Глава 122.0
Уолм, изнурённый скромным, но непрерывным истреблением монстров с помощью алебарды, наконец добрался до комнаты отдыха. Хоть и казалось, что она пустела уже долгое время, но он был там не один.
Группа из пяти человек, а именно — Фауст, опытный авантюрист, с которым он недавно перекинулся парой слов, — сидела у стены вместе со своими товарищами. Вряд ли они добрались до этого уровня шутя. Хоть их снаряжение и было в порядке, но следы грязи и свежие раны выдавали недавний бой.
«Надо же, в одиночку до тридцатого уровня. Добро пожаловать».
Фауст, заметив его, поднялся и подошёл. На этот раз он был со всей своей группой, и выглядело это так, будто сейчас начнётся дружеская встреча.
«Сам видишь, в каком я состоянии».
Это не было скромностью, Уолм говорил искренне. Путь досюда был нелёгким, враги не давали расслабиться, и ему пришлось щедро тратить ману.
«Нас пятеро, и мы в таком же положении. Если бы было ещё четыре таких, как ты, Уолм, может, и Лабиринт бы уже покорили».
Прошло уже почти пять дней, как он спустился в Лабиринт. За это время Уолм ни с кем не разговаривал, и его язык, похоже, развязался, породив на свет нечто вроде шутки.
«К сожалению, братья у меня были, но мы не пятерняшки».
«Рад это слышать».
Фауст беззаботно рассмеялся. Как только всё внимание Уолма было приковано к его голосу и движениям, сбоку послышался тихий свист воздуха, и он, почувствовав стремительно приближающуюся смерть, выставил вперёд навершие алебарды.
Руку пронзила острая боль. Длинный меч и древко скрестились. Один из членов группы Фауста, зашедший в мёртвую зону, атаковал его.
«…Как жаль. Действительно жаль».
Эти слова вырвались у Фауста неосознанно, он говорил это не Уолму, а себе. Добродушная улыбка исчезла, сменившись безэмоциональной маской. Давно он не видел таких глаз. Даже среди закалённых в боях солдат северных стран такие встречались редко. Глаза, в которых не было ни тени эмоций, глаза тех, кто не видел в людях людей, а просто выкашивал их, как сорняки.
Чтобы стать таким, нужно было принести в жертву бесчисленное множество жизней, и Уолм понял, что это нападение не было случайностью, а было тщательно подготовлено. Почему? Зачем? Он не задавал таких вопросов. Выросший в мире, где война была нормой, и постепенно возвращавший в Лабиринте свои прежние инстинкты и мышление, Уолм быстро переключился.
Нападавшие, отбросив притворство, начали общую атаку. Снизу, целясь в горло, ударило копьё Фауста. Уолм отпрыгнул назад, уклоняясь, но одновременно с его отступлением сбоку на него обрушилась палица. Вынужденный уворачиваться дальше, он наткнулся на длинный меч, уже ждавший его.
Решив, что его защита крепка, враги попытались сперва лишить его подвижности. Уолм подставил поножи под удар меча, целящегося в ноги. Рваной раны удалось избежать, но тупая боль пронзила кость, и он пошатнулся. Стиснув зубы от боли, он устоял на ногах, но в этот момент на него, бросив вперёд всё своё тело, налетел щитоносец.
Места для манёвра больше не было. В момент столкновения Уолм отпрыгнул назад, чтобы погасить инерцию, перекатился по полу и вскочил на ноги, но жгучая боль пронзила плечо.
«Кх-х!»
За то короткое время, что у них было, лучник, находившийся на расстоянии, умудрился выпустить стрелу сквозь четверых бойцов авангарда. Не давая ему времени вытащить стрелу, они продолжили яростную атаку. Чтобы переломить ситуацию, Уолм сконцентрировал ману и ударил огненным шаром в пол.
«Навалились! Лииро, Хаузен, не упускайте его!»
Пятёрка, сменив тактику, разорвала дистанцию. Магия ветра и воды — водяные пули и порыв ветра — погасили пламя. Неудивительно, что группа, стабильно доходящая до верхних уровней, имела в своём составе магов. Лишившись своего огненного барьера, Уолм оказался перед Фаустом с копьём и воином с палицей, в то время как мечник заходил с фланга.
Уолм мгновенно ускорился с помощью магии ветра, нацелившись на мечника сбоку, но проклятый щитоносец и лучник тут же помешали ему. Щитоносец, как и Уолм, владел магией ветра: на расстоянии он использовал магию средней дальности, а вблизи — ускоренный ветром удар щитом.
«Ну и мастера на все руки!»
На первый взгляд казалось, что один или двое из них оторвались от группы и их легко можно выцепить, но это была искусно расставленная смертельная ловушка. Проигнорируй её — и тебе зайдут в мёртвую зону, нанеся смертельный удар.
Попытайся он сбежать — пути к комнате-переходу и на соседние уровни были надёжно перекрыты, а прорыв с боем означал бы удар в спину. Чтобы добраться до тридцатого уровня, Уолм уже потратил немало маны, и если он сейчас использует «Демонический огонь», то она тут же иссякнет.
Но главное, что заставляло его колебаться, — это снаряжение авантюристов. Все они были опытными бойцами с запасом маны выше среднего, да к тому же предусмотрительно обзавелись огнеупорным снаряжением. Если он бездумно использует «Демонический огонь» и не сможет переломить ход боя, то к затуманенному зрению добавится ещё и адская боль в глазах. Тогда он станет беспомощным, как рыба на суше.
Нужно было вывести из строя хотя бы одного или двоих, иначе ему даже не дадут сбежать. Уолм был загнан в угол. И хотя его хозяин был в отчаянном положении, маска на поясе ликовала от вида человеческой крови. Раз она проявила интерес к этим людям, значит, они не были обычными. Задним числом Уолм пожалел о своей неосмотрительности.
Он отбивал атаки алебардой и мелкими шажками продолжал танцевать, уклоняясь. Даже магия, которая должна была помочь найти брешь в их обороне, тратилась лишь на то, чтобы отсрочить неизбежное. Его конечности постепенно покрывались порезами, одежда пропитывалась кровью. Магический барьер, его вторая кожа, сжимался на ранах, останавливая кровотечение.
По спине постоянно бежал холодок, а внутренности сжимались от страха. Густой запах смерти не давал даже моргнуть. Раненый, уставший, окружённый сильными врагами — Уолм оказался в самой безнадёжной ситуации. И хоть в этом театре под названием Лабиринт не было зрителей, ему приходилось продолжать свой танец среди этих опытных актёров.
«Ах… ха… хх… хаа…»
Он делал короткие, прерывистые вдохи, заставляя свои ноги, молящие о пощаде, двигаться. Он парировал удары алебардой, превращая смертельные выпады во всего лишь болезненные раны. Но его движения не теряли точности. В этой отчаянной ситуации битвы в Лабиринте пробуждали в нём былые инстинкты. Год лени и пьянства, затуманивший его разум, улетучивался. По иронии судьбы, именно балансируя на грани жизни и смерти, Уолм возвращался к себе.
Он неосознанно улыбнулся. Наступив на меч, который целился ему в ноги из мёртвой зоны, он вонзил его в землю. Не упуская момента, он развернулся и ударил алебардой, но мечник, успев отпустить оружие, прикрыл шею обеими руками.
Клинок пробил латную перчатку, раздробив кости и плоть, но застрял. В благодарность за это палица врезалась Уолму в бок, а острое копьё Фауста глубоко ранило горло, но ему было всё равно. Он избежал смертельных ударов.
«Отходи!» — крикнул Фауст мечнику, но было уже поздно.
Сломанные рёбра яростно напоминали о себе, а в горле клокотала кровь, но движения Уолма не замедлялись. Он притянул к себе мечника, как самого любимого человека, и поменялся с ним местами.
Используя его как живой щит, он почувствовал, как тот сломанной рукой пытается обхватить его. По тому, с какой скоростью на него неслись копья и палицы, Уолм понял, насколько решительны были нападавшие. Этот щит был бесполезен. Отталкивая мечника, он сжёг ему горло и выставил его на пути копья и палицы. По залу разнёсся звук горящей плоти и кипящей крови. Беззвучный крик, вырвавшийся из сожжённой гортани, наполнил Уолма ликованием.
«…Четверо».
Закалённые бойцы, на которых не действуют такие уловки, как заложник, теперь лишились численного преимущества. Увидев, как их товарищ превратился в препятствие, некоторые из них замешкались от переизбытка информации. Уолм, прикрываясь умирающим телом, вытащил из плеча стрелу. Но этого было недостаточно. Он выплюнул скопившуюся во рту кровь в воздух.
Кровавый туман исказил их зрение, добавив ещё больше информации для обработки. Подготовив всё, Уолм метнул зажатую в руке стрелу с помощью сжатого воздуха.
«Высвобождение».
Выпущенная стрела миновала выставленную для защиты руку и с безупречной точностью вошла в глаз воина с палицей, достигнув его мозга.
«Осталось трое».
Уолм выставил алебарду, готовясь к бою. Накопившаяся усталость, иссякающая мана, раны по всему телу — его состояние было ужасным. И всё же его разум был ясен и чётко диктовал, что нужно делать.
«…Слишком много времени ушло. Нет, скорее, времени на завершение боя было слишком мало. Какая досада».
Впервые с начала схватки Фауст заговорил с ним. Плотно закрытая дверь в комнату со скрипом отворилась. Это означало прибытие новой группы. В комнату отдыха, до этого бывшую без зрителей, вот-вот должны были войти новые гости.