Глава десятая: Открытие культурного фестиваля (2)

* * *

— Юдзу-сан! Эти кусочки караагэ просто объедение!

— Хм, спасибо, Мидзуки, пойду еще куплю.

Сестрица, чье настроение сегодня в пять раз выше нормы бесит меня, указывает на ларек с жареной курицей, набив рот едой. Юдзу, не теряя ни секунды, хватает кошелек и убегает за добавкой. Кажется, вы двое отлично поладили.

— Мэй-сан, а вы умеете готовить?

— Не так хорошо, как Эйта-кун, но в целом справляюсь.

— О-о-о... Как здорово! А у меня даже по рецепту получается какая-то несъедобная жуть!

Мидзуки, умело пользуясь преимуществом младшей, кажется, пробудила в Мэй материнский инстинкт — та обычно опекает Юдзу, а теперь они беседуют как старые подруги, хотя знакомы всего ничего. А следом за ними тащится заурядный старшеклассник с лицом «так себе» — то есть я.

— ...Нет, ну серьезно, вы как-то слишком быстро сблизились. Послушай, сестренка, ты что им наговорила?

— Как грубо, братик. Просто поведала им истории из твоего прошлого.

— То есть ты вывалила на них мой позор и «синдром восьмиклассника». За поданное заслуживаешь кары небесной.

Мидзуки фальшиво насвистывает и отводит взгляд. Стоит мне протянуть руку, дабы применить к её лицу «железный захват», как Мэй в панике встает между нами.

— П-пожалуйста, не злись на неё, Эйта-кун! Это мы сами её расспрашивали!

— Гр-р... Тебе повезло, Мидзуки!..

— Ха... Как и думала, братик бессилен перед двумя красавицами. Следовательно, пока держусь поближе к ним, меня не тронешь!

— Не надейся. Не стоит недооценивать.

— Ой!

С умеренной силой щелкаю сестрицу по лбу, и, судя по всему, попадаю точно в цель — она хватается за голову и корчится от боли.

«В кого только пошла с этой привычкой сразу задирать нос? Уж точно не в меня... Значит, в отца. Наш папаша тоже вечно хорохорится, пока его мама не поставит на место. Что, я? Я, разумеется, не такой, а человек серьезный и хладнокровный.»

— Кстати, Мидзуки, а где родители?

— Мм? Папа с компанией ушли в мейд-кафе. Говорят, папа прямо-таки умолял их туда сходить. Мама, братик Дайки и Акари-сан только криво улыбались.

— Вот же старый дурень... Ладно мама и брат, но втягивать Акари... Позже мама точно обрушит на него свой гром и молнии. Мидзуки, тебе лучше не попадаться под горячую руку.

— Разумеется! И вообще, ни на шаг не отойду от Юдзу и Мэй!

— Ну уж нет. Не позволю такой помешанной на девчонках особе приближаться к ним... Эй, а ну отойди от Мэй, дура!

— Не хочу! Познав мягкость сей груди, уже не смогу вернуться назад! — Мидзуки вцепляется в Мэй спереди.

Та и сама невысокого роста, но рост Мидзуки едва достигает ста сорока сантиметров, потому при объятиях её голова оказывается аккурат напротив впечатляющей «брони» первой школьной красы.

«... Этой девчонке крупно повезло, что она родилась девочкой. Будь парнем — сразу арест и пожизненное. Настоящий социально опасный элемент.» — глядя на позорное поведение своей извращенки-сестры, которая вовсю наслаждается прелестями Мэй, испытываю жгучее чувство стыда за свою семью.

Потерев переносицу, хватаю её за шиворот и решительно отстраняю. Та, повиснув в воздухе, недовольно зыркает на меня, на что отвечаю ей леденящим взглядом.

— ... Мидзуки, твоё последнее слово?

— Хотела бы я подольше купаться в нежности этой груди... Эй, братик, что ты заставляешь меня нести!

— Сама это ляпнула. Если не угомонишься, сдам тебя на поруки старшему брату.

— Я... сама паинька, больше не буду обнимать девочек. Так что не надо меня на казнь к братцу Дайки нести.

— Еще раз выкинешь что-то подобное — насильно туда конвоирую.

— ... Хорошо.

Старший брат, хоть мне и неприятно это признавать, в отличие от меня по-настоящему страшен и не знает пощады, посему для усмирения Мидзуки он лучшее средство. Впрочем, по мне тоже бьет рикошетом. Мэй озадаченно смотрела на Мидзуки, которая внезапно притихла, словно присмиревший котенок, но вдруг спохватилась.

— Кстати... А куда запропастилась Юдзу?

Мэй заметила, что у палатки с караагэ Юдзу нет, и, нахмурившись, принялась оглядываться по сторонам. Мы с Мидзуки последовали её примеру, но, увы, её нигде не было видно.

— ...

— ... Послушай, Мидзуки. У меня сейчас возникло очень нехорошее предчувствие.

— Согласна, братик. Сто процентов, к ней пристают.

— Что-о?! Если так, нужно скорее бежать на помощь!

— Именно, братик! Она ведь твоя потенциальная невеста, покажи себя с лучшей стороны... Ой!

— Не мели чепухи. Сейчас не время для шуток.

«Верно — сей фестиваль открыт для всех желающих. В школе Юдзу боятся и величают 'ледяной красавицей', поэтому никто не посмеет на неё напасть, но для посторонних посетителей то не имеет значения. Проклятье... Это моя ошибка... Нужно было идти всем вместе. — откладываю сожаления на потом и пробираюсь сквозь толпу в поисках Юдзу. — В первый день народу тьма, и даже при её росте и красоте найти её в этом человеческом море — задача не из легких.»

С каждой минутой тревога растет. Страх накрывает меня огромной волной, принося с собой горькое раскаяние. И тут Мидзуки, которая тоже искала Юдзу, внезапно указывает пальцем в определенную сторону и кричит:

— А, вот она!

— ... Где?!

— Там!

В направлении, указанном сестрой, виднеется школьное здание, где почти нет людей, и там я замечаю Юдзу. К тому же я вижу нескольких парней подозрительного вида, похоже, студентов, которые хватают её за руки и тянут, а на лице подуги застыло выражение искреннего отвращения.

В это мгновение во мне пробуждается смелость, которой обычно днем с огнем не сыщешь — я срываюсь на бег и, не сбавляя скорости, наношу мощный удар ногой в прыжке прямо в парня, удерживающего руку Юдзу.

— ... Эй вы, куски дерьма! А ну руки убрали от моей чуть ли не единственной, драгоценной подруги!

— Гха-а-а-а-а?!

После удара, который, могу поклясться, вышел просто идеальным, подбегаю к девице, ошеломленно смотрящей на меня.

— Ты в порядке, Юдзу?!

— ... Угу. — она отвечает, но взгляд её кажется отрешенным, словно она витает где-то далеко.

Видя это, начинаю подозревать худшее, и чувство вины за то, что оставил её одну, захлестывает меня с новой силой.

— ...Тебе было страшно? Они ничего не сделали? Прости, мне стоило пойти с тобой.

— Хм, это не твоя вина, сама была неосторожна, напротив, рада, что спас меня. Спасибо.

— Ну... Если всё обошлось, то ладно...

Хотя на душе всё еще неспокойно, сейчас не время для рефлексии. Передаю Юдзу подоспевшей Мэй и гневно смотрю на парня, повалившегося от моего удара, и его дружков, что подскочили к нему.

— ... Ну что, продолжим?

— Ты что, совсем больной?! Кто бьет в прыжке незнакомого человека при первой же встрече!

— О чем это вы, вот же я перед вами. И вообще, не вам, пристающим к школьницам, судить. Чья бы корова мычала, а? К тому же — не хотите ли взглянуть по сторонам?

— А?

— Ой!..

Окинул их взглядом, полным жалости, граничащей с презрением, и кивком головы указал на окружение. Те недоуменно огляделись и, заметив на себе сотни осуждающих взглядов прохожих, в ужасе вытаращились. Двое дружков побледнели и явно вознамерились дать деру.

— Э-эй... Кажется, дело пахнет керосином!..

— Надо сваливать...

— З-заткнитесь, нас всё равно отсюда выпрут. Я не успокоюсь, пока не врежу этому гаду хоть раз!

— Эй, постой!

— Остановись, идиот!

Я-то думал, что ударил его прилично, но этот тип оказался на редкость живучим. С раздувшимися венами на висках, оттолкнув товарищей, бросился на меня.

— Опозорил меня, прибью, скотина-а-а-а!

— Ой-ой, неужели решил сорваться... Типичный шаблонный задира. Будь обычным отаку, может, и пришел бы в восторг, но сегодня не буду милосердным.

Провожая классического гопника взглядом, полным скуки, уклоняюсь от его кулака, перехватываю руку сбоку и проворачиваю болевой прием на сустав.

— О-ой, больно-о-о! Отпусти!

— Ну уж нет, если отпущу — ты же точно полезешь драться.

Внешне стараюсь сохранять полное спокойствие, но в душе испускаю вздох величайшего облегчения.

«Фу-х, пронесло... Кто бы мог подумать, что остатки моего 'синдрома восьмиклассника' пригодятся в такой ситуации. Не зря в свое время пробовал заниматься разными боевыми искусствами, слава моему прошлому «я»! — пока мысленно нахваливал собственную персону с гнильцой и ждал прибытия охраны, следящей за порядком на фестивале, произнес:

— Смирись уже: скоро придет охрана, так что катись отсюда по-хорошему.

— Гр-р... Не наглей... Х-хи-и-и?!

Парень, чья рука была легко заломлена мною, внезапно издал возглас, полный животного ужаса. Недоуменно взглянул вперед и увидел знакомую фигуру.

— Старший брат.

— О-о-ох, братишка Дайки. Что-то ты припозднился.

— Виноват, Эйта. Был на свидании с Акари, посему ничего не заметил.

— Я тебя убью, брат. Разве можно говорить такое мне, у кого нет девушки? Впрочем, она мне и не нужна.

— Ну-ну, подискутируем об этом позже. Вижу, у тебя тут наметилось нечто интересное. — довольно приговаривая, братец бросил взгляд на Юдзу и Мэй, после чего одарил меня ехидной, я бы даже сказал, крайне неприятной ухмылкой.

«... Как же хочется ему врезать. И добавить ударом с разворота в придачу.»

— ... Вовсе не горю желанием тебя с ними знакомить.

— У тебя хватает смелости перечить старшему брату? Может, мне преподать тебе урок физического воздействия?

— Виноват, обязательно всё расскажу, только давай без мордобоя.

— То-то же. А вообще — молодец, хоть и трусишка, но постарался. Видать, это очень важные друзья. Что ж... остальное предоставь мне. — брат бросил мне многозначительное: «Смотри не упусти их», после чего ловко перехватил парня, сгреб в охапку остальных двоих и, мгновенно сменив улыбку на леденящую гримасу, произнес жутким, низким голосом:

— Эй! Это ты собирался поднять руку на мою семью? Надеюсь, готов к последствиям? Готов ведь, а?

— Д-Дайки-сан... М-мы не знали, что этот... что эта девочка — ваша родня!..

— И-именно!

— Мамой клянусь, не знали!

Троица побледнела до синевы и принялась отчаянно оправдываться. На это брательник лишь одарил их улыбкой, от которой его глаза оставались совершенно мертвыми.

— Что ж... пройдемте-ка в сторонку. Кажется, забыли, что случилось в прошлый раз с Акари.

— ... П-ПРОСТИТЕ НАС-С-С! — он потащил непрестанно извиняющихся парней за пределы школьной территории.

— ... Брат страшен в гневе...

— Братец Дайки слишком пугающий...

— .. .Хм, соглашусь, очень пугает.

— Б-было та-а-ак страшно...

Мы все, наблюдая за данной сценой, могли лишь хлопать глазами от внезапности развязки и вслух выражать свой трепет.

«... Пожалуй, и впрямь лучше никогда не идти против старшего брата.» — в этом поклялся себе всем сердцем.