Глава 1.0

С тех пор, как началась старшая школа, прошло уже три недели.

К этому времени отношения в классе более-менее устоялись. Каждому отвели свою «роль», и все естественным образом начали вести себя в соответствии с ней.

Школьная кастовая система.

Так это иногда называют, но мне это виделось не столько жёсткой иерархией, сколько своеобразным распределением ролей.

Класс был сценой, а некоторые ученики получали на ней партии «главных героев».

Вокруг них располагались «второстепенные персонажи».

А ещё дальше — безымянная массовка, те самые «мобы».

Взять хотя бы моего лучшего друга, Фудзисаки Юсэя.

Он, без всяких сомнений, был главным героем.

Хотя он всего лишь первогодка, он уже получил форму и место на скамейке баскетбольной команды. Старшеклассники так его полюбили, что даже позволили ему пользоваться школьной столовой — редкая привилегия, ведь первогодкам туда обычно было нельзя из-за негласного правила не толпиться рядом со старшими. Он выделялся. Очень сильно. Настолько, что даже девушки из старших классов заглядывали к нам в класс просто чтобы хоть мельком на него посмотреть. К этому моменту он был звездой не только нашего класса — он, можно сказать, уже сиял на всю школу.

Все, кто существовал на сцене под названием «школа», инстинктивно понимали, какая роль им отведена. Даже те, кто не отличался ни умом, ни особой социальной ловкостью, почему-то никогда не ошибались именно в этом. Словно это был инстинкт — встроенный в нас, как в животных, механизм выживания.

И вот был я.

Как и в начальной школе, как и в средней, я без всякого труда занял своё привычное место безликого фонового персонажа.

Хотя я и дружил с Юсэем, в «компанию Юсэя» я не входил. Я сидел в уголке класса и болтал с несколькими такими же ребятами — об аниме, манге или каком-нибудь интересном стриме, который мы недавно смотрели.

И всё же даже такого, как я, Куреха-сан приветствовала по утрам.

— Доброе утро, Моги-кун!

— А-… ага, доброе утро.

…А-а.

И снова я намертво застыл.

Куреха-сан, безупречно смотревшаяся в клетчатой школьной юбке, сегодня, как и всегда, ослепляла. Казалось, она разбрасывает вокруг себя солнечные частицы, стоит ей только пройти мимо. Скажи я какому-нибудь филологу: «Вот, наверное, так выглядят позитроны», — наверняка хоть один из десяти бы поверил. Настолько ослепительной была её аура.

Она была рождённой идолом.

Хотя среди девочек-первогодок она безоговорочно занимала позицию главной героини, даже с такими «мобами», как я, она держалась тепло и по-дружески. Могла запросто заглянуть через плечо какому-нибудь отаку, залипшему в мобильную игру, и спросить: «Ой, а что это за игра? Покажешь?» И, разумеется, это рождало недоразумения. Парни влюблялись в неё один за другим, признавались ей, а в ответ слышали одну и ту же сладко-горькую фразу: «Эм, прости. Но мы же всё равно можем остаться друзьями, ладно?»

Я слышал, что у неё какое-то безумное количество подписчиков и лайков в соцсетях.

Говорили, что короткое танцевальное видео, которое она выложила с подругами ещё в средней школе, разлетелось настолько, что о нём даже в новостях упоминали.

Ещё старшеклассники с огромным отрывом выбрали её «первогодкой, с которой больше всего хочется встречаться».

Я всё время говорю «говорили» и «я слышал», потому что вся эта информация была с чужих слов.

Даже спустя целых три недели учёбы я так и не смог нормально поговорить с Курехой-сан.

Наверное, дело было в том, что я связан с Юсэем, — время от времени она всё-таки пыталась со мной заговорить.

Просто я… не мог встретиться с ней взглядом.

Тот первый провальный разговор оставил слишком глубокий шрам. Мне было так стыдно за своё скомканное знакомство, что я до сих пор не мог посмотреть ей в глаза.

А-а-а, вот бы мне встречаться с Курехой-сан!

…Нет. Не то.

Это была не любовь.

Это было восхищение.

В отличие от остальных парней, я вовсе не мечтал сделать её своей девушкой. Это было слишком нереально. Но вот чего мне действительно хотелось — так это хотя бы научиться говорить с ней и не цепенеть.

◆

А теперь оставим это и поговорим о девушке с цветами.

Её звали Усуба Амари.

Она сидела рядом с Курехой-сан, и, насколько я понял, они дружили уже очень давно.

…И всё.

Это было всё, что я о ней знал.

Даже спустя три недели я почти ничего о ней не выяснил.

Она почти никогда не разговаривала. Единственный раз, когда я слышал её голос, был на перекличке — она еле слышно отвечала: «…Здесь».

Даже её лицо толком рассмотреть не удавалось.

Густая чёлка закрывала ей глаза, скрывая почти все черты.

Единственным человеком, с которым она вообще разговаривала, была Куреха-сан.

Да и то в основном всё ограничивалось кивками и покачиваниями головы.

Кивок, кивок. Мотнула головой.

Куреха-сан говорила как обычно, а Амари в ответ словно колебалась, будто всё время что-то сдерживала.

Чем-то это напоминало мне мои собственные отношения с Юсэем.

Более разговорчивые одноклассники отзывались об этом по-своему:

— Почему эти двое вообще дружат?

— Богиня и моб? Совсем не сочетается.

Но иногда я невольно задумывался…

А вдруг она на самом деле очень милая?

К примеру, её манеры.

Во всём, что она делала, чувствовалась хрупкость.

Когда она смеялась, разговаривая с Курехой-сан, то всегда прикрывала рот рукой. Не напоказ, не нарочито — это выходило у неё совершенно естественно. Если обычная девушка хихикала бы, подрагивая плечами, то смех Амари больше походил на тихое «фуфу», от которого едва-едва колыхалась чёлка.

А эта ладонь, прикрывающая рот, — такая маленькая, такая невероятно белая, — заставляла моё сердце невольно вздрагивать.

Если Куреха-сан сияла, как солнце, то Амари напоминала мягкий лунный свет.

Солнце и луна. Куреха-сан и Усуба-сан.

Обе по-своему ослепительные — идеальный дуэт красавиц Мияномори.

Когда у Курехи-сан спрашивали об их дружбе, она неизменно отвечала с улыбкой:

— Амари-тян? Ага, мы дружим ещё с детского сада!

— А? Нет-нет, она правда очень милая!

— Она милая и добрая, и если просто с ней заговорить, она тебе нормально ответит!

— О, точно! Я как-нибудь приглашу её куда-нибудь!

— Тогда все сразу увидят, какая она замечательная!

Я был с ней полностью согласен.

Каждую неделю Усуба-сан украшала класс свежими цветами.

Я ни разу не видел, как именно она это делает, но знал, что это она.

Она всегда приходила раньше всех, меняла воду и расставляла цветы. Две недели назад это были анютины глазки. На прошлой — леукокорина. А на этой неделе — свежие герани, наполнившие класс лёгким травянистым ароматом.

И не только цветы — по утрам она ещё и убиралась в классе.

И этого я тоже ни разу не видел.

Но каждое утро класс был заметно чище, чем оставался с вечера. Окна сверкали, пол блестел. Если только школа не делала поблажек именно нашему классу, сомнений не было — это её рук дело.

И всё же внимания к себе она не привлекала.

Она молча принимала то, что её называют «мобом».

Даже когда классная руководительница спрашивала: «Кто принёс эти красивые цветы?», она просто опускала глаза и ничего не говорила.

Но из-за её блестящих кос я однажды заметил мочку уха —

Ярко-красную.

Этого одного мне хватило.

Значит, цветы и правда ставила она…

Похоже, ей не нравилось быть в центре внимания.

И именно поэтому я с ней не заговаривал.

Иногда мне хотелось тихонько сказать ей: «Спасибо за цветы каждый день».

Но в итоге я так ни разу и не решился.

Было очевидно, что она делает это не ради чужой похвалы.

И вот, наблюдая за ней всё это время, я начал замечать кое-что ещё.

— Неужели Усубе-сан… нравится Юсэй?

Обычно она напоминала тихий одуванчик, распустившийся в углу класса.

Но порой, в какие-то краткие мгновения, наши взгляды пересекались.

И происходило это только тогда, когда рядом со мной был Юсэй.

Каждый раз, когда мы встречались глазами, Усуба-сан замирала, а её губы беспомощно шевелились, будто она хотела сказать: «Авава…» Потом она тут же опускала взгляд и, смутившись, проводила пальцами по чёлке — совсем как кошка, умывающая мордочку. Да, она и правда была милой. Девушка, которая может быть настолько очаровательной одними только жестами… разве такое часто встречается?

Впрочем, подобное случалось со мной нередко.

Всё-таки я был лучшим другом самого популярного парня среди первогодок, так что такие «события» происходили постоянно. Чаще всего именно я замечал эти «влюблённые взгляды» раньше, чем Юсэй, — он в таких вещах был немного туговат.

Может быть… я мог бы стать мостиком между ней и Юсэем?

Такая мысль мелькнула у меня в голове — наверное, потому, что в нашем классе я в итоге занял довольно странное положение.

И это положение было —

◆

— Пожалуйста, Моги-кун! Только на секундочку — дай мне тебя сфотографировать!

— Да, конечно.

Обеденный перерыв.

Одна из одноклассниц подняла телефон, а я с серьёзным видом сложил ладони перед собой.

Щёлк.

Сделав снимок, она тоже сложила руки.

— Пожалуйста, пусть у меня всё получится с Хаямидзуки Сэйдзи из второго класса! Ну пожалуйста, пожалуйста!

— Понял. Сделаю вид, что не слышал имени, так что удачи.

На этом ритуал завершался.

Это было почти как молитва в храме — потому что, по сути, именно ей всё и являлось.

«Если сфотографировать Моги Фукусукэ и поставить его фото на заставку телефона до самого признания, любовь обязательно исполнится».

Такой талисман незаметно распространился среди первогодок.

Всё, по-видимому, началось с того, что в первый день Куреха-сан сказала: «У тебя такое счастливое имя!»

Потом какие-то парни в шутку начали приходить ко мне «помолиться». А уже на следующий день одному из них призналась девушка из другого класса, и все тут же заговорили: «Это что, божественное благословение Моги?»

С этого и пошёл весь этот странный ритуал.

А чтобы стало ещё безумнее, начали даже исследовать, как повысить его эффективность. Говорили, что если после фотографии сделать «два поклона, два хлопка, один поклон», эффект усилится, а если вслух произнести имя человека, то «благословение станет ещё сильнее».

Суевериям и талисманам логика не нужна.

Но —

Если это кому-то помогало, я был не против.

Юсэй даже спрашивал меня: «Ты точно не против, что к тебе каждый день вот так приходят?»

Но если честно, меня это совсем не тяготило.

Если моё присутствие могло хоть немного кого-то поддержать, у меня не было причин жаловаться. Благодаря всему этому я даже начал пользоваться какой-то странной популярностью — про меня стали говорить: «Если у тебя проблемы в любви, иди к Фукусукэ из первого класса!»

Пока я мог быть полезен, меня это радовало.

Ну а сейчас пора было обедать.

Я взял сумку с обедом и вышел из класса. В последнее время число «паломников» так выросло, что, если оставаться в кабинете, меня бы бесконечно дёргали, и потому я стал обедать в одиночку в другом месте.

У меня было хорошее укрытие.

Лестничная площадка у выхода на крышу.

Туда почти никто не заходил — безопасная зона внутри школы.

Сегодня солнце светило, но сильный северный ветер делал воздух холодным. Решив поесть на площадке, я прошёл по шумному коридору и начал подниматься по лестнице к крыше.

◆

И там —

Я увидел спящую принцессу.

— …Усуба-сан…?

Усуба Амари.

Она сидела на ступеньках, подстелив под себя розовое полотенце. Прислонившись к стене, она была в небесно-голубых наушниках и, похоже, спала.

Или, может быть…

Она просто ушла в мир звуков.

Её дыхание было тихим и ровным, так что она действительно казалась спящей.

Но время от времени её длинные волосы слегка покачивались — кач, кач, — будто в такт какой-то мелодии.

В бледном свете, льющемся из южного окна, её волосы мерцали — тонко, мягко.

Словно я видел, как безмолвная, нежная музыка принимает форму.

Неужели именно звук, который она слушала, заставлял её волосы так покачиваться?

— …

Оставив одну ногу на ступеньке перед площадкой, я так и застыл, не в силах двинуться дальше.

Мне не хотелось её окликать.

Не хотелось нарушать тишину, в которую она была так бережно укутана.

Я медленно опустил ногу, собираясь развернуться и уйти —

Но в этот момент внутрь ворвался сильный порыв ветра.

Воздух между нами дрогнул, и её длинная чёлка зашелестела.

Волосы мягко приподнялись и качнулись, будто в замедленной съёмке —

И тогда её большие глаза открылись.

Щёлк.

У меня было чувство, будто меня только что ударил этот резкий звук.

Теперь между нами больше не было завесы из чёлки.

Теперь наши взгляды встретились по-настоящему.

— …………

— …………

Некоторое время никто из нас не произносил ни слова.

Я не мог отвести взгляд.

Впервые я так ясно увидел лицо Усубы-сан. Глаза, которые всегда скрывала чёлка, теперь были полностью открыты.

Они были спокойными, как поверхность тихого озера. Тёплыми, как залитый солнцем клочок земли.

Стоило заглянуть в них — и на душе становилось спокойно.

Она… невероятно милая.

Сердце у меня забилось чаще.

Но не так, как рядом с Курехой-сан, — не громко и бурно, не так, чтобы всё внутри стучало от волнения.

Нет, это было тише — тук… тук.

Будто мелкий дождь впитывается в сухой песок, и это чувство медленно, незаметно разливалось по мне.

Усуба-сан тоже смотрела на меня.

Её глаза — круглые, широко распахнутые — немного затуманенно глядели в мою сторону.

А потом её белые щёки начали заливаться румянцем.

Губы зашевелились — авава… — словно она никак не могла подобрать слова.

— А-а… в-ва… ва-а-а…!

И вдруг она резко натянула кардиган на лицо, полностью им закрывшись.

Поза получилась странная, но почему-то из-за этого она стала похожа на милого маленького тэру-тэру-бодзу.

— Прости, я не хотел тебя напугать.

Я торопливо попытался объясниться.

— Я просто искал тихое место, где можно пообедать. Не думал, что встречу здесь Усубу-сан.

— Т-ты… з-знаешь… моё имя…?

Из-под кардигана на меня растерянно уставилась пара широко раскрытых глаз.

— Конечно знаю. Мы же в одном классе.

— Э-это… да, но…

Рядом с Усубой-сан лежал пакет из комбини. Из него виднелась наклейка от онигири с эби-майо.

И правда, если подумать, во время обеда её никогда не было в классе. С Курехой-сан она дружила, но в «компанию Курехи-сан» не входила.

— Эм, я-я уже поела, так что…

— Всё в порядке.

Я остановил её в тот момент, когда она уже начала подниматься, придерживая юбку.

— Сегодня первой сюда пришла ты, Усуба-сан. Я пойду в другое место.

— Э, но…

— У меня есть ещё одно на примете, так что не переживай.

Я уже собирался развернуться и уйти, как вдруг снова подул холодный ветер.

Плечи, укрытые кардиганом, заметно вздрогнули.

Маленькое окно под потолком было приоткрыто.

Обычно оно всегда оставалось закрытым. Наверное, кто-то открыл его для проветривания и забыл потом закрыть.

Оно было высоковато — ей точно не дотянуться.

Да и мне, пожалуй, тоже.

Даже если вытянуться, я едва ли смог бы коснуться кончиками пальцев рамы.

— …

Ничего не сказав, я развернулся и быстро спустился по лестнице вниз.

Зашёл в соседний кабинет аудиовизуальных материалов и схватил ближайший стул. Пыхтя, я потащил его обратно наверх.

— А-а…

Усуба-сан смотрела на меня, заметно растерявшись, пока я скидывал сменку и вставал на стул.

Будь на моём месте Юсэй, ему и стул бы не понадобился. Просто протянул бы руку — и закрыл окно одним движением. Как простой лэй-ап.

Для аса ростом сто восемьдесят четыре сантиметра такое вообще не проблема.

Для фонового персонажа ростом сто шестьдесят три — нужен стул.

— Т-только так… я могу… достать…

Но даже так мне пришлось несколько раз вставать на цыпочки до предела. Оп… хоп… Я тянулся изо всех сил, а стул подо мной опасно шатался.

Для школы, которую построили совсем недавно, могли бы и покрепче мебель закупить.

И тут вдруг — шатание прекратилось.

Опустив взгляд, я увидел, что Усуба-сан своими маленькими руками прижимает ножки стула, удерживая его на месте.

Она смотрела на меня снизу вверх с серьёзным выражением лица, цепляясь за стул так, будто это была её последняя надежда.

— Я-я держу… крепко…!

— …Хорошо.

— Я не отпущу… ни за что…!

Благодаря её помощи мне наконец удалось захлопнуть окно.

Когда я спустился вниз, она с облегчением выдохнула.

Смотрела на меня так, словно я только что вернулся из открытого космоса после аварийной посадки. Не слишком ли драматично?

— А-а, с-спасибо… Моги-кун.

— Это мне стоит тебя благодарить, Усуба-сан.

Она знала моё имя.

Почему-то уже один этот маленький факт странно меня обрадовал.

— А, мне пора. Обед скоро закончится.

— Я-я отнесу стул обратно.

— Всё нормально. Это я его принёс, так что сам и верну.

Подхватив стул, я поспешил вниз по лестнице.

Пока по плитке раздавался стук моей сменки, мне вдруг послышалось что-то.

— Я так и знала. Он и правда добрый.

Так и знала?

— …?

Наверное, мне просто показалось.

В конце концов, это был наш первый настоящий разговор.

Не желая больше нарушать её тихое время, я молча спустился по лестнице вниз.