Глава десятая: Открытие культурного фестиваля (1)
Время неумолимо течет, и вот, наконец, наступает долгожданный день культурного фестиваля. Мы, ученики, прибываем в школу на час раньше обычного ради последних приготовлений. Часы показывают ровно девять. Торжественное открытие намечено на половину десятого, посему в нашем распоряжении остается всего тридцать минут, дабы довести всё до абсолютного совершенства, однако...
— Плохо дело... реально трясет... А вдруг Асахи выйдет из себя?
— И не говори. Волнуюсь куда сильнее, чем перед обычными спортивными соревнованиями... Лишь бы он не вздумал гневаться.
— ... — а третий отмалчивается, ибо дух испустил.
Ягами, истинное воплощение легкомысленного щеголя, вопреки своему привычному образу застывает с неестественно каменным выражением лица, в то время как Акихара, чье мускулистое тело, кажется, вовсе не должно ведать и тени страха, дрожит всеми фибрами души, подобно новорожденному олененку.
«Что же до меня? Само собой, тоже пребываю в глубочайшем смятении, опасаясь вызвать недовольство главы клуба дворецких, но куда больше терзает тревога оттого, какими взглядами станут одаривать посетители. От сего предчувствия готов буквально провалиться сквозь землю. Пожалуй, в данный миг уже наполовину мертв. Стоит лишь бросить взор в сторону, как тут же замечаю, что черты лиц окружающих парней проработаны куда изящнее моих. Право слово, никогда не прощу Сайто за это. И вот, когда каждый из нас без исключения скован ледяными оковами мандража, является он.»
— Аха-ха... Всё в порядке, ребята. Мы ведь так усердно трудились вместе, не так ли?
Перед нами предстает главный виновник нашего беспокойства — Асахи, лицо подлеца озаряет освежающая улыбка.
«Его облик и аура настолько безупречны, что даже в обыденных жестах сквозит благородство, не оставляя места даже для банальной зависти. Зависть во мне не рождается, но вот сей непреодолимый ужас, что испытываю сейчас — это ли не какой-то системный сбой?»
— А-Асахи...
В моем голосе звучит неподдельный трепет, отчего тот в недоумении слегка склоняет голову набок.
— Доброе утро, Эйта. Давай сегодня постараемся.
— Да, конечно... Но ведь репетиция и само выступление — вещи разные...
— Разве есть разница? Раз уж у тебя всё получалось на тренировках, то и сейчас справишься без труда, верно? Ведь не собираешься выставлять себя в жалком свете?
— ... Ой? Кажется, всё волнение как рукой сняло! Ну что, покажем им, на что мы способны?!
Мы втроем выкрикиваем унисон, точно по сигналу.
«Тело, охваченное страхом перед властной улыбкой Асахи и его словами, которые звучат как неприкрытая угроза, на мгновение дает сбой, и тревога мгновенно улетучивается. Искренне хочется, чтобы к нам вернулся наш прежний, добрый Асахи.» — с сими мыслями мы, четверо назначенных на роль дворецких, облачаемся в строгие костюмы и замираем у дверей в полной готовности встретить первых гостей.
В углу класса, временно превращенном в кухонную зону, ребята, гордящиеся своими кулинарными талантами, под моим чутким руководством повторяют меню, словно заправские монахи, читающие сутры.
«С какой стати эти молодцы так нервничают? Я ведь передал им детально проработанные рецепты. Пусть приложат все силы, ведь мне, человеку с заурядной внешностью, в сто крат тяжелее. К слову, наше кафе предлагает обширный ассортимент: от кофе и соков до тортов, печенья и даже сытной пасты 'наполитан'. Почти все идеи принадлежат мне, и рецептура на семьдесят процентов оригинальная, остальное же — плоды творчества команды кулинаров.»
— Если подумать... Девушки почти не высказывали недовольства.
«Когда вручал им рецепты, в их глазах даже промелькнуло некое подобие уважения. Возможно, причина кроется в том, что эти ученицы не ладят с Сайондзи, главной зачинщицей интриг, но несказанно рад подтверждению, что не все девушки в классе — мои враги. В последнее время чаще ловлю на себе завистливые взгляды парней. У вас ведь симпатичные лица, так почему бы вам самим не завести себе подружек?» — пока предавался праздным раздумьям, раздается трансляция, возвещающая о начале мероприятия.
— «Итак — двадцать седьмой культурный фестиваль объявляется открытым!»
— ... С возвращением, миледи!
— Кья-яя-я-я-! Сколько здесь красавчиков! В Токио найдется немного кафе с дворецкими, где коэффициент привлекательности столь высок!..
— О-о-о... Взор мой исцеляется, стоит лишь узреть благородный лик Асахи-куна!..
— Какие мышцы... Слюнки текут...
Три посетительницы выбирают себе сопровождающих и занимают места. После этого они, заливаясь восторженным девичьим визгом, увлеченно беседуют с Асахи и остальными, примерившими на себя образ дворецких. Со всеми, кроме меня. Повторюсь: со всеми, кроме меня одного.
— ... Нет, я, конечно, понимаю, что не самый приятный парень на свете, но... как-то невыносимо тяжело.
Поскольку нахожусь на службе, лицо озаряет дежурная улыбка, однако моя хрупкая, точно соевый творог, ментальность уже безжалостно рассыпается в прах. Мало того что никто не выбирает, так еще и те, кому я достаюсь лишь для ровного счета, одаряют взглядом, полным глубокого разочарования.
«Я не стану жаловаться, ибо сам повел бы себя так же на их месте, но ведь тренировался в манерах усерднее их двоих вместе взятых. К тому же вовсе не горел желанием становиться дворецким.»
— ... Всё-таки дело в лице.
«Красот рулим миром, да?! Будь оно всё проклято... Пусть все красавчики мира канут в небытие! И пусть заодно выплатят мне компенсацию за моральный ущерб. — просыпается неистовое желание всё бросить; пребываю в состоянии 'убей, но не позорь'. Как доказательство сего, улыбка окончательно покидает уста, и превращаюсь в бездушную куклу, что безмолвно забилась в темный угол класса. — Учитывая, что ко мне никто не обращается и никто не удостаивает даже взглядом, вероятно, уступаю манекену, хотя и обладаю интеллектом и способностью двигаться.
— ... Послушайте, я ведь могу заплакать? Ведь в такой ситуации это позволительно, не так ли? — мои слова, обращенные в пустоту, бесследно исчезают, не достигнув ничьего слуха.
«Ах, какая печаль.»
И пока остаюсь в столь удрученном состоянии, к нам заглядывают новые гостьи.
«Ну конечно, опять выберут кого-то из той троицы.» — отрешенно думаю, впадая в уныние, но в этот миг в пространстве кафе эхом отдается до боли знакомый голос:
— Хм... выбираю Эйту.
— Я тоже очень хочу, чтобы Эйта-кун нас обслужил!
Передо мной стоят истинные сокровища мира и драгоценные друзья — Юдзу и Химено... Мэй. Настолько счастлив, что готов во всеуслышание звать их лучшими друзьями.
«Сами виноваты, что так меня обрадовали!.. Ладно, это прозвучало жутковато, больше не стану так делать.» — сдерживая переполняющие нутро эмоции, взираю на них.
Эти две девушки окутаны аурой, что в корне отличает их от остальных, и их красота поистине ослепительна. Сегодня на них надеты футболки, отчего их образ кажется более непринужденным и невероятно милым. В ту секунду, когда вижу Юдзу и Мэй, в моем сердце расцветает радость, даже несмотря на то, что одна из них причастна к моему нынешнему положению. Во мне пробуждается такой азарт, что решаю выложиться в обслуживании на все сто процентов.
— С возвращением, госпожа Юдзу, госпожа Мэй. Ваши места здесь. — ослепительно улыбаюсь той самой улыбкой, которую оттачивал перед зеркалом битый час, и сопровождаю слова безупречными жестами.
Кажется, девушки настолько поражены моим преображением, что на мгновение лишаются дара речи.
— ... Хм, аки другой человек.
— И вправду... выглядишь как самый настоящий дворецкий! Хотя живьем их никогда не видела!
«Девчонки, вы просто лучшие. Не зря терпел старшего брата, который с совершенно серьезным миной заявлял мне: 'Братка, с твоей-то харей, лучше тренироваться не улыбаться, а детишек в подворотне пугать. И уже если приспичило, малюйся у себя в комнате, аппетит перебиваешь'. Все усилия оказались оправданны.» — искренне благодаря их в душе, решаю проявить все свои навыки дворецкого, ведь иного шанса блеснуть талантами у меня сегодня не предвидится.
— Что пожелаете заказать? — с умилением наблюдаю, как они вдвоем увлеченно изучают один экземпляр меню, прильнув друг к другу.
Однако когда задаю вопрос, идиллия нарушается.
— Хм. Две порции «наполитана».
— Ого, Юдзу, неужели ты съешь сразу две... Слушаюсь, прошу немного подождать.
Едва мое истинное «я» рефлекторно вырывается наружу, как я ловлю на себе пристальный взгляд Асахи. Поспешно приняв заказ, я ретируюсь в сторону кухни, дабы передать пожелания дам.
— Вот ваш «Наполитан». Желаете ли вы чего-нибудь еще?
— Нет.
— Д-да! Всё отлично!
Получив ответ, уже собираюсь отойти, но Асахи, словно что-то осознав, глядит на меня, Юдзу и Мэй, после чего одобрительно поднимает большой палец вверх.
— Эйта, мы втроем здесь вполне справляемся, не уделишь ли ты время нашим гостьям?
— А, э-э, да, конечно...
Уже собираюсь было возмутиться, но вовремя вспоминаю, что всё равно никто не заказывает. И в тот же миг пронзает осознание.
«... Да уж, подтверждено официально: в этом заведении я сейчас — самое бесполезное звено. Вероятно, пик моей полезности пришелся на этап подготовки. Пожалуй, стоит на время смириться. Прекрасно это понимаю, и хотя Асахи просто проявил заботу, от фактического признание моей профнепригодности впадаю в уныние.»
Опускаюсь на стул напротив девушек, и Юдзу, аппетитно уплетая пасту, озадаченно склоняет голову.
— Хм. Что он тебе сказал? Хочешь, его вздую?
— Именно! Если он наговорил тебе гадостей, тоже сделаю ему строгое замечание!
Поддерживая Юдзу, Мэй начинает забавно дуться.
«Впрочем, её гнев не выглядит пугающим; напротив, странным образом согревает мою израненную душу.»
— Нет... Мне уже от ваших слов стало легче. Просто в очередной раз убедился, насколько здесь лишний.
Безмерно благодарен им за желание встать на мою защиту, но сам осознаю свою ненужность в этом кафе. Моя внешность не идет ни в какое сравнение с той троицей. Девушки, сопереживая, принимаются за еду и внезапно широко распахивают глаза. Юдзу-то ладно, она ест уже какое-то время, а вот Мэй явно впечатлена.
— Хм. Этот вкус напоминает еду Эйты.
— Никогда не пробовала твою стряпню, поэтому не знаю, но это невероятно вкусно!.. Я бы даже хотела, чтобы ты приходил ко мне домой и готовил для меня!
Взирая на то, как они едят с сияющими глазами, чувствую прилив гордости, но одна фраза не дает мне покоя.
— Мэй-сан, послушай-ка.
— ?..
— ... Черт, этот жест и выражение лица — просто запрещенный прием!..
Намеревался было предостеречь её, мол, не стоит так легкомысленно звать парней к себе домой готовить, но вид Мэй, которая с вилкой во рту непонимающе склонила голову, наносит сокрушительный удар прямо в сердце. Неудивительно, что считается первой красавицей параллели и пользуется бешеной популярностью: приковывает к себе взоры парней на кухне, подсобных рабочих и даже почтенных посетительниц.
— И этот жест тоже... — едва не пав жертвой её божественного очарования, всё же нахожу в себе силы заговорить ради её же блага. — Нельзя так просто говорить парням: «Хочу, чтобы ты готовил у меня дома», понимаешь? Видишь, как на нас смотрят ребята с кухни? У них же на лицах всё написано.
— Но ведь не говорю это каждому встречному. Я услышала, что этот рецепт составил Эйта-кун, посему и подумала, что если это ты, то тебе можно прийти ко мне...
— ...
— Хм, Мэй, лучше остановись, Эйты сейчас мозг перегорит.
— А, а-а, то есть... О-ой!
До неё доходит смысл сказанного, и заливается густой краской от смущения.
«Эх, знала бы ты это до того, как произнесла. — думаю, но в то же время готов нахваливать себя за то, что отточил кулинарные навыки до такой степени, что подобная красавица зовет к себе. — Слышали, господа? Несравненная Мэй-сан сказала, что раз это я, то мне к ней можно! Не зря занимался готовкой... поистине... в моей семье ведь все поголовно не умели готовить, мне пришлось взять сию ношу на свои плечи. Кстати, на этот фестиваль должны были прийти и моя родня тоже.
Стоило мне об этом подумать, как двери нашего класса снова распахиваются. Там стоит девочка, которая выглядит скорее как ученица средней школы, чем старшеклассница, но при этом довольно миловидна. И я прекрасно её знаю.
— А, я слышала от друзей, но ты и впрямь заделался в дворецкие, братик! Как и ожидалось, тебе совершенно не идет! Наверное, всё потому, что твое лицо едва дотягивает до «чуть выше среднего»?
— Заткнись! Это первое, что говоришь брату при встрече?! О-о, да ты, я погляжу, стала больно дерзкой, моя младшая сестренка с лицом «ниже среднего среди красавиц».
Сасаки Мидзуки тут же принялась подначивать в своей обычной манере, так что я, гневно шевеля бровями, ответил ей тем же. Девица, легко проигнорировав выпад, а заодно и ошарашенных одноклассников с посетителями, направилась прямиком к нам.
— Ух ты!.. Рядом с братиком сидят такие красавицы-старшеклассницы, каких в жизни не видела!.. И у обеих такая большая грудь!
— Не смей обсуждать чужие тела при первой же встрече, дурында! — легонько отвешиваю тумака сестре, которая мелет всякую чепуху...
— Больно же, братик! — ... а та, наигранно схватившись за голову, принимает пафосную позу. — Нельзя оставлять таких красавиц рядом с грубияном! Скорее, идемте со мной отсюда!
— Тебе просто хочется поглазеть на красивых девушек, признайся.
— А, ты меня раскусил?
— Еще бы, ты же у нас из домашних та еще извращенка. — пока мы обменивались колкостями, заметил, что подруги сидят в полном недоумении, и поспешил представить им сестру.
— Эй, Мидзуки, для начала представься!
— Мм? А, точно, предоставь сие мне, братик. Я — Сасаки Мидзуки! Младшая сестра вот этого однофамильца. Спасибо, что присматриваете за моим непутевым братом.
— Последнее к делу не относится. Я вообще-то очень надежный человек.
Едва она, выпятив грудь, произнесла столь постыдное представление, как в классе воцарилась тишина, сменившаяся бурными возгласами и изумлением, охватившим даже гостей.
— ... ЧТО-О-О-О?! У «того самого Сасаки» такая милая сестренка?!
— Эй, что значит «тот самый Сасаки»?! Хамы!
— Какая лапочка!
— О-о-о... Братик! Помоги... А, впрочем, не надо. Обожаю находиться в окружении девоче-е-е-ек!
— Сама здесь представляешь наибольшую опасность, глупая девчонка.
«Кто-нибудь, разберитесь с этим хаосом.»