Глава 121.0

На двадцать шестом уровне, разделяющем средние и высшие этажи, Уолм проходил боевое крещение. Огненный шар, созданный и выпущенный с помощью маны, продолжал гореть даже после того, как высвободил всю свою магическую силу, освещая Лабиринт.

По сравнению с «Демоническим огнём» и радиус действия, и продолжительность горения огненного шара были меньше, но по мгновенной убойной силе он превосходил его. Естественно, если бы огненный шар попал в обычного монстра без учёта защитных мер и рельефа местности, тот был бы выведен из строя. И действительно, один из монстров, в которого Уолм целился в начале боя, был охвачен пламенем и теперь догорал на полу.

И всё же оставшиеся враги прорвались сквозь танцующие волны огня и приблизились к Уолму. Их доспехи, плотно облегающие тела, и клинки длинных мечей зловеще поблёскивали в свете пламени. Внутри были не люди. Как-никак, у них отсутствовала голова.

Безголовый рыцарь-дюллахан. Хоть один из них и был повержен, двое других были целы и невредимы и горели желанием превратить живого Уолма в такой же труп.

«Отсутствие головы — это проблема!»

Ни шеи, которую можно было бы перерезать, ни черепа, который можно было бы раздробить, — уязвимых мест гуманоидных монстров у них не было. Отказавшись от сдерживающих колющих ударов, Уолм низко опустил руки, делая замах, и обрушил на врага алебарду. Дюллахан, решив, что удар «Сильного удара» снизу вверх ему не выдержать, резко сбавил скорость и с трудом выскользнул из зоны поражения. Тем временем второй дюллахан, низко пригнувшись, скользящим движением нанёс колющий удар длинным мечом.

Уолм отбил его лезвием топора и тут же нанёс ответный выпад, но расстояние было слишком большим для смертельного удара. Он отпрыгнул назад. Первый дюллахан, уже восстановивший равновесие, преградил ему путь, мешая преследовать второго. У них не было головы, но хватало ума для слаженных действий. Поистине, нелогичные существа. Уолм попытался обойти их, но дюллаханы держали до неприятного точную дистанцию, обмениваясь с ним финтами.

Если шум привлечёт других монстров, он окажется в невыгодном положении. Уолм не собирался жалеть козырей. В ответ на то, что он начал формировать огненный шар, дюллаханы тут же разделились и стали сокращать дистанцию. Вероятно, их целью было избежать попадания по обоим сразу и заставить его колебаться с использованием магии на близком расстоянии. Но для Уолма, с его высокой предрасположенностью к огню, это была плохая тактика. В противном случае, при использовании «Демонического огня» он бы сам сгорел в его лазурном пламени.

Огненный шар, попавший в низ живота безголового рыцаря, взрывом вскрыл прочные доспехи и опалил то, что было внутри. Огонь был очень эффективен против нежити. Безголовый рыцарь выбыл из боя, не успев даже покорчиться в агонии.

Последний дюллахан, выиграв драгоценное время и дистанцию благодаря своему товарищу, бросился в безрассудную атаку. Для человека это был бы самоубийственный удар без учёта возможной контратаки, но для дюллахана, не имеющего чётких уязвимых мест, это был крайне смертоносный приём.

Остриё длинного меча коснулось крюка на алебарде Уолма, и с пронзительным скрежетом металла клинок был отведён влево и вверх. Но опасность для Уолма ещё не миновала. На него летел удар плечом, усиленный весом доспехов.

Уолм выставил вперёд древко алебарды и упёрся им в плечо дюллахана. После глухого удара он остановил его натиск и внезапно ослабил упор. Безголовый рыцарь, перенёсший центр тяжести вперёд для атаки, накренился и, чтобы удержать равновесие, отклонил корпус назад.

Естественно, Уолм, который и рассчитывал на это, не упустил свой шанс. Проскальзывая под рукой врага, он зацепил крюком его колено и, используя смещение центра тяжести, подсёк его. Отдача была что надо. Через древко передалось ощущение рвущихся крестообразных связок и мениска. Лишившись опоры, дюллахан развернулся и взмахнул длинным мечом, но это была не более чем жалкая и предсказуемая попытка сопротивления.

Уолм, не останавливаясь, продолжал заходить ему за спину, вскинул алебарду над головой и опустил её вниз. Удар, усиленный маной, по диагонали разрубил дюллахана вместе с доспехами от плеча до пояса.

«Всё ещё движется?»

Разрубленная половина тела, упав на пол, несколько раз подпрыгнула, но на этом сопротивление закончилось. Слегка переведя дух, Уолм задействовал все шесть чувств для разведки, но новых врагов пока не было.

На всякий случай Уолм выбил длинный меч из руки дюллахана и опустился на одно колено. Он принялся обыскивать только что поверженный труп. В притороченной к поясу сумке нашлось несколько монет, в основном серебряных.

«Доспехи, конечно, не забрать, а меч — впритык…»

Когда он засунул руку в магическую сумку, которая за время спуска по уровням была изрядно наполнена, то почувствовал странное сопротивление и отталкивание. Хоть он и старался подбирать в первую очередь драгоценные металлы, магические камни и другие ценные вещи, но его магическая сумка, не рассчитанная на что-то большее, чем личное пользование, была на пределе.

Если он найдёт что-то громоздкое, придётся что-то выбросить, чтобы унести это. Украшения или монеты — это одно, но таскать на себе тяжёлые предметы означало лишь становиться медленнее.

Пока он собирал монеты, рассыпавшиеся от дюллахана, которого он сжёг, время вышло. До его ушей донёсся скрежет металла о пол. Несомненно, это была новая группа безголовых рыцарей, бродящих по Лабиринту.

«Пора».

К счастью, они ещё не вошли в зону контакта. Собрав всё, Уолм не стал задерживаться и быстро покинул это место.

---

Как и советовала девушка на ресепшене, на уровнях ниже двадцать шестого обитали только монстры с неприятными особенностями. Ядовитые черви, чья поверхность была защищена ядовитой слизью и иглами; растения-убийцы с прочными щупальцами, обладающие высокой живучестью и регенерацией. Сражаться с несколькими такими противниками одновременно означало гарантированно вымотаться, и ему пришлось активно использовать магию, которую он берёг до средних уровней. Уолм на собственной шкуре ощутил ценность предварительной информации и даже забеспокоился, не слишком ли дёшево он отделался, отдав за неё всего лишь браслет.

«Тьфу, даже мёртвые отвратительны».

Ядовитая жидкость, вытекшая из превратившегося в факел ядовитого червя, испарялась, отравляя воздух. Концентрация не была смертельной, но если надышаться, можно было заработать рвоту и судороги. По словам оружейника, которому он в основном и сбывал добычу, при правильном сборе и обработке из этого яда можно было делать защитные средства, но у Уолма не было ни снаряжения, ни навыков, чтобы разделывать тело ядовитого насекомого, покрытое ядовитыми иглами и слизью.

С другой стороны, растение-убийца, хоть и доставляло проблемы своей регенерацией и прочными лозами, было растением, а значит, уязвимым к огню. Уолм внимательно рассмотрел одно из сожжённых щупалец. На обугленной поверхности остались бесчисленные шипы. Они цеплялись за доспехи, впивались в кожу и высасывали кровь. Таков был способ атаки и приёма пищи у этого кровососущего растения.

Уолм достал нож с пояса. Прижав щупальце сапогом, он соскоблил шипы и отрезал кусок подходящей длины. Подняв щупальце над головой, он попробовал жидкость, сочившуюся со среза.

«Как и говорили, очень сладкий».

Вкус напоминал сок сахарного тростника, только ещё слаще и гуще. Для Уолма, у которого не было возможности есть сладкое, это была одна из лучших сладостей. Среди богачей она ценилась как приправа и ингредиент, и спрос на растение-убийцу был очень высок.

Приторная сладость, коснувшаяся кончика языка, растеклась по телу, и мозг возрадовался этому нектару. Если бы воздух не был отравлен, он бы посмаковал его подольше. Быстро очистив ещё одно щупальце, Уолм выжал из него столько сладкого сока в бутылку, сколько смог, а остатки выбросил. Уборкой займётся сам Лабиринт. Никаких неприятных последствий — очень удобно.

Насладившись скромным перекусом, Уолм отправился на поиски лестницы, чтобы спуститься глубже. Он достиг двадцать восьмого уровня, и до следующей комнаты отдыха оставалось два этажа. Стряхнув с рук липкий сок, Уолм сосредоточился на поиске врагов.

Мечтать о ещё не виденной комнате отдыха было бесполезно и даже вредно. Он миновал несколько коридоров, зачистил комнату и вошёл в следующую. Уолм тщательно осмотрелся. Бродячих монстров было легко заметить, но коварные растения-убийцы могли прятаться под обломками или на потолке.

Попадись он — и его лишат свободы движений, а потом высосут всю кровь. Уолму нравилось выжимать сладость из растений-убийц, но никак не наоборот. К счастью, повреждения в комнате были незначительными, и укрыться было негде. Собираясь покинуть ничем не примечательную комнату, Уолм почувствовал что-то неладное в коридоре впереди.

«Дюллахан?.. Нет, на нём шлем».

У безголового рыцаря не могло быть шлема. К тому же, у этого существа было четыре руки, и в каждой оно держало оружие: два меча и два щита. Порывшись в памяти, Уолм произнёс имя этого монстра.

«Слизень-кукловод, значит».

Слизь, которая вселяется в доспехи и куклы и управляет ими. Первая встреча с таким монстром. А против неизвестного врага лучшее средство — огневая мощь. Он начал концентрировать ману для создания огненного шара. Реакция слизня-кукловода на огонь была поразительной. Его студенистое тело задрожало, и из псевдо-голосовых связок вырвался пронзительный визг. Из щелей доспеха брызнула жидкость.

Уолм, не обращая внимания, запустил огненный шар, но тут же понял свою ошибку. Струя, которую он принял за атаку, оказалась щупальцем слизня-кукловода, и он, словно скользя по воде, двинулся вперёд. Слизистое тело уменьшало трение, позволяя ему двигаться с огромной скоростью. С начальным ускорением и под углом, невозможным для обычного человека, слизень-кукловод прыгнул на Уолма.

Уолм встретил его ударом алебарды сверху вниз, но слизень, выставив два круглых щита, сумел защититься, пожертвовав лишь одним. Сократив дистанцию, он нанёс удар двумя короткими мечами одновременно. Уолм увернулся от первого удара и от второго, развернув корпус, но локоть доспеха провернулся, и клинок устремился в совершенно другую сторону.

«Кх-х!..»

Хоть враг и был в доспехах, внутри него была слизь, и меч атаковал под немыслимым, исходя из его опыта, углом. Хоть он и успел подставить навершие алебарды, но на щеке выступила кровь. Запечатав рану магией, Уолм бездумно ринулся в бой. Суставы врага были несравнимо более гибкими, чем у человека. Но назвать его движения абсолютно непредсказуемыми мешала броня, служившая внешним скелетом. Если не получилось убить с первого раза, глаза волей-неволей привыкали. В скрещении меча и алебарды он разом перерубил ему пальцы, и короткие мечи покатились по полу.

Удары круглых щитов не выдержали второго «Сильного удара». Последний оставшийся короткий меч был подцеплен крюком алебарды и тоже упал на пол. Лишившись средств для атаки, слизень-кукловод выбросил из всех щелей доспеха щупальца и попытался схватить Уолма.

«Ты уверен?»

Он пытался его задушить, но для Уолма это было лишь избавлением от лишних хлопот. Мгновенно созданный огненный шар был недостаточно мощным и в обычной ситуации годился бы лишь для запугивания, но для слизи, вытекшей из-под доспехов, этот удар оказался фатальным. Умирающий слизень-кукловод попытался укрыться внутри брони, но Уолм, подкравшийся под прикрытием огня, влил пламя в разрез на руке.

Предсмертной агонией стала вибрация студенистого тела и скрежет доспехов, и слизень-кукловод наконец не смог поддерживать свою форму. Его полужидкое тело полностью растаяло, оставив на полу Лабиринта новое пятно.

«Опять хлопотный тип попался».

По сравнению с двумя другими видами, этот был один. Учитывая, сколько хлопот он доставил, можно было позволить себе немного поворчать. Ценность повреждённого «Сильным ударом» снаряжения была невысока. Уолм взялся за доспех, чтобы проверить его спину, и почувствовал, что внутри пустой брони что-то гремит. Он потряс за руку, и из щели выпал небольшой магический камень.

Катализатор, топливо для ламп — применений у него было много, а продать его можно было где-то за пять серебряных. Запихнув магический камень в почти полную магическую сумку, Уолм возобновил исследование Лабиринта.