Глава седьмая: Подготовка к культурному фестивалю — суровое испытание (1)

Наконец-то сей вожделенный день настаёт. День, наступления которого жду с нетерпением, в то время как мои одноклассники, включая Кадзуки и Коту, неистово молят небеса о его отсрочке.

Да — наступает время оглашения результатов тестов.

К тому же наша школа в сравнении с прочими учебными заведениями отличается некоторой специфичностью. Прежде всего, по совершенно непостижимым причинам на возврат работ выделяют целых два часа. Более того, администрация внедрила поистине садистское новшество: на информационном стенде в самом конце коридора вывешивают полный список успеваемости, охватывающий всех учеников параллели от первого до последнего места. Оттого-то лица тех, кто не справился с заданиями, и являют собой воплощение беспросветного отчаяния. Стоит заметить, в прошлом неизменно пребывал в рядах сих «мертвецов», однако нынешний я разительно отличаюсь от прежнего. Благодаря поддержке Юдзу и Химено преисполнен небывалой уверенности в успехе, отчего даже с некоторым азартом предвкушаю момент созерцания рейтинга, от которого раньше всегда испуганно отводил взор.

Впервые в жизни испытывая столь радостное волнение перед получением результатов, я замираю в некотором отдалении от стенда вместе с Юдзу и Химено, ставшими моими личными наставницами. В обычные дни наше появление втроём непременно вызвало бы бурю завистливых взглядов, но сегодня, ввиду всеобщего помешательства на оценках, внимание к нашим персонам заметно ослабевает.

«Поистине, стоит возблагодарить великий Тест.» — ликую про себя, в то время как стоящая подле меня Химено, чьё лицо выражает куда большее смятение и трепет, чем моё собственное, произносит слегка дрожащим голосом:

— Прежде редко обучала других, отчего итог итог твой внушает мне беспокойство... Сумела ли донести материал должным образом?

— Не волнуйся, Химено-сан, твои объяснения были предельно доходчивы. Честное слово, благодаря твоим стараниям мой средний балл по предварительным подсчётам уверенно перевалит за семьдесят, за что выражаю тебе глубочайшую признательность.

«Кстати, если кто-то из вас подумал: 'И это всё, жалкие семьдесят баллов?', то спешу заверить — в старшей школе преодолеть сей порог считается весьма достойным достижением! Тем паче наше заведение вовсе не обделено высоким уровнем сложности.» — пока веду сей пламенный воображаемый спор с неведомым оппонентом...

— Мм... — ... Юдзу, не сводя глаз с информационного щита и явно томясь в ожидании, открывает рот. — Где результаты моего ученика?

— Учитель ещё не пришёл, погоди немного. И вообще, я вовсе не твой ученик, хотя, разумеется, безмерно благодарен за помощь. Огромное спасибо.

— Мм, раз осознаёшь сие, то и славно.

Судя по всему, и обе явились сюда не ради собственного рейтинга, а дабы удостовериться в успехах человека, на обучение которого они потратили своё драгоценное время. Впрочем, Химено неизменно занимает первую строчку, а Юдзу, насколько мне подсказывает память, без труда входит в число лучших, оттого их безразличие к собственным позициям вполне объяснимо.

«Эх, как бы и мне хотелось когда-нибудь небрежно бросить: 'Моё место слишком высоко, чтобы тратить время на его созерцание'». — размышляю я, и тут...

— Эй вы, посторонитесь, дайте пройти! Не мешайте мне, сейчас вывешу списки!

Юдзаки, классный руководитель моей группы, вразвалочку пробирается сквозь толпу, всем своим видом и лениво-протяжным голосом излучая нескрываемое безразличие к происходящему. В его руках зажат плотный бумажный свиток, скрывающий от любопытных глаз содержание. В тот миг, когда ученики осознают, что данный лист определит их ближайшее будущее, шум мгновенно стихает, и вокруг воцаряется такая мёртвая тишина, будто все присутствующие разом испарились. Препод, явно опешивший от столь гнетущей атмосферы, закрепляет список на доске...

— О-о-о-о, пришло-о-о! Пятьдесят третье место! Мой личный рекорд!

— А-а-а-а! Двадцать седьмое! Никогда ещё не забиралась так высоко!

— Ох... ну, вполне ожидаемо, да...

— Проклятье... Опять сотый?! Четвёртый раз подряд оказываюсь ровно посередине с абсолютно средним баллом?! Неужели проклят?!

Стоило бумаге коснуться стенда, как людская волна захлестнула пространство; кто-то оглашал коридор победными кличами, кто-то лишь удовлетворенно кивал, а иные не скрывали горечи...

«Впрочем, последний бедолага меня искренне поразил. Возможно ли четырежды кряду попадать в точный центр? Сие уже не проклятие, а своего рода уникальный дар. Гордись, парень, ты воистину невероятен.»

Пока со смесью сочувствия и содрогания взираю на «мистера Средний балл», Юдзу, раздосадованная тем, что из-за толчеи ничего не разглядеть, начинает подпрыгивать на месте, пытаясь разглядеть заветные строчки. Следовательно — и это вполне естественно — две её «мускусные дыньки» приходят в энергичное движение.

— !..

Тут же обнаруживаются индивиды мужского пола, которые, наплевав на собственное будущее, бесстыдно уставляются на грудь девушки. Я же заблаговременно и решительно отвожу взор, оттого что прекрасно представляю, какие кары обрушит на меня девушка, застукай мой взгляд на себе. Юдзу, совершенно не замечая ни моей деликатности, ни чужого вожделения, пребывает в своём узком мирке с углом обзора градусов в пятнадцать и продолжает неустанно скакать.

— Мм, мм, мм... Ну и какое у тебя место?

— Давай для начала перестанешь прыгать? Взоры парней сейчас скрестились на тебе самым пугающим образом.

— ?

Озадаченная моим замечанием, она замирает и оглядывается по сторонам. Парни мгновенно отворачиваются, однако те, чьи инстинкты оказались сильнее воли, делают это с роковым опозданием, отчего до неё, кажется, наконец доходит смысл моих слов. Несколько раз моргнув, на медленно переводит взгляд на собственные выпуклости и, не ограничиваясь простым созерцанием, внезапно приподнимает их руками.

— Мм, о них речь?

— О-о-о-о-о!

Коридор сотрясается от восторженного рева мужской половины класса. В сей миг и те, чьи оценки пошли прахом, и отличники пребывают в состоянии равного экстаза...

«Хм? Что чувствую я? Разумеется, содрогаюсь от восторга. Отсутствие желания заводить девушку и любовь к пикантным зрелищам — вещи вполне совместимые.»

— И что в этом хорошего? — взирая на нас, охваченных неистовством, Юдзу всё так же непонимающе склоняет голову набок.

— Может, просто прекратишь это делать, раз не понимаешь?!

— В-верно, Юдзу-тян! Девушке непозволительно вести себя столь предосудительно!

Как бы ни ликовал в душе, требуя продолжения банкета, крупица здравомыслия подаёт сигнал тревоги, призывая остановить сей парад двусмысленности. Вторя моим мыслям, покрасневшая Химено совершает мастерский маневр, заслоняя собой подругу от жадных взглядов. Однако сама виновница торжества лишь роняет:

— Мм, прямо как муравьи, сбежавшиеся на приманку.

— Да ты воистину неисправима! Это же просто оскорбительно! Оскорбительно для... муравьёв!

— Для муравьёв?!

— Юдзу-тян!..

Пользуясь замешательством парней, шокированных моим сравнением, Химено хватает Юдзу за руки и заставляет её опустить их, я же в это время выкрикиваю в толпу:

— Эй вы, честная компания, это вам не цирковое представление! А ну-ка, взгляните на лица девушек вокруг!

— ?..

Не понимая, к чему клоню, парни с недоумением озираются и спустя пару секунд замирают, словно кто-то нажал кнопку паузы в игре. Всё так же — пока мужская часть аудитории упивалась видом прелестей Юдзу, женская взирала на них взглядами, полными леденящего душу презрения. Сие воздействие, сравнимое по мощи с той волной ненависти, что накрыла после слуха о двух признаниях в один день, наносит парням критический урон, мгновенно обнуляя их жизненную энергию.

— Кажется, наш шанс настал.

— Мм, согласна.

— Пожалуй.

Ловко лавируя между поникшими от отчаяния парнями и источающими холод девушками, пробиваемся к заветному списку. В процессе тоже ловлю на себе пару колючих взглядов, отчего получаю некоторый ментальный урон, но предвкушение и трепет в груди оказываются сильнее. Веду пальцем сверху вниз и, наконец, нахожу...

— Тридцать третье место...

В тридцать третьей строчке сверху, рядом с моим именем, номером группы и порядковым номером в журнале красуется запись: «596 из 800 баллов».

— Это же великолепно, Сасаки-кун! Подняться более чем на сотню позиций за один раз!

— Мм, вполне ожидаемо, ведь учили мы. Однако ты тоже приложил немало усилий.

Химено, искренне сияя от радости, поздравляет так, будто это её личный триумф, и даже Юдзу, редко балующая добрым словом, в этот раз выглядит по-настоящему гордой. К слову, Химено ожидаемо удерживает первенство, а Юдзу обосновалась на седьмой строчке — уровни, недосягаемые для простого смертного. В баллах разрыв между мной и Юдзу составляет около шестидесяти пунктов, а до Химено и вовсе целая пропасть, превышающая максимальный балл за целый предмет. Её отрыв от второго места в десятки баллов внушает истинный трепет.

— У вас обеих невероятно высокие показатели.

— Мм, как всегда. Но ошибок многовато.

— У меня тоже всё в пределах обычного... Хотя допустила одну оплошность, посему позже обязательно нужно провести работу над ошибками...

— Какая... какая поразительная серьезность! Вот он, секрет первого места!

Лично после получения результатов привык немедленно отправлять и бланки ответов, и образцы решений в мусорную корзину.

«Работа над ошибками? С чего бы мне добровольно возвращаться к созерцанию собственного позора? В сей момент в полной мере осознаю, насколько выдающиеся личности взялись за моё образование.»

И тогда же принимаю твердое решение: перед следующими тестами отброшу всякую гордость и, если потребуется, буду умолять их о помощи на коленях.

* * *

— Итак, приступаем к выбору программы для школьного фестиваля!

— О-о-о-о-о!

Двухчасовой марафон возврата работ, заставивший каждого принудительно столкнуться с плодами своих трудов, приводит к тому, что большинство учеников, стремясь сбежать от реальности, начинает неистово шуметь. Пускай до фестиваля, намеченного через две недели, осталось совсем немного, сей гвалт кажется мне чрезмерным. Того и гляди, кто-нибудь из преподавателей ворвется с выговором.

— Ну, после сокрушения нейронных связей тестами фестиваль — единственное спасение, их можно понять...

Впрочем, мне вдруг приходит в голову мысль: а не слишком ли это несправедливо, что Юдзу и Химено учатся в одном классе? Будь две самые блистательные красавицы школы в моей группе, я бы, несомненно, ожидал праздника с неистовым восторгом и...

— Да-а-а-а-а! Наконец-то сей миг настал! — словно в ответ на мои размышления, из соседнего кабинета доносится ликующий вопль, по громкости превосходящий даже наш шумный класс.

Голоса парней звучат настолько отчетливо, что не остается сомнений в их бурной радости.

— !

Да, они воистину в экстазе. Уверен, сии крики доносятся из второй группы, где учатся Юдзу и Химено Мэй. Мужские голоса там звучат столь мощно, будто женская часть класса скоропостижно скончалась. В противовес их запредельному накалу страстей, оглядываю наш кабинет, погрузившийся в странную тишину. Как и следовало ожидать, мои одноклассники сидят с подчеркнуто мрачными минами. Видимо, их ментальное состояние окончательно подорвано.

«Понимаю их: хотя наш класс и обладает весьма высоким средним показателем привлекательности, мне от этого ни горячо ни холодно — со мной всё равно никто не заговаривает, разве что одарят взглядом, полным презрения. — мысленно поглаживаю свои душевные раны, стараясь унять боль, и вдруг замечаю, что все почему-то смотрят на меня. — Причину гадать не приходится.»

— Ц-ц... Этому парню везёт, что он общается с теми двумя...

— И не говори. С чего бы такому, как он...

Слова зависти, превратившиеся в настоящий ропот, отчетливо достигают моих ушей.

2Эй, я же всё слышу, каждое слово! Хоть бы капельку постарались скрыть свои чувства. Даже добродушный человек, как я, может выйти из себя!»

— ...

— ...

Вот так, в отсутствие всякого фестивального задора, начался процесс выбора нашего вклада в школьное торжество.

* * *

— Вот такая история. Из-за вашего класса у нас теперь атмосфера хуже некуда.

— Мм, не виновата я, прни сами расшумелись.

— Ну, это же фестиваль, вполне естественно, что все немного на взводе...

«Да понимаю я всё. Жаловаться вам бесполезно... Ой? Замечаю нечто настолько естественное, что поначалу даже не придал этому значения.»

— Послушай... А почему Химено-сан здесь?

— Мм, я позвала.

— Я... помешала?

— Нет-нет, вовсе нет! — увидев, как она печально опустила взор, поспешно затараторил. — Просто у Юдзу друзей нет, оно понятно, но у тебя-то их полно, я же видел, как ты обедаешь с ними... Вот и подумал, не против ли они. Иных причин совершенно нет!

В последнее время так не суетился, разве что когда узнал о дополнительных занятиях в день фестиваля. Химено с облегчением вздыхает, а Юдзу — взгляд её внезапно становится похожим на взор матёрого якудза — ставит бенто на скамью и начинает хрустеть костяшками пальцев.

— Мм, вызов принят. Подходи, Сакота-неудачник.

— Не смей давать мне такие позорные прозвища, ты, красавица-одиночка!

Она продолжает разминать пальцы, всё глубже погружаясь в образ бандита, а у меня дергается бровь. Мы впиваемся друг в друга взглядами, и, будь это манга, между нами наверняка так и сыпались бы искры. Видя, что дело пахнет потасовкой, общая подруга в замешательстве бросается разнимать:

— П-пожалуйста, не нужно ссориться!

— Не мешай нам, Химено-сан. Как геймер, не могу простить сие постыдное прозвище. Считай титульным поединком!

— Мм, прозвище «одиночка» не прощу — размажу за него.

Мы продолжаем испепелять друг дружку глазами. Осознав, что ситуацию не исправить, она решает резко сменить тему:

— С-Сасаки-кун, а что решил ставить ваш класс?!

— А? Мы, четвертая группа... будем делать кафе дворецких.

— Хе, тебе роль дворецкого совершенно не подходит.

— Да знаю я! Сопротивлялся как мог!

Увы, мои усилия оказались тщетны: изнуренные парни не смогли ничего противопоставить внезапному воодушевлению девушек. В тот же миг идея парней открыть мейд-кафе была безжалостно похоронена.

— Видите ли, девушки пожелали узреть парней из нашего класса (кроме меня) в образе дворецких. Ну, красавчиков у нас и впрямь хватает.

— Вот как... А у нас будет мейд-кафе, так что хорошо, что мы не пересекаемся.

— Понятно, мейд-ка... Мейд-кафе, говоришь?

В моих ушах прозвучало слово, которое ни в коем случае нельзя было пропустить мимо ушей.

«Что она сказала? Повторите, пожалуйста.»

— Да. — Химено с удивлением смотрит на моё внезапно ставшее серьезным лицо, но тут же подтверждает. — Говорят, мы с Юдзу-тян наденем форму горничных.

— ... О-о-о, в этом году фестиваль определенно удался... обязательно приду. Да все три дня буду там торчать!

«Дорогие одноклассницы Химено Мэй и Юдзу... Вы проделали поистине великую работу. Вверил в вас. Теперь всерьез раздумываю о том, не стоит ли мне отдавать честь каждому встречному парню из второй группы.»