Испытание пятеркой

Глава 7. Испытание пятеркой. Часть 2: Зверь и Инструмент

Третья четверть стала адом. Китагава адаптировалась. Ко мне приставили не просто двух, а трёх защитников, которые менялись, как в волейболе, не давая ни секунды передышки. Они играли жёстко, на грани фола, постоянно толкаясь и наступая на ноги. Мои уличные финты работали всё хуже — против сыгранной тройной команды нужна была не только скорость, но и грубая сила, которой мне пока не хватало.

Я выдыхался. Ноги стали ватными, в глазах плавали тёмные пятна. Каждый проход, каждый бросок давались огромным усилием воли. Счёт медленно, но верно уплывал вниз: 30:50, 33:58, 36:62. Я всё ещё забивал, но это были уже не красивые проходы, а тяжёлые, вымученные броски в падении, через руки, с надеждой на чудо. Чудо иногда случалось, но его не хватало.

Наша защита по-прежнему была дырявой. Старшеклассники, видя мои титанические усилия, пытались из последних сил, но морально они были сломлены. Кадзи пропускал подряд несколько подборов, Ватанабэ терял мячи под прессингом. Казалось, ещё немного — и мы сдадимся.

За минуту до конца третьей четверти я поймал длинный пас от Ватанабэ у самой линии трёхочковых. Передо мной — всё те же три надоевших рожи. В ногах — свинец. В голове — туман. Но где-то глубоко внутри загорелась одна-единственная, ясная мысль: «Хватит. Хватит ползать. Либо сейчас, либо никогда».

Я не стал делать обводку. Я просто рванул вперёд, как танк, продавливая защиту грубой силой. Один оттолкнул плечом, второй отскочил, не ожидая такой наглости, третий попытался встать грудью — я сделал длинный шаг мимо него, оказавшись на линии штрафного. Передо мной был только их центровой, двухметровый гигант. Он уже выпрыгивал на блокшот, его ладонь была готова похоронить мой бросок.

И тут сработала мышечная память, та самая, что была частью моего дара. Ноги, казалось, забыли про усталость. Они согнулись и с мощным взрывным импульсом вытолкнули тело вверх. Я прыгнул так, как не прыгал никогда — не для броска, а для победы. Я почувствовал, как пролетаю мимо распахнутых глаз гиганта, почувствовал, как моя рука с мячом оказалась выше кольца. И с грохотом, который оглушил весь зал, я вколотил мяч в корзину.

ГРОХОТ. Ошеломляющая тишина, а затем взрыв аплодисментов, свиста и криков изумления.

Данк. Первокурсника. В официальном матче. На последнем дыхании.

Я приземлился, едва устояв на ногах, и опёрся руками о колени, судорожно хватая ртом воздух. Вокруг стояла оглушительная тишина, нарушаемая только звуком моего тяжёлого дыхания. А затем зал взорвался.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?! — кричали зрители. —ОН ЖЕ ПЕРВОКУРСНИК! ОТКУДА?! —ВЫ ВИДЕЛИ ЭТО?! ВЫ ВИДЕЛИ?!

Игроки Китагавы замерли в ступоре, не веря своим глазам. Их центровой, тот самый гигант, смотрел на свою ладонь, словно ища на ней след от мяча.

Наши парни были в шоке. Кадзи просто стоял с открытым ртом. Ватанабэ медленно качал головой. А потом они все, как один, ринулись ко мне, хлопая по спине, крича что-то возбуждённое. В их глазах снова появился огонь. Огонь, который зажгла моя отчаянная, безумная выходка.

Свисток на перерыв третьей четверти прозвучал как избавление. Счёт 38:62. Мы всё ещё проигрывали 24 очка, но этот данк переломил ход игры. Не в счёте, а в духе.

Я плетью повалился на скамейку, накрыв голову полотенцем. В ушах стоял звон, в глазах темнело.

— Вставай, — услышал я голос тренера. — Ты свой подвиг уже совершил. Теперь твоя очередь, — он повернулся к Хаяме. — Выходи. Играй так, как умеешь. Быстро. Жёстко. Бездумно. Юкихара отвлечёт на себя внимание. Используй это.

Хаяма не ухмылялся. Его лицо было сосредоточенным и суровым. Он смотрел на меня, на мою измождённую фигуру, и в его глазах горела решимость. —Держись, напарник, — сказал он тихо. — Я добью их за тебя.

Четвёртая четверть. Китагава вышла всё так же уверенной, но в их глазах читалась настороженность. Они ждали продолжения шоу от меня.

А вместо этого на площадку вылетело что-то стремительное и неудержимое. Хаяма Котаро.

Он получил мяч сразу после вброса и рванул вперёд, как угорелый. Его защитник отстал на два шага сразу. Он нырнул под кольцо, обвёл одного, второго, и юрко положил мяч в корзину. 40:62.

Они даже не поняли, что произошло.

Следующая атака. Я, еле передвигая ноги, просто вышел на дугу и встал там, оттянув на себя двух защитников. Этого хватило. Хаяма снова получил мяч, сделал молниеносный проход и отдал пас на открытого Кадзи. Тот, наконец-то, забил свои первые два очка в матче. 42:62.

Игра перевернулась. Я был статичной угрозой, грозной тенью, которая связывала их лучших защитников. А Хаяма был молнией, которая разила на свободе. Он носился по площадке, как ураган, его не могли поймать, его не могли остановить. Он забивал сам, он отдавал голевые пасы ошалевшим от внезапной свободы старшеклассникам.

Мы отыгрывали по 4-6 очков за минуту. Счёт стремительно полз вверх: 48:62, 54:62, 58:64...

За две минуты до конца мы сократили разрыв до 6 очков: 62:68. Китагава запаниковала. Они устали, они выдохлись, пытаясь сначала задавить меня, а теперь — угнаться за Хаямой.

Финальная атака. Мяч у меня. Я видел, как Хаяма режет к кольцу. Я видел, как на него налетает защитник. Я сделал обманное движение на бросок, заставив своего опекуна выпрыгнуть, и отдал пас вдоль всей площадки. Точно в руки Хаяме. Он поймал мяч на скорости, сделал два шага и... не стал бросать. Он увидел, что я, из последних сил, сделал рывок к кольцу. И он отдал пас мне назад.

Я поймал мяч под кольцом. Времени не было. Я выпрыгнул. Не так высоко, как тогда, но достаточно. Мяч мягко лег в корзину. 64:68.

Оставалось 10 секунд. Мы проиграли. Но мы не были побеждены.

Финальная сирена оглушила грохот трибун. Зрители аплодировали стоя. Счёт 64:68.

Мы с Хаямой стояли в центре площадки, опираясь друг на друга, совершенно вымотанные. На его лице сияла усталая, но счастливая ухмылка. —Ну что, — выдохнул он. — Весело?

Я не смог сдержать улыбки. Широкой, настоящей. —Да. Весело.

Капитан Кадзи подошёл к нам первым и, не говоря ни слова, просто поклонился. За ним поклонились и все остальные старшеклассники. В этом поклоне было всё: извинения, признание и благодарность.

Тренер Като подошёл последним. —Вот теперь, — сказал он, глядя на нас с Хаямой, — у нас есть команда.

Мы проиграли тот матч. Но мы выиграли нечто гораздо большее. Мы выиграли уважение. Мы нашли друг друга. И мы дали понять всем, включая самих себя, что с нами придётся считаться.