Глава 116.0
Череп, зажатый между подошвой сапога и полом, затрещал под давлением и, казалось, вот-вот раскрошится. Уолм надавил всем весом, и кость наконец не выдержала. Грязно-белые обломки разлетелись по старому полу. Не удостоив их даже взглядом, Уолм прищурился, высматривая в темноте нечто ползущее. Это был скелет, лишившийся не только нижней части тела, но и одной руки. Опираясь на оставшуюся руку, он пытался подобраться к Уолму.
Изначально скелеты не ползали по земле. Четыре ходячих мертвеца напали на Уолма и были повержены. Последний из них сейчас приближался к нему снизу. Прежде чем обнажённые кости пальцев, с которых давно слезла плоть, успели вцепиться в его сапог, навершие алебарды раскололо череп, окончательно прекратив его движение.
«Хлопотный этаж».
По информации, полученной от девушки на ресепшене, на уровнях с одиннадцатого по пятнадцатый встречались только монстры типа нежити. На полях сражений ему не раз приходилось иметь с ними дело. Как-никак, на войне, где жизнь и смерть соседствуют, трупов было в избытке, и стоило ошибиться с их утилизацией, как они тут же восставали.
Скелеты, которых Уолм только что крушил, продолжали двигаться, даже если им перебить позвоночник или шею, — до тех пор, пока цел череп. Даже пробив колющим ударом часть черепа, не всегда удавалось их остановить. Метод Уолма был прост: либо раздробить череп лезвием топора, либо обездвижить, лишив конечностей, а затем нанести завершающий удар. Хоть это и требовало двойной работы, но времени занимало немного. Проблема была в других монстрах.
«Сбегаются».
Уолм на собственном горьком опыте и по рассказам других знал, что стоит начать бой в Лабиринте, как со всех сторон начинают сбегаться монстры. На верхних уровнях было так много искателей приключений, что за монстров шла настоящая борьба, но после десятого уровня соотношение менялось на противоположное. Не то чтобы там не было ничего ценного, просто опасность резко возрастала, поэтому уверенные в своих силах горожане исчезали, и оставались лишь авантюристы и исследователи лабиринтов из других стран.
Неизвестно, послужил ли хруст костей призывным сигналом, но ноздри ударил сильный трупный смрад. Из полумрака один за другим стали появляться новые противники.
«Опять гули».
У этих ходячих мертвецов местами слезла и разложилась кожа, окрасив их в тёмно-бурый цвет. Лица были наполовину сгнившими, и пустые глазницы без век смотрели прямо на Уолма. Заливая Лабиринт трупной жижей и жаждая живой плоти, три гуля, протянув к нему свои гниющие руки, дружно бросились вперёд. Хотелось бы, чтобы нежить была медлительной, но их шаги были на удивление проворными.
Горизонтальный удар алебарды разрубил пополам голову гуля, который в буквальном смысле прыгнул на Уолма. Потерявшее управление тело, беспорядочно вращаясь, врезалось в стену Лабиринта. Без малейшей задержки Уолм нанёс колющий удар второму, чуть отставшему гулю. Сила была не нужна.
Гуль с пронзённым горлом не остановился. Уолм упёр древко алебарды в бок, и лезвие само вошло в плоть так глубоко, что назад пути уже не было. Единственный оставшийся гуль, изрыгая рычание и вонь, с неровными зубами бросился вперёд, желая впиться в Уолма и отведать его свежей крови.
«Угощаю».
Уолм провернул древко алебарды, и лезвие, вошедшее в позвоночник первого гуля, провернулось, свернув ему шею. Отведя оружие назад, он перехватил его покороче и нанёс удар последнему приближающемуся гулю. Остриё вошло под подбородок, с силой захлопнуло открытую пасть, так что зубы клацнули, и, пробив нёбо, как и рассчитывал Уолм, превратило мозг в кашу.
Весь вес мёртвого гуля повис на копье. Уолм наклонил древко, зажатое под мышкой, и труп соскользнул с лезвия, тихо упав на пол. Ему удалось избежать и хватки, и потоков гнилой жижи, но от распространившегося запаха укрыться было невозможно.
Его алебарда тоже была вся в грязи, и было такое чувство, будто её намеренно измазали в чём-то мерзком. Стоило несколько раз взмахнуть ей, как вокруг разлетались красно-бурые брызги. Уровни с нежитью были непопулярны не только из-за опасности, но и из-за вони и общей жути. Это Уолм, один, орудуя только алебардой, так испачкался. А если сражаться в группе, используя дробящее оружие или магию, то ответных брызг крови не избежать, да и трупная жижа будет лететь во все стороны от гулей, убитых товарищами.
Хорошо это или плохо, но по мере спуска его обоняние притуплялось. Если бы оно оставалось таким же острым, это мешало бы концентрации. На уровнях с нежитью это было даже на руку, но на следующих этажах или по возвращении на поверхность ему не избежать молчаливого осуждения со стороны других исследователей.
С каждым уровнем горы трупов росли. Иногда ему попадались следы битв, и он пересекался с другими авантюристами, но они не вступали в контакт. Бросив друг на друга беглый взгляд, они расходились. Это было что-то вроде местного этикета.
Миновав всё те же однообразные коридоры, он оказался в одной из немногих больших комнат в Лабиринте. По его опыту, такие места обычно были рассадниками монстров, где валялись монеты и старое оружие, но на этот раз всё было иначе.
«Так, значит, сегодняшний банкет здесь».
Два гуля и две нежити-волка, несмотря на почти полное отсутствие кровообращения, бодро источали вонь и рычали в ожидании. А в центре, в окружении этой свиты, стоял главный монстр.
«Что это за тварь?»
Несомненно, это была нежить, причём из рода скелетов, но её облик показался Уолму странным. На человеческом черепе росли витые рога, левая рука представляла собой щит из рёбер, увенчанный черепом волка. Правая рука была похожа на копьё, сплетённое из трёх позвоночников. Нижние конечности тоже были необычайно массивными для скелета, который обычно не отличался крепостью. Но самое главное — цвет этих костей был поразительно похож на цвет костяного оружия, которое он видел у оружейника и новичков.
Уолм порылся в памяти, и в голове всплыло объяснение девушки с ресепшена об уровнях с нежитью. Редкий вид, появляющийся нечасто, противник, от которого спасаются бегством даже группы, готовые к пятнадцатому уровню…
«Коллекционер Костей!»
Произнеся имя этого особого монстра, созданного из слияния нескольких скелетов и тёмного слайма, Уолм хотел было повернуть назад, но времени уже не было. Без всякого предупреждения все пятеро, словно сговорившись, бросились на него. Даже его свита, состоящая из обычных видов, была на удивление быстрой.
Отбросив вариант с бегством, Уолм переключился на бой. У него не хватило бы духу беречь козыри против неизвестного противника. Чтобы переломить численное превосходство, важнее всего был первый удар, а источником первого удара была огневая мощь. Мгновенно сконцентрировав ману, он создал на пути наступающей нежити огненный шар.
Пламя, в полной мере продемонстрировав свою мощь, сотрясло воздух и опалило Лабиринт. Два гуля, не сумевшие увернуться от прямого попадания, были разорваны взрывом и превратились в горящие факелы. Но это было не то, чего хотел Уолм. Два нежити-волка и Коллекционер Костей, положившись на силу своих ног, прорвались сквозь взрыв.
«Быстрые».
В отличие от Коллекционера Костей, который занял позицию по центру, два нежити-волка начали обходить его с флангов, заходя за спину. Их целью было отвлечь его внимание и атаковать из мёртвой зоны. Удивительно, что в пустых черепах, состоящих из одной кости, было столько сообразительности, но Уолм не был настолько глуп, чтобы сидеть и ждать неминуемой угрозы.
Атака с двух сторон означала, что возрастал риск быть разбитыми поодиночке. Вероятно, роль Коллекционера Костей заключалась в том, чтобы помешать этому, но у Уолма были способности, чтобы справиться с ним. Скорость одного из нежити-волков, который, вероятно, обжёг задние лапы, прорываясь сквозь взрыв, снизилась.
Оттолкнувшись в сторону и ускорившись с помощью магии ветра, Уолм одним рывком сократил дистанцию. Нежить-волк, поняв, что увернуться не успеет, резко развернулся на месте, но лезвие топора уже крушило его череп. Не давая себе времени насладиться успехом, Уолм, развернувшись на левой ноге, сделал полуоборот.
Коллекционер Костей уже наносил удар своим чёрным копьём. Прочитав траекторию удара, нацеленного в грудь, Уолм подставил древко своей алебарды и отвёл его вверх. Сплетённые кости пронеслись мимо его виска. Уолм пригнулся, пытаясь проскользнуть слева от него. Щитообразная левая рука попыталась остановить его ударом, но расстояние было достаточным, чтобы прорваться.
«Чх!..»
Череп нежити-волка на щите, который он принял за дурацкое украшение, раскрыл пасть, пытаясь раздробить ему плечо. Уолм инстинктивно отпрыгнул назад, и его тут же встретил горизонтальный удар копья. Он ответил встречным выпадом, и костяное копьё с алебардой скрестились в яростной схватке, отскакивая друг от друга.
Но это продолжалось недолго. Пока они обменивались ударами, оставшийся нежить-волк нацелился на лодыжку Уолма.
«Мешаешь».
Оттолкнув Коллекционера Костей вместе с его копьём, Уолм перехватил алебарду, обхватив её у корпуса, влил в неё ману и взмахнул вверх. Подброшенный «Сильным ударом» нежить-волк был разрублен по диагонали от носа до плеча, и его останки с силой проскользили по полу. Не знающий преград «Сильный удар» отбросил вверх и копьё Коллекционера Костей. Перехватив рукоять, Уолм, словно дровосек, обрушил алебарду вниз.
«Х-ха!»
Коллекционер Костей попытался защититься щитом, но тот был пробит. Лезвие топора вошло в правое плечо и вышло у левого бедра. Верхняя часть тела соскользнула вниз, а нижняя с небольшим опозданием рухнула следом.
Уолм проверил онемевшие пальцы. Отдача, которую он почувствовал через древко, была не как от кости, а как от металла — твёрдость была сравнима с железными доспехами. Без «Сильного удара» ему бы не удалось так чисто разрубить его. Разделённый на две части Коллекционер Костей пытался оказать последнее сопротивление своим щитом, но Уолм, находясь вне зоны его досягаемости, опустил на него алебарду. На этом всё было кончено.
«Пришлось использовать и магию, и навыки».
Пусть это и был особый монстр, на голову превосходящий остальных, но расход маны на тринадцатом уровне стал для Уолма неприятным просчётом и оставил горький осадок.
Переключив внимание, он присел и начал осматривать останки. Среди чёрных, как сажа, обломков костей он заметил что-то, тускло блеснувшее в свете мха. Отбросив кинжалом кости, он обнажил блестящий предмет и поднял его.
«Большая золотая монета. Хоть не зря кости ломал».
В руке Уолма лежала монета, на которую несколько человек могли бы безбедно жить целый год. Он с облегчением вздохнул, радуясь, что его труды в битве с таким хлопотным противником не оказались напрасными.