Испытание пятеркой

Глава 6. Испытание пятеркой. Часть 1: Одинокий волк

За пару дней до матча атмосфера на тренировках была напряжённой. Все чувствовали приближение проверки. Тренер Като заставил нас отрабатывать до седьмого пота защитные slide и быстрые отрывы, но синхронности всё не было. Я видел всё те же ошибки: запаздывающие передачи, неверный выбор позиции.

В один из таких моментов, когда я в очередной раз отдал пас в пустоту, тренер резко свистнул. —Стой! Все, свободны. Юкихара, останься.

Зал опустел, остались только мы вдвоём. Като-сэнсэй молча смотрел на меня, его взгляд был тяжёлым и изучающим. —Ты видишь, да? — наконец произнёс он. — Видишь, что они не успевают?

Я кивнул, вытирая пот со лба. —Они играют с опозданием. На полшага. На полсекунды мысли.

— Именно, — тренер вздохнул. — Они играют в тот баскетбол, которому я их научил. А ты... ты видишь другой баскетбол. Тот, который ещё только должен случиться. — Он подошёл ближе. — В субботу у нас матч с Китагавой. Они сильные. Я ставлю тебя в старт.

Это известие поразило меня. Я ожидал всего чего угодно, но не этого. Первокурсник в старте на серьёзной товарищеской игре?

— Но... —Никаких «но», — резко оборвал он. — Я ставлю тебя на позицию атакующего защитника. У тебя будет зелёный свет. Твоя задача — атаковать. Не пытаться их поднять до своего уровня. Не пытаться отдавать им пасы, которые они не готовы принять. Просто забрасывай мяч в кольцо. Любыми способами. Понял меня?

В его глазах горел странный огонь. Он не просто делал ставку на новичка. Он шёл на отчаянный шаг, пытаясь встряхнуть команду. —Понял, сэнсэй, — кивнул я, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и азарта.

— Хорошо. Никому ни слова о составе до завтра.

На следующее утро, перед всей командой, тренер огласил стартовую пятёрку. Когда он назвал моё имя, в зале повисла гробовая тишина, а затем поднялся ропот возмущения.

— Сэнсэй? Юкихара? Но он же первокурсник! — не выдержал капитан Кадзи. —Решение принято, — тренер был непоколебим. — Ватанабэ, ты играешь разыгрывающего. Твоя задача — вывести мяч в атаку и искать Юкихару. Остальные — работать на подборах и в защите. Всё ясно? На матче я хочу видеть собранность и дисциплину.

Хаяма, сидевший рядом со мной, толкнул меня локтем в бок. —Слышал, красавчик? Тебе доверили тачку! Не подведи! — в его голосе не было зависти, только чистое, неподдельное excitement.

Суббота наступила быстро. Зал школы Вашугоси был заполнен до отказа. Игроки Китагавы выглядели серьёзными, собранными и физически мощнее нас. Их разминка была чёткой и слаженной.

Наши старшеклассники нервничали. Капитан Кадзи проигрывал своему оппоненту и в росте, и в физической мощи. Разыгрывающий Ватанабэ постоянно оглядывался на меня, явно не понимая, как ему со мной взаимодействовать.

Свисток. Судья подбросил мяч. Наш центровой Кадзи проиграл прыжок.

Игра началась. И сразу же я ощутил разницу. Давление было другим. Защитники Китагавы двигались жёстко и слажено.

Первый же наш заход в атаку провалился. Ватанабэ попытался отдать пас на Кадзи, но мяч был перехвачен. Китагава легко контратаковала и открыла счёт.

Мяч снова у нас. Ватанабэ повёл его на переднюю, я сделал рывок по флангу, чтобы открыться. Он попытался отдать мне пас, но он был неточным и с опозданием. Защитник Китагавы едва не перехватил. Я чудом поймал мяч у самой линии, но атака была уже скомкана. Мне пришлось спешно выбросить мяч под прессингом, бросок получился неудачным.

И тогда во мне что-то щёлкнуло. Холодная, уверенная ясность. Приказ тренера звучал у меня в голове: «Просто забрасывай мяч в кольцо. Просто забрасывай.

---

Свисток. Судья подбросил мяч. Наш центровой Кадзи проиграл прыжок более высокому и прыгучему оппоненту из Китагавы.

Игра началась. И сразу же я ощутил разницу. Давление было другим. Защитники Китагавы двигались жёстко и слажено, их движения были выверены до миллиметра.

Первый же наш заход в атаку провалился. Ватанабэ, нервничая, попытался отдать пас на Кадзи, но мяч был легко перехвачен. Китагава ринулась в контратаку — три точных паса, и их форвард забрасывал мяч в корзину без всякого сопротивления. 0:2.

Мяч снова у нас. Ватанабэ повёл его на переднюю, я сделал рывок по флангу, чтобы открыться. Он увидел меня, но его пас был неточным, вязким, с опозданием. Защитник Китагады едва не вырвал мяч у меня из рук. Я чудом удержал его, отскочил за трёхочковую линию, но атака была уже загублена. Пришлось спешно бросать через руки защитника. Мимо. 0:4.

Так продолжалось всю первую четверть. Мои попытки отдать голевой пас нарывались на непонимание. Я видел свободную зону, куда партнёр должен был сделать рывок, и отправлял туда мяч. Но передача прилетала в пустоту, потому что мой одноклубник либо не видел этой возможности, либо опаздывал. Китагава же играла как один слаженный механизм, безжалостно наказывая нас за каждую ошибку.

К концу первой десятиминутки счёт был унизительным: 4:24. Все 4 наших очка были на мне — один бросок со средней дистанции и проход с финтом после того, как я просто отобрал мяч у заигравшегося разыгрывающего Китагавы.

В перерыве тренер Като был мрачнее тучи. Он не кричал. Его тишина была страшнее любого крика. —Они рвут нас на части, — его голос был низким и густым от сдержанной ярости. — Вы что, забыли, как играть в баскетбол? Вы позволяете им диктовать свои правила! Юкихара. — Его взгляд упёрся в меня. — Вторая четверть — твоя. —Видишь возможность — бросай. Не можешь бросать — иди в проход. Не можешь пройти — ищи свой вариант. Но я хочу видеть очки. Понял?

Я молча кивнул. Внутри всё сжалось в тугой, холодный комок. Это была не та игра, о которой я мечтал. Это было тяжёлое, одинокое бремя.

Вторая четверть началась так же. Китагава быстро довела счёт до 4:30. Их защитники, высокий и цепкий парень под номером 7, уже поняли, что я — единственная угроза, и начали опекать меня в две персоны. Ко мне прижимались вплотную, не давая ни вести мяч, ни сделать бросок, грубя на каждом движении.

И тогда во мне что-то щёлкнуло. Это было похоже на те дни на потрёпанном асфальте, когда я был один на один с кольцом и своим отражением в луже. Только теперь против меня были живые, дышащие противники. Гнев, разочарование и одиночество смешались в единый коктейль.

Мяч снова у меня. Два защитника напротив, ухмыляющиеся, уверенные в себе. Я видел их взгляды, их центр тяжести, их малейшие мускульные подрагивания. Мой разум, всегда аналитичный, отключился. Включилось тело. Оно помнило. Помнило тысячи часов на улице, где не было правил, кроме одного — забросить мяч любой ценой.

Я сделал низкий, почти пьяный перевод мяча за спину, заставив первого защитника дёрнуться в сторону. Затем резкий качкорпусом влево, с имитацией прохода. Второй клюнул. В тот же миг я рванул вправо, проскользнув в узкий, казалось бы, несуществующий зазор между ними. Это был не баскетбольный финт из учебника. Это был уличный трюк, быстрый, грязный и невероятно эффективный.

Я оказался на дуге. Большой игрок Китагавы уже выходил на меня, перекрывая путь к кольцу. Я не стал бросать. Я снова пошёл в проход, на него, заставляя его отступать. За секунду до столкновения я резко остановился, сделав шаг назад, и замер в стойке для броска. Большой выпрыгнул, чтобы заблокировать. Но я и не думал бросать. Я вновь рванул вперёд, обходя его по инерции, и оказался под кольцом совершенно один. Лёгкий бросок о щит — два очка. 6:30.

В зале пронёсся удивлённый гул.

Следующая атака. Я получил пас от Ватанабэ на периметре. Защитник №7 снова прилип ко мне. Я спиной к нему, чувствуя его давление. Не глядя, низко ведя мяч, я сделал несколько шагов назад, заставляя его двигаться за мной, а затем резко развернулся на опорной ноге, проскочив прямо под его рукой. Я был на линии штрафного. Бросок. Чисто. 8:30.

Я не мог остановить их атаки — наша защита была дырявой. Но в каждой нашей атаке я был неудержим. Я шёл через них, как нож через масло, используя весь свой уличный арсенал: обманки с переводом мяча между ног, неожиданные изменения ритма, остановки и ускорения, броски с неудобных рук. Я перестал думать о команде. Я играл в свой баскетбол. Баскетбол выживания.

Однажды я даже заблокировал бросок их разыгрывающего — я предугадал его намерение по малейшему движению кисти и выпрыгнул ровно в тот момент, когда он выпускал мяч, отправив его на трибуны.

К большому перерыву мне удалось немного сократить разрыв. Счёт стал 22:40. Я набрал 18 очков из 22. Но мы всё равно проигрывали 18 очков. Я шёл в раздевалку, с трудом переводя дыхание, чувствуя, как горят лёгкие и ноют мышцы. Тащить всё на себе было адски тяжело.

Капитан Кадзи молча протянул мне бутылку с водой. В его глазах уже не было злости, только усталое признание и стыд. —Извини, первокурсник. Мы тебя подводим.

— Ладно, — выдохнул я, выливая воду на голову. — Но так мы не выиграем.

Тренер Като смотрел на меня изучающе, его arms были скрещены на груди. —Ты иссякнешь до конца игры, — констатировал он. — Они уже адаптировались. Следующая четверть будет ещё тяжелее. — Он обвёл взглядом потрёпанных и подавленных игроков, а затем его взгляд упал на скамейку запасных. — Хаяма. Готовься. Выходишь в начале четвёртой четверти.

Хаяма, до этого ёрзавший на лавке как на иголках, встрепенулся, но на его лице появилось недоумение. —Четвёртая? Сэнсэй, но мы... —Они выдохнутся, пытаясь удержать Юкихару, — тренер хитро ухмыльнулся. — Их запал спадёт к последней десятиминутке. Вот тогда мы и выпустим нашу тайную карту. Свежего, быстрого и голодного зверя. Готовься. Игру будем решать там.

Хаяма замер с хищной, понимающей ухмылкой. —Понял, сэнсэй. Будем кусаться.

Я посмотрел на него и впервые за весь матч почувствовал не тяжесть, а проблеск надежды. Я был не один. Мне было ради кого терпеть ещё одну четверть.

Третья четверть должна была стать самой тёмной перед рассветом. Но я был готов.