, что так и есть. Лесанна мягко улыбается. Она не хотела выглядеть необычно, но полностью забыла об этом, увидев Толанда. Теперь он не понимает, как вести себя. У него был какой-то план, который полностью разрушен. Молчание между ними затягивается.

- На следующей неделе, — говорит Толанд, отбросив фальшивые эмоции и выглядя снова как безразличный истукан, — Я отправлю вас в семейное поместье. Раз уж вы так не ладите с моей матерью – это и для вас лучше.

В ответ Лесанна фыркает:

- Какая трогательная забота.

- Как вы верно указали: вы моя жена, а не ребёнок. Я буду рад, если и вы будете помнить об этом не только когда вам что-то нужно, — с короткой паузой он добавляет, заканчивая разговор, — я должен вернуться к работе.

Лесанна моргает, глядя на мужа. Ещё раз. Дважды. Смотрит на него в недоумении. Ей хочется встряхнуть его, спросить, о чём он, но она отмахивается. Поднявшись, уходит не прощаясь. Толанд как будто разговаривал с фантазией в собственной голове. Как будто слышал не то, что Лесанна говорит. Однако это не имеет значения, ведь он только что пообещал, что отправит её в семейное поместье. Он определённо говорил про Крюготы. Этот разговор пробудил некоторые воспоминания. В первый раз он также попросил не ссориться с его матерью и вести себя тихо. Тогда он имел послушную наивную жену, которая всё ещё надеялась, что брак не будет ужасен. Он всё равно вышвырнул её в семейное гнездо.

Лесанна возвращается в свою комнату, чтобы обдумать свои следующие действия.