Новый рассвет

Глава 54. Новый рассвет

Проводы третьекурсников прошли как в тумане. Громкие, немного фальшивые тосты, старающиеся скрыть грусть и неловкость. Мои собственные короткие, сухие слова благодарности. Объятия, которые ничего не решали. Я наблюдал за ними, за этими парнями, которые уходили в другую жизнь, и чувствовал не столько печаль, сколько холодную констатацию факта: мертвый груз ушёл. Остались только те, на кого можно было опереться. Или те, кого предстояло закалить.

Прошло меньше двенадцати часов. Шесть утра понедельника. Воздух на старой уличной площадке был ещё прохладным, пахло асфальтом и влажной травой. Я стоял под ржавым кольцом, сжимая в руках мяч и секундомер. На мне была не новая форма «Вашугоси», а простые чёрные шорты и серая майка. Капитанская повязка красной полосой выделялась на руке.

Они приходили по одному, потрёпанные, сонные, непонимающие. Кадзи, хмурый и серьёзный. Пара второгодок, которые в основном отсиживались на скамейке запасных. И несколько новичков — первокурсников, чьи имена я ещё не запомнил. Они смотрели на меня с робким любопытством и страхом, наслушавшись историй о «странном гении» и его адских тренировках.

Хаямы не было. Его место пока что пустовало.

Ровно в 7:00 я включил секундомер. —Построиться, — мой голос, жёсткий и безэмоциональный, разрезал утреннюю тишину громче любого крика.

Они неуверенно встали в ряд. Всего семь человек. Скелет новой команды.

— С этого момента, — начал я, обводя их ледяным взглядом, — вы не ученики средней школы. Вы не друзья. Вы даже не команда. Вы — сырьё. Моё сырьё. И моя задача — выковать из вас оружие. Вы будете ненавидеть меня. Вы будете мечтать сбежать. Вы будете падать и захлёбываться рвотой от усталости. — Я сделал шаг вперёд. — Но если вы останетесь, если вы выдержите... то однажды вы станете сильнее, чем можете себе представить. Первое правило. Опоздание — десять штрафных кругов вокруг парка. Второе правило. Пререкания — двадцать отжиманий здесь и сейчас. Третье правило. Я никогда не ошибаюсь. Всё понятно?

В ответ — тихие, испуганные кивки. Даже Кадзи сглотнул, но кивнул.

— Отлично. Начинаем с выносливости. Десять кругов. Бегом.

И ад начался.

Я не давал им ни секунды передышки. После кругов — челночный бег. После челночного бега — упражнения на пресс и отжимания прямо на грубом асфальте. Потом снова круги. Я не кричал. Я холодно, безжалостно фиксировал время, и если кто-то сбавлял темп, я просто говорил: «Не выкладываешься. Ещё два круга. Всем».

К девяти утра они уже едва стояли на ногах. Один из новичков, щуплый паренёк в очках, сидел на корточках, пытаясь отдышаться.

— Кто разрешил тебе отдыхать? — мой голос прозвучал у него над ухом.

Он вздрогнул и попытался встать. —Я... я не могу...

— Не можешь? — я наклонился к нему. — Тогда уходи. Сейчас. И не возвращайся. Здесь нет места для тех, кто «не может». Здесь есть место только для тех, кто «сделает».

Глаза парня наполнились слезами унижения и злости. Но он, пошатываясь, поднялся и побрёл догонять остальных, которые уже бежали очередной круг.

Я наблюдал за ними с каменным лицом, но внутри всё сжималось. Это было жестоко. Бесчеловечно. Но иного пути не было. У нас не было роскоши долгих, плавных подготовок. Нам нужен был квантовый скачок. И он всегда даётся через боль.

Наконец, когда силы были на исходе даже у Кадзи, я свистком остановил этот ад.

— Перерыв. Пять минут. Пить мелкими глотками.

Они повалились на траву, как подкошенные. Я подошёл к тому самому щуплому новичку. Он сидел, обхватив голову руками, и тихо плакал от бессилия.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Он вздрогнул и поднял заплаканное лицо. —К... Кэнта.

— Вставай, Кэнта.

Он неуверенно поднялся.

— Ты остался, — сказал я без одобрения, просто констатируя факт. — Значит, не всё потеряно. С сегодняшнего дня твоя задача — стать быстрее. Каждый день дополнительно работать над скоростью. Понял?

Он смотрел на меня с широко раскрытыми глазами, затем резко кивнул. —Д-да, капитан!

— Хорошо. — Я повернулся ко всем. — Второй блок. Работа с мячом.

И по их измождённым лицам пробежала новая волна ужаса.

Солнце поднималось выше, становясь всё более беспощадным. Асфальт начинал пышеть жаром. А мы продолжали. Дриблинг с закрытыми глазами. Передачи у стены с максимальной силой. Сто броков подряд с одной точки.

Я был безжалостен. К ним. И к себе. Я делал всё упражнения вместе с ними, показывая идеальную технику, не показывая и тени усталости. Моё тело, мой дар работали на пределе, подавая пример. Молчаливый вызов: «Я могу. Сможете и вы».

К полудню тренировка была закончена. Они лежали в тени деревьев, не в силах пошевелиться. Лица землистые, форма мокрая насквозь.

Я стоял перед ними, тоже в поту, но собранный, словно и не было этих пяти часов ада.

— Завтра, — сказал я, и они вздрогнули, услышав это слово, — будет ещё тяжелее. Те, кто не явится... мне не нужны. Отдыхайте.

Я развернулся и пошёл прочь, оставляя их гнить на траве. Но прежде чем уйти, я обернулся и бросил последнюю фразу:

— Вы сделали хорошо. Для первого дня.

И я увидел, как в их глазах, полных усталости и ненависти ко мне, мелькнула крошечная искра. Искра чего-то, что было похоже на слабую, едва живую гордость.

Это было начало.