Глава 131.0
Стрела со свистом рассекла тьму. Людоящер, выглядывавший из полумрака, получил её прямо между бровей и, вывалив длинный язык, рухнул на землю. Не обращая внимания на смерть сородича, оставшиеся три людоящера ринулись вперёд. Раньше, чтобы избежать боя один против многих, Уолм активно использовал магию для прореживания рядов противника. Теперь же, после вступления в группу, он сдерживался, чтобы оценить их действия и сберечь ману.
Людоящеры, похоже, решили взять на себя по одному противнику. Впрочем, даже это их движение было направлено двумя другими исследователями. Гарри, боевой монах, который, как и Уолм, был в авангарде, словно не замечая фехтовальных приёмов людоящера, своей шестигранной палицей проломил и саблю, и голову врага. Тем временем Мерил, известный как «Три Демонических Удара», уклонился от удара саблей сверху одним лишь движением корпуса и, когда людоящер шагнул вперёд, скользнул по нему длинным мечом. Словно разрезая масло, его запястье и голова без всякого сопротивления отделились от тела.
Какой искусный трюк. После такого Уолму оставалось совсем немного работы. Он отвёл копьё людоящера своей алебардой и вонзил крюк в его сонную артерию. Затем, откинувшись назад, он потянул алебарду на себя, и шея врага широко раскрылась, извергая потоки крови. Всего лишь это — и в Лабиринте снова воцарилась тишина. От такой обескураживающей лёгкости Уолм даже растерялся. От нечего делать он начал вращать алебарду, стряхивая налипшую кровь.
«Ты чем-то недоволен?» — с насмешкой спросил Мерил, убирая меч в ножны.
Уолм был пойман за своим бессмысленным вращением алебарды. Это было похоже на то, как ребёнок от скуки размахивает палочкой. Он почувствовал лёгкий укол стыда.
«Нет, не недоволен. Просто сбит с толку, насколько всё гладко идёт».
«Было бы абсурднее, если бы группа, стремящаяся к покорению, спотыкалась на каких-то средних уровнях».
Справедливое замечание. Пагубная привычка, выработанная за годы службы, когда он всегда был в меньшинстве. Уолм слишком привык сражаться в одиночку. Когда преимущество было на его стороне, ему становилось не по себе — даже смеяться не хотелось. К счастью, дальнейших расспросов не последовало, и Уолм присоединился к обыску трупов. Лучница Юна, наступив на голову людоящера, вытащила свою стрелу. Пока Мерил осматривался, остальные члены группы собрали ценные вещи.
Оставляя поверженных монстров на съедение Лабиринту, группа спускалась всё глубже. Толпы дюллаханов и слизней-кукловодов Уолм отгонял магией огня. Даже если те, пожертвовав сородичами, сокращали дистанцию, их ждала шестигранная палица, которую Гарри называл «воспитательной дубинкой». Хвалёные доспехи дюллаханов и слизней-кукловодов сминались, как дешёвые консервные банки. А тех, кто пытался проскользнуть мимо, останавливали Мерил и Марианна, перекрывая им путь.
Хоть это и было ознакомительное погружение, они, сами того не заметив, достигли тридцатого уровня. Уровня, на котором Уолму пришлось так тяжело, пусть и противники были с ржавым оружием. Находясь с ними плечом к плечу, он не мог не ощущать высокого мастерства Мерила и его команды. Несмотря на то что Уолм был для них новым, чужеродным элементом, их движения всегда были оптимальными.
Огр, пронзённый быстрой стрелой, откинулся назад и, словно поскользнувшись, рухнул на землю. Уолм встретил другого огра, перепрыгнувшего через тело своего товарища. Получив прямой удар огненного шара в воздухе, тот разлетелся на куски, забрызгав всё вокруг кровью и плотью. Осталось четверо, но каждый из них был задет взрывом и частично потерял боеспособность.
«Сзади новые!»
Одновременно с предупреждением Мерила все пять чувств Уолма зафиксировали нового противника. Сотрясая землю, на них галопом неслась группа кентавров, элитная тяжёлая кавалерия Лабиринта.
«Уолм, Юна, на вас фронт!»
По короткой команде Мерила строй группы изменился. Мерил, Гарри и Марианна отправились разбираться с более опасными кентаврами, а Уолм вместе с Юной принял на себя огров. Когда он бросился вперёд, чтобы скрестить свою алебарду с оружием врага, что-то пронеслось мимо его спины.
Это была поддержка от лучницы Юны. Предвидя движения Уолма и огра, она в первую очередь стреляла по тем, с кем он сходился в ближнем бою. Удар не был смертельным, но стрела, вошедшая между ключицей и плечом, сделала своё дело. Рука огра, словно нить оборвалась, потеряла силу, и боевой молот, нацеленный на Уолма, ушёл в сторону. Это избавило его от необходимости бороться за позицию, и он нанёс прямой удар алебардой. Лезвие, вошедшее под подбородок, достигло мозга огра.
Провернув древко и превратив мозг в кашу, Уолм искоса посмотрел на следующего огра. Половина его лица была обожжена первым огненным шаром. Уолм не был бы собой, если бы не воспользовался этой слабостью. Как-никак, он на собственном опыте знал, как неприятно, когда не видишь одним глазом. Опустив алебарду, он подсёк лодыжку огра из слепой зоны.
Потеряв опору, огр не смог удержать свой вес и рухнул вперёд. Когда он попытался опереться на руки, чтобы встать, его уже ждало лезвие топора. Вонзившись в висок, оно не разрубило голову пополам, но вошло до середины.
Один из двух оставшихся бросился на Уолма, намереваясь обхватить его. Уолм, сместив центр тяжести с правой ноги на левую, быстро обошёл его сбоку. Второй огр ударил длинным мечом в то место, где он только что был. Уолм встретил удар крюком на своей алебарде и позволил клинку скользнуть по нему.
Огр пытался войти в клинч, но остриё алебарды, вместо того чтобы скреститься, со звоном скользнуло по поверхности меча и отсекло ему четыре пальца вместе с большим. Уронив меч, огр попытался схватить его, но Уолм, разогнув согнутый локоть и развернув древко, ткнул навершием ему в оба глаза.
Твёрдый камень раздавил глазные яблоки, и ослепший огр замахал кулаками по воздуху. Уолм не стал добивать его, а проскользнул мимо. Он сделал это, чтобы быть готовым к атаке первого огра, которого оставил позади, но его опасения были напрасны. Тот был слишком увлечён Уолмом и подставил Юне свою беззащитную спину.
Получив стрелу в висок, огр закатил глаза, высунул подбородок и замертво рухнул. Остался один, но с выколотыми глазами он был уже обречён. В полубезумии он колотил кулаками по пустоте, словно тонул на суше. Уолм спокойно подошёл и с безопасного расстояния пронзил его копьём. С группой огров было покончено.
Уолм хотел было пойти на помощь Мерилу и остальным, но бой уже закончился. Головы несчастных кентавров были размозжены, словно в игре «ударь крота», шестигранной палицей Гарри и булавой Марианны. Тот, у которого были отрублены обе передние ноги и голова, был, скорее всего, работой Мерила.
«Хорошая поддержка».
«М-м».
Он поблагодарил Юну, которая на время прикрывала ему спину, и получил короткий ответ. То ли ей было лень говорить, то ли что, но её разговоры с ним были крайне немногословны. Уолм убеждал себя, что она не испытывает к нему неприязни.
«Вы тоже уже закончили».
«Противник был уже ослаблен. По сравнению с вами, кто завалил четырёх кентавров, мы ещё и медленно справились».
«Ну, скорость — не всегда главное».
Мерил повертел запястьем, стряхивая с длинного меча вязкую жидкость. Уолм тоже очищал свою алебарду, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Это был Гарри. От его серьёзного взгляда Уолм забеспокоился, не случилось ли чего.
«Что-то не так?»
«Нет, ничего особенного. Просто подумал, что и разноцветные глаза Мерила, и твои мутные глаза — и те, и другие по-своему хороши. Ох, не смотри на меня так пристально. Я возбуждаюсь».
«…А?»
Он пытался переварить эти слова, но разум отказывался их понимать. И всё же инстинкт кричал об опасности. Уолм скривился и отступил на шаг. «С ним что-то не так», — говорил его умоляющий взгляд, брошенный на Мерила. Тот, кого называли «Три Демонических Удара», лишь спокойно покачал головой.
«Характер и способности у него что надо. Но вот это — не лечится. Я уже смирился».
«Ты опять пялился на члена группы своими мерзкими глазами? Прекрати!» — заметила Марианна и отчитала его.
«Какие грубые слова. Восхищаться прекрасным, будь то высокие горы или бескрайнее море, — в природе человека. Не волнуйся, твои гневные глаза, Марианна, тоже хороши!»
«А-а-а!.. Вот поэтому тебя и выгнали из церкви!»
Терпение Марианны лопнуло, и она ударила Гарри булавой по заднице. Раздался сухой звук, и металлические шипы вонзились в мускулистые ягодицы, но Гарри даже не шелохнулся. Хоть она и сдерживалась, но это был удар оружием, способным убить воина в полных латах. Принять такой удар задницей и стоять как ни в чём не бывало… Уолм не мог понять, из чего сделаны его мышцы.
«Не злись так. Гнев притупляет движения».
«А-а-а-а! Только не от тебя я хочу это слышать!»
«Как видишь, злиться на Гарри или ругаться — контрпродуктивно, так что не стоит», — посоветовал Мерил.
«…Да, буду иметь в виду».
Если бы это была чёрная шутка посреди кровавой бойни, Уолм, может, и посмеялся бы вместе с ними. Но, судя по всему, это было всерьёз. Принеся Марианну в жертву, Уолм тихо отошёл в сторону. Этот шум, похоже, был для группы обычным делом. Юна, не обращая внимания, усердно собирала стрелы. Закончив, она сказала:
«Уолм, молодец, что не ломаешь стрелы».
Если можно повторно использовать недешёвые стрелы, не повредив их, то это было только к лучшему. В армии Хайсерка, где с деньгами было туго, использовали всё, что можно было. Как-никак, лучники с радостью вытаскивали стрелы даже из гниющих трупов.
«Старая привычка».
Хоть они и были знакомы недолго, но Юна, казавшаяся такой безэмоциональной, выглядела сейчас немного довольной. Если бы он без нужды ломал стрелы, то, сам того не зная, получил бы клеймо варвара.
Гарри и Марианна закончили свою перепалку и начали обыскивать трупы кентавров. Говорят, у соседа трава зеленее, но и сам Уолм был не настолько благородным человеком, чтобы судить эту компанию чудаков.
«О чём задумался, Уолм?»
Он опустил взгляд, погрузившись в свои мысли, как вдруг в поле его зрения попали ярко-зелёные волосы. Разноцветные глаза смотрели прямо на него. Казалось, будто они заглядывают во что-то невидимое, читают его мысли. Он начал немного понимать, почему они так понравились Гарри.
«Просто подумал, как тут шумно».
«Говоришь так, будто ты не при делах, но ты, Уолм, тоже часть этого шума».
«Ха-ха, не поспоришь».
Хоть это и был мрачный Лабиринт, с губ Уолма сама собой сорвалась улыбка.