Глава одиннадцатая: Второй день фестиваля (1)
Прошедший день наглядно показал на примере собственной спины, что перечить старшему брату — затея гиблая. Стоило буре улечься, как до меня дошло: а ведь братец — личность поистине пугающая.
Ныне полностью освобожден от своих обязанностей, отчего сменил чинный облик дворецкого на обычную футболку. Подле меня обретается Мидзуки, коя, не являясь ученицей сей школы, совершила акт чистейшего безумия. Она явилась к воротам за добрый час до открытия, назначенного на полдесятого утра.
— Ты ведь и впрямь дурочка, верно? Неизлечимая, сертифицированная дурочка.
— Вовсе нет, братик! Просто вчера мельком видела, какие там очереди. И внутренний голос прошептал мне: «Обязана занять место первой!». Именно это священное призвание привело сюда.
— Решительно не понимаю, к чему ты клонишь. Будь добра, изложи суть в тридцати знаках.
— Хочу увидеть их в костюмах горничны-ы-ы-ых!
Услышав сей вопль души, исторгнутый без малейшего стеснения, лишь прикрываю лицо ладонью и взываю к небесам. С сестрой всё кончено, ее случай столь же безнадежен, как вера в то, что на велосипеде можно обогнать скоростной экспресс. Проще говоря — клинический случай.
«Право слово, отчего в нашем семействе нет ни одного нормального человека? Матушка — воплощение первобытной силы, отец по уровню развития застрял в старших классах, брат — помесь демона, дьявола и удачливого ловеласа. Я и сам хорош: отброс, умудрившийся признаться в любви дважды за день. Ну а младшая сестренка — форменная извращенка, готовая торчать под дверью целый час ради созерцания красавиц в кружевных чепчиках. Славная семейка, ничего не скажешь. Впрочем, с такими-то родителями финал был предрешен. — пребывая в состоянии философской отрешенности, лишь сухо усмехаюсь. — Мидзуки же, полная энтузиазма, тянет за собой, и мы занимаем очередь в мэйд-кафе практически в момент открытия второго дня фестиваля. Популярность заведения оказывается феноменальной. Даже наш стремительный марш-бросок не позволил войти немедленно — оказываемся где-то десятыми. Хотя среди пришедших со стороны определенно лидируем.»
— Свершилось... братик...
— Ага. Меня лишь беспокоит, как бы ты не выкинула какой-нибудь номер.
— Я?! Да как ты мог такое подумать! Какая дерзость!
— И чьи же это уста сейчас вещают, позволь спросить...
Кстати говоря, после вчерашнего инцидента праздник протекал вполне мирно. Пусть мой боевой дух несколько поувял, в целом остался доволен. Еще бы, прогуляться в компании двух ослепительных красавиц — предел мечтаний. Правда, за избавление от того напыщенного пижона брат затребовал свою цену: клятвенно обещал познакомить его с Юдзу и Мэй. Сделка, прямо скажем, грабительская. Неравноправный договор в чистом виде.
Пока содрогаюсь от деспотизма собственного брата, Мидзуки заглядывает мне в лицо. Ее глаза так и светятся от предвкушения — похоже, ей самой психологическая подготовка нужна больше всех.
— Братик, ты готов?
Я одариваю сестру взглядом, преисполненным усталого снисхождения, и пожимаю плечами.
— В некотором роде. И вообще, не стоит недооценивать своего брата. С тех пор как начал общаться с ними двумя, мой иммунитет к женскому очарованию значительно окреп.
— Ой, не смеши.
— Мне право слово хочется допросить тебя с пристрастием: откуда в тебе столько скепсиса?
— Да оттого, что у тебя никогда не было девушки.
«Гр-р... Умеет же она бить по больному! Вовсе не в том дело, что не могу ее завести — просто оно не нужно. Большая разница, попрошу не путать.»
Мидзуки взирает на меня с глубочайшим сомнением, а ее слова ранят в самое сердце. И хотя сие есть чистая правда, вслух звучит как жалкое оправдание неудачника. Даже если ты почетный член общества «Мне не нужны отношения», слышать подобное от родной сестры — удар ниже пояса.
— ... Между прочим, у тебя парня тоже отродясь не водилось!
— Ик!.. В-вообще-то, у меня их было пруд пруди! Просто тебе не докладывала. У меня, знаешь ли, богатейший опыт!
— Полагаю, люди с действительно богатым опытом таких вещей не произносят.
Она начинает суетливо бегать глазами, оправдываясь скороговоркой и явно теряя самообладание. Мой стаж в роли старшего брата позволяет видеть ее ложь насквозь. Да что там я — любой прохожий заметил бы ее подозрительное поведение.
— В-всё, давай сменим тему! Этот спор только ранит нас обоих...
— Согласен, бессмысленность дискуссии очевидна.
Мы прекращаем сию нелепую перепалку, дабы не наносить друг другу новых душевных травм. В этот самый момент к нам робко приближаются одноклассники Юдзу и Мэй. Судя по их лицам, они долго не решались прервать наше общение, наблюдая за странными братом и сестрой со стороны. Похоже, пока препирались, очередь успела продвинуться.
— Э-э... Вы заходите?
— Заходим! — в один голос откликаемся мы.
— А... Тогда прошу подождать минутку.
Ученик скрывается за дверью, бросая на нас взгляд, в котором читается: «Ну и семейка...». Спустя полминуты возвращается.
— Всё готово, милости просим.
— Благодарю.
— Открываю, братик... — Мидзуки сглатывает подступивший ком и с благоговейным трепетом толкает дверь.
— Добро пожаловать, господин!
— С возвращением домой, господин.
«О боги. Прямо перед нами стоят Мэй и Юдзу. В костюмах горничных. Позвольте повторить сию фразу для пущего эффекта. Они стоят в нарядах горничных.»
На Мэй надето прелестное платье, изобилующее кружевами и оборками. Данный образ создает впечатление невинности и юности, однако область груди столь решительно заявляет о себе, что кажется, пуговицы вот-вот не выдержат натиска. Сочетание этого великолепия с ее смущенным лицом рождает невыразимо соблазнительный эффект. И да, признаю: мои мысли в текущий момент крайне предосудительны.
Юдзу же предстала в более строгом, классическом образе. Пусть ее формы не столь внушительны, как у подруги, они всё же заслуживают самого пристального внимания. Короткая юбка открывает взору стройные ноги в изящных чулках с подвязками, являя миру ту самую пленительную «абсолютную территорию». Сия картина также весьма... будоражит воображение. (Ну и далее по списку моих порочных мыслей).
Если выразить суть одним словом — зрелище божественного уровня.
— ... О сестра моя...
— Тсс... слова излишни. Я чувствую то же самое...
Видя, как мы буквально обливаемся слезами восторга от их красоты, добрая душа Мэй в тревоге подбегает к нам. Вместе с ее движением приходит в движение и ее «броневая защита» в районе груди.
— Оно колышется!..
— Что?!
— Не болтай лишнего, дубина! Мэй же стыдно... Впрочем, беру свои слова назад. Молодец, Мидзуки.
Подруга, прикрывая грудь руками и заливаясь краской, напоминает ту самую классическую «неуклюжую горничную» из романов, что вызывает неописуемый прилив умиления. Юдзу же хранит неподвижность, однако вид ее бедер столь упоителен, что глаз не отвести. Пока сосредоточенно изучаю сии детали, чувствую на себе чей-то взгляд. Поднимаю глаза — Юдзу смотрит на меня с явным осуждением.
— А, ну...
— Господин, у вас очень нескромный взгляд.
— Нет, ты не так... Хотя кого обманываю! Обычному старшекласснику просто не под силу вынести подобное испытание...
— Ладно. В счет вчерашнего — прощаю.
— Премного благодарен!
«Господи, мэйд-кафе — это лучшее, что придумало человечество.» — мысленно возношу хвалу и выражаю глубочайшее почтение парням из второго класса, кои приложили столько усилий для организации сего рая.
* * *
— Г-господин, вы уже решили, что будете заказывать?..
— Мы сами об этом позаботимся. Не стесняйтесь.
Мэй всё еще пребывает в легком смущении, в то время как Юдзу демонстрирует выдержку и профессионализм опытной служанки. Подобный контраст лишь распаляет сердца таких отаку, как мы.
— Братик... мы ведь в раю, верно?
— Зришь в корень, сестра. Истинная обитель блаженства, готов поселиться здесь навечно.
— Перестань нести чепуху. И вообще, звучит мерзко.
— Эй, слышу неприкрытые оскорбления! Где это видано, чтобы горничная поносила своего господина! Впрочем... Подобное обращение можно счесть своего рода наградой. Спасибо большое!
Видя, что ее слова не только не ранили меня, но и вызвали прилив радости, Юдзу лишь кривит губы. «Поразительно, Эйта. Твоя мерзость не знает границ» — читается в ее взгляде.
«Пожалуй, сделаю вид, что не заметил этого.»
— Братик, что возьмем? — Мидзуки вопрошает, сияя глазами и едва ли не подпрыгивая на месте.
Я перевожу взор с красавиц на меню. Ассортимент оказывается на удивление богатым: от скромных блюд за пару сотен иен до деликатесов за две тысячи. Для школьного фестиваля уровень впечатляющий. Похоже, мужская половина второго класса действительно выложилась на полную, низкий им поклон.
— Что ж... Выбор очевиден: «Омлет с рисом под заклинанием моэ-моэ»!
Выбираю самую дорогую позицию — ту, где на омлете рисуют кетчупом и произносят магические слова.
«Думаете, я безнадежен? Уже давно это признал.
Кстати, поговаривают, что при удачном раскладе при расчете можно выиграть фото с горничной. Впрочем, на удачу не рассчитываю. В первый день, говорят, никто не вытянул счастливый билет. Удача — это вообще не про меня. Рождение в нашей семье — само по себе знак того, что фортуна обделила своим вниманием.» — пока с отсутствующим видом взираю в пространство...
— Братик... — ... Мидзуки понимающе кивает мне, словно одобряя выбор опытного ценителя. — А ты знаешь толк. Это не просто зачет, твердая пятерка!
— А то! Мэйд-кафе без этого — деньги на ветер.
— Вот-вот! Возьму то же самое!
— Значит, два «омлета моэ-моэ», пожалуйста.
— Сию минуту! Прошу подождать!
— Ждите.
С этими словами девушки удаляются в сторону кухни. Даже вид их удаляющихся спин исполнен невыразимого изящества. Если поймать удачный ракурс, то можно увидеть...
«Так, стоп, надо взять себя в руки. Мой уровень неадекватности зашкаливает.»
— Что с тобой, братик? Лицо такое, будто ты только что познал истину и разочаровался в жизни.
— Попробуй каково это — слышать пошлые шуточки от родной сестры. Тут не до стыда, тут чистое отторжение срабатывает.
«Смотрите, у меня даже мурашки по коже пошли. Одно дело — детсадовские шутки про какашки, но 'состояние мудреца' — уже серьезный калибр. Если болтать не думая, как я, ни к чему хорошему то не приведет.»
Ликующее выражение лица меняется внезапно под моим задорно-укоризненным взглядом. Она замирает, уставившись в пустоту остекленевшим взором, и выдает:
— ... Слушай, а ведь и правда. Как-то сразу расхотелось шутить. Если бы ты при мне такое ляпнул, я бы, наверное, в обморок упала от отвращения.
— Вот видишь? А сама-то что сделала?
— Прости, была неправа.
— То-то же.
— ...
«Куда подевался весь наш былой задор? Словно мы летели на американских горках, а потом состав внезапно замер на самой вершине. В такой атмосфере только и остается, что предаваться унылым думам. Но тут...»
— Простите за ожидание, господин! Ваш «Омлет с заклинанием Моэ-Моэ»!
— Принесли.
Мэй и Юдзу возникают из недр кухни, держа по тарелке в руках. Стоит им улыбнуться, как застоявшийся воздух мгновенно очищается — их очарование действует покруче любого промышленного фильтра. В наших сердцах вновь вспыхивает огонек надежды.
— Ого... выглядит весьма солидно.
— И правда. Я-то думала, тут только на горничных всё держится.
«Надо же, наши мысли совпали. По правде говоря, выставь этих двоих перед входом в чем угодно — отбоя от клиентов не будет. До того им идут эти наряды. Прекрасная горничная — мечта любого отаку. Однако второй класс явно метил выше. Омлет перед нами благоухает и выглядит крайне аппетитно. Но есть один нюанс. Готовили-то его — сплошь парни. Конечно, это школьный фестиваль, и все девушки задействованы в зале, это логично. Но неужели нельзя было хоть какой-то занавеской отгородить кухню?»
Пока мы ждали, процесс был виден как на ладони. С наших мест открывался панорамный вид на то, как потные старшеклассники в едином порыве варганят заказы.
— Как-то реальность внезапно постучалась в двери...
— Молчи, Мидзуки... В этом и заключается прелесть школьной самодеятельности. Хотя тот факт, что сей омлет выглядит вкуснее, чем в сетевых забегаловках — какой-то сбой в матрице.
«Мастерство парней поражает. Даже я, человек не чуждый кулинарии, готов признать: их работа с ножом и сковородой граничит с искусством.» — пока с долей уважения поглядываю на кухню, Юдзу и Мэй достают кетчуп.
— Итак... Позвольте мне украсить ваше блюдо?
— Позвольте?
Мэй озаряет нас кроткой улыбкой, в то время как Юдзу, не меняя выражения лица, подносит бутылочку к тарелке и слегка склоняет голову набок. Мол, «я тоже это сказала».
— Юдзу, ты же просто надеешься, что если повторишь концовку, никто не заметит подвоха. — меня это уже давно подмывало сказать.
«Ты же на работе, изволь произносить фразы полностью, пусть даже без выражения.»
Впрочем, Юдзу пропускает мои слова мимо ушей. Она рисует на правой половине моего омлета сердечко с надписью «Э-э-та», после чего уступает место Мэй. Та с левой стороны выводит «Эйта-кун» в таком же сердечке. Почерки у них разные, что придает блюду особый шарм.
И вот — настал тот самый миг. Убрав кетчуп, Мэй, густо краснея, произносит заветные слова:
— А теперь... мы наложим на ваше угощение заклинание, чтобы оно стало еще вкуснее!
— Ура-а-а! — в один голос восклицаем мы.
От уныния не остается и следа, наш энтузиазм достигает апогея. И вот, под нашими горящими взорами, две красавицы ослепительно улыбаются — у Юдзу улыбка явно «дежурная», но оттого не менее эффектная — и хором произносят:
— Стань вкуснее-е, стань вкуснее-е! Моэ-моэ-кюн!
— ...
Мы с Мидзуки буквально пали жертвами сей запредельной милоты. Омлет оказался настолько хорош, что рука сама тянулась за следующей порцией. Ребята, ваш класс — лучший в этой школе.