Глава 7.0

Я облажался.

Проснуться в шесть утра, слегка размяться, принять душ и освежиться, наскоро позавтракать, не торопясь собраться и спокойно выйти к месту встречи — вот каким должен был быть мой идеальный план. А на деле, когда я открыл глаза, до назначенного времени оставалось пятнадцать минут.

«Ну почему именно сегодня?»

Как я вообще умудрился проспать в день, когда мы собирались в парк аттракционов?

Ночью я слишком нервничал и никак не мог уснуть. В час не спалось. В два — тоже. Я ворочался в постели, не в силах найти себе места, пока на востоке не начало светлеть. И стоило мне только решить: «Да ладно, тогда вообще не буду спать», — как меня тут же сморило. Серьёзно, Моги Фукусукэ, ну и тайминг у тебя… Проклиная самого себя, я всё-таки заснул — и вот результат.

Я в спешке собрался и натянул свои особые кроссовки из лимитированной коллекции, которые начистил заранее. Бросив взгляд в зеркало у входа, я торопливо пригладил растрёпанные волосы. По-хорошему стоило бы уложить их как следует, но времени уже не было. Я хотя бы быстро проверил, не торчит ли из носа волосок, и выскочил за дверь.

На станцию я примчался ровно за минуту до назначенного времени — и...

Там меня ждало воплощение милоты, от одного вида которого мой невыспавшийся мозг окончательно растаял.

— А, Моги-кун! Сюда!

Куреха-сан радостно замахала мне рукой, подпрыгивая в толпе.

На ней было полупрозрачное платье с цветочным узором. Уже одного этого хватало, чтобы сойти с ума, но то, как его складки колыхались — воздушно, почти как шифоновый бисквит, — окончательно смело остатки сна.

«Её повседневная одежда — это уже слишком мило...»

Причёска у неё тоже была совсем не такая, как в школе. Волосы были собраны наполовину и перевязаны ярко-синим шарфом, напоминающим о южном море. Свежо. Почти революционно. Как человек вообще может выглядеть вдвое милее, чем в школе?

— Моги-кун, у тебя классные кроссовки!

— О... фу... спасибо.

Как обычно, я не смог нормально посмотреть ей в глаза и начал с какого-то неловкого «о-фу».

Я никак не мог перестать улыбаться.

Она сразу заметила мои кроссовки — и это почему-то сделало меня неприлично счастливым...

— Т-то есть мы первые пришли?

— Амари-тян уже здесь.

И только тогда —

Я наконец заметил, как за спиной Курехи-сан робко сжалась Усуба-сан.

— С-слишком много людей... С-страшно...

Лицо у неё было белым, как у привидения.

Решив стать для неё щитом, я встал перед ней, загораживая от любопытных взглядов прохожих.

— Доброе утро, Усуба-сан. Ты в порядке?

— А, доброе утро... Я... п-постараюсь...

Она натянуто улыбнулась.

Одежда у Усубы-сан была, как всегда, сдержанной. Блузка с неброской отделкой у воротника и на рукавах, длинная юбка, её привычный кардиган и наушники. Чёлка по-прежнему была закрыта наглухо, как ставни на вымершей торговой улице. Я, конечно, надеялся, что раз уж сегодня выходной, то, может, будет иначе, — но, видимо, слишком многого хотел.

Правда, было одно исключение: заколка цвета морской волны — редкая яркая деталь.

— О, цвет у неё такой же, как у шарфа Курехи-сан.

Куреха-сан довольно улыбнулась.

— А, заметил? Угу. Я подумала, что будет мило, если у нас что-то будет в одном цвете, и подарила ей её заранее.

— Эм, Юа-тян, она слишком бросается в глаза. Можно я сниму?..

— Нельзя♥

Куреха-сан скрестила пальцы крестиком. Голос у неё был милый, но по глазам было ясно — спорить бесполезно.

— А мне кажется, всё нормально. Тебе идёт.

Когда я это сказал, из-под чёлки на меня робко взглянули её глаза.

— П-правда...?

— Ага. Юсэю, наверное, тоже понравится.

— ...А... ладно...

Но почему-то выражение у Усубы-сан стало каким-то сложным. Интересно почему. Ей ведь правда очень шло.

Юсэя всё ещё не было. Часы перед станцией уже показывали 9:05.

Я как раз потянулся за телефоном, чтобы написать ему, когда вдруг услышал знакомый громкий голос:

— Эййй!

Его спортивный, раскатистый голос отчётливо прорезал шум людной площади. Наконец-то пришёл.

— ...О.

Я уже собирался поддеть его за опоздание, но, увидев повседневную одежду своего лучшего друга, так и застыл.

Нет, выглядел он, конечно, круто. Чёрно-белый комплект смотрелся стильно, практично и отлично шёл его высокому росту, так что внимание он привлекал мгновенно. Какая-то группа проходивших мимо младшеклассниц даже взвизгнула:

— Этот парень вообще красавчик!

Да, он крутой...

Очень крутой...

Но —

Он был в спортивном костюме.

На груди не было надписи «Мияномори», значит, это, видимо, его обычная одежда, но для парка аттракционов она всё равно категорически не подходила. Вид у него был такой, будто он сейчас пойдёт наворачивать десять кругов по стадиону.

— Извиняй, извиняй. Поезд был забит.

Это у Юсэя коронная шутка — он явно ждёт, что ему ответят: «Да причём тут забитый поезд, если ты всё равно опоздал!» Прости, дружище, но сегодня у меня на это просто нет сил.

— П-почему ты в спорткостюме?

— Хм. Я подумал про все аттракционы и решил, что главное — чтобы было удобно двигаться.

Ответил он бодро и с таким видом, будто сам по-своему ужасно ждал этого дня. Но всё равно... спорткостюм? Вот уж действительно испортил всю атмосферу.

— Ха-ха... это так в духе Юсэя-куна.

Даже богиня нашей школы засмеялась немного натянуто.

Но тут, неожиданно, робко подала голос Усуба-сан:

— О... но, может быть, в спортивном костюме как раз меньше привлекаешь внимание.

— Вот именно, Усуба! Ты меня прекрасно понимаешь!

Похоже, они нашли общий язык с какой-то странной скоростью. Я не очень понимал их логику, но раз это помогало им сблизиться, то и ладно.

Так и началось наше двойное свидание (?).

◆

Где-то у самой вершины американских горок раздался крик.

— ДА ЛУЧШЕ УБЕЙТЕ МЕНЯ КТО-НИБУДЬ-Ь-Ь!!

Сидящая рядом с Юсэем Усуба-сан кричала во всё горло. Такого я ещё не слышал. «Я сейчас умру-у-у» — да, бывало, но вот чтобы «убейте меня»... Хотя её чувства я понимал прекрасно. Этот медленный подъём к вершине и невыносимое напряжение перед резким падением...

— ────────!!

Я кое-как сумел проглотить собственный крик. Рядом с Курехой-сан я не имел права опозориться. Ветер хлестал в лицо так сильно, что я толком не мог открыть глаза. И вместе с ужасающим ощущением невесомости, когда внутренности будто подскакивают к горлу, мы рухнули вниз с высоты семидесяти метров.

— Кя-а-а-а-а-а♥

Даже крик Курехи-сан звучал мило. Похоже, она и правда кайфовала — не шутила, когда сказала: «Я отлично переношу аттракционы!» Перед стартом она попросила меня красиво попозировать для фотографии после падения, но всё, на что меня хватило, — это вымученная улыбка в камеру.

Юсэй всё это время вообще молчал. Он даже не шелохнулся настолько, что я всерьёз забеспокоился, не отключился ли он. Когда-то он говорил мне: «Секрет экстремальных аттракционов в том, чтобы очистить разум», — и, похоже, уже достиг просветления. Ну конечно. Сын храма как-никак.

Пережив этот ад из падений, подъёмов и резких поворотов, мы наконец снова вернулись на твёрдую землю. Это чувство облегчения невозможно было описать — никогда ещё я не был так благодарен почве под ногами. Правда, сами ноги всё ещё подрагивали, как у космонавта, впервые вернувшегося на Землю.

— Эх, у меня глаза закрыты.

Разглядывая купленную фотографию с аттракциона, Куреха-сан разочарованно надулась. Рядом с ней Усуба-сан стояла с пустым взглядом... Нет, не стояла с пустым взглядом — она просто отключилась.

— Держись, Усуба-сан! Мы уже на земле!

Я осторожно потряс её за плечи, и наконец она пришла в себя.

— М-Моги-кун! Как хорошо, что ты жив!

Почему-то она протянула мне руку, и мы крепко пожали друг другу ладони. Её рука была вся мокрая от пота. Да уж, на экстремальные аттракционы нам с ней лучше больше не ходить.

Юсэй выглядел совершенно невозмутимо. Как ни в чём не бывало проверяя телефон, он пробормотал:

— Ну что, дальше куда?

Раньше он уверенно заявил, что покорит вообще все аттракционы Тама-Парка, и, похоже, не шутил ни капли.

— Может, в следующий раз выберем что-нибудь поспокойнее? Усуба-сан уже совсем выдохлась.

— Тогда как насчёт вот этого?

Куреха-сан указала на водный аттракцион — по сути, те же горки, только по воде. По сравнению с тем, что мы только что пережили, высота и скорость там были умереннее, зато сверху обрушивались гигантские волны, словно настоящий водопад.

— Но вам двоим не будет неудобно, если вы промокнете?

— Там продаются дождевики, так что всё нормально.

Я думал, нам придётся заходить в магазин, но оказалось, что дождевики продавались прямо в автомате у входа. Электронная оплата, 200 иен. Ничего себе, как всё изменилось, пока я не следил. Оказывается, три года назад Тама-Парк серьёзно обновили, и все аттракционы тоже переделали.

Куреха-сан быстро объяснила Усубе-сан, как правильно надевать дождевик.

— Капюшон обязательно затяни как следует, ладно? А то волосы намокнут. И когда будем входить в воду, обязательно опусти голову. Не хочется же испортить макияж.

Когда она закончила, Куреха-сан выглядела просто невыносимо ми... нет, не так.

Она была с головы до пят укутана в белую виниловую плёнку, и видно было почти одно только лицо. Вид у неё был такой, будто она сейчас собирается заходить в лабораторию по изучению биологической угрозы. От неё буквально веяло решимостью: «Я не позволю намокнуть ни волосам, ни одежде. Ни за что».

— О... а это даже... успокаивает. Можно я так и буду ходить всегда?

Усубе-сан дождевик, похоже, очень понравился. Нет уж, так ты точно перегреешься.

— Юсэй, нам тоже взять?

— Не-а. Я хочу прочувствовать воду напрямую.

И вот по такой очень мужской причине мы с Юсэем полезли на аттракцион безо всякой защиты, готовые штурмовать водную горку под названием «ДОППАААН». Название, конечно, было грозное, но я сомневался, что нас правда так уж сильно зальёт.

— Я ошибался.

— Да холодно же!?

Было такое чувство, будто нам на головы опрокинули гигантское ведро воды!

Наша лодка стремительно ухнула прямо в глубокий бассейн, и брызги — метров пять в высоту, не меньше — обрушились на нас сверху. Это был уже не просто мелкий дождик, а настоящий ливень. Мы вымокли насквозь, до белья.

— Бодрит же, да, Фукусукэ!?

Мой лучший друг сказал какую-то дикость, отбрасывая мокрые волосы со лба. Вот что значит харизма. Может, и ничего страшного, что я никогда не стану популярным.

— Мальчики, сюда~♪

Совершенно сухая благодаря своей броне из дождевика Куреха-сан подняла смартфон. Мы с Юсэем улыбнулись и показали в камеру «викторию», пока она делала снимок. Завтра, я уверен, эту фотографию увидят все девчонки в классе. Некоторые, возможно, даже аккуратно вырежут с неё меня... Нет, нет, об этом лучше не думать.

— Н-ну... что дальше?

— Подожди, Усуба-сан. Может, для начала снимешь дождевик?

Следующим пунктом у нас оказался хоррор-аттракцион.

Он был оформлен как заброшенная больница и напичкан всяческими шокирующими сценами — проще говоря, это был дом ужасов.

— Этот, похоже, реально страшный. Совсем другой уровень по сравнению с остальными.

— С чего ты так решил, Фукусукэ?

— Да вон, посмотри...

Я указал на вереницу людей, выходивших с другой стороны. Несколько девчонок плакали, а рядом с выходом у автомата уже выстроилась очередь.

— А что это за автомат? Не дождевики же опять?

В ответ на удивлённый вопрос Курехи-сан я сказал:

— Похоже, там бельё продают.

— А?

— Наверное, потому что там настолько страшно, что... ну...

Когда до неё дошло, что я имею в виду, лицо Курехи-сан мигом побледнело. Аттракционы она переносила спокойно, а вот с ужасами, похоже, всё было иначе.

— Интересно! Звучит как вызов!

А вот Юсэй, наоборот, сразу загорелся.

— О... эм... кажется, мне тоже немного интересно...

К моему удивлению, Усуба-сан тоже проявила интерес. Может, дело было в том, что сегодня рядом была Куреха-сан, а может — что с нами был Юсэй, но вела она себя чуть активнее обычного.

— Ой, Усуба, ты нормально относишься к призракам?

— Ну... просто там темно и сыро внутри, так что... мне кажется, это должно успокаивать...

Да, Усуба-сан всё ещё оставалась Усубой-сан.

— Если Амари-тян идёт, тогда и я тоже пойду!

Куреха-сан храбро сжала кулачки, хотя они заметно дрожали.

— Ты уверена? Не обязательно заставлять себя.

— Всё будет нормально! Мне точно не понадобится тот автомат!

И вот так, всё решив, мы вошли в обветшалый больничный вход и погрузились в полную темноту — темнее, чем в кинотеатре. Единственным источником света был крошечный фонарик-ручка, который выдал нам сотрудник.

Впереди шёл Юсэй, за ним я, потом Куреха-сан, а последней — Усуба-сан. Мы продвигались сквозь холодный воздух мимо банок с зародышами в формалине, операционных столов, залитых кровью, и груды черепов — не столько сверхъестественный ужас, сколько откровенный трэш. И каждая декорация была настолько качественной, что вполне подошла бы для настоящего хоррор-фильма.

— М-Моги-кун, только не бросай меня!

Куреха-сан крепко вцепилась мне в спину. Поначалу я был тронут, подумав: «Ничего себе, её милые пальчики с аккуратным маникюром держатся за мою рубашку!» Но очень скоро от её отчаянной хватки ворот несколько раз чуть не придушил меня. Быть любимым — больно.

— Кя! Ты это слышал!?

— Всё нормально! Это просто мои шаги!

— И-и-и! Этот труп только что шевельнулся!?

— Всё хорошо! Он точно мёртв!

Пока у нас шли такие диалоги, Юсэй впереди с интересом говорил:

— Понятно.

— Браво.

— Отличная идея!

Он восхищался декорациями, CG-эффектами и игрой актёров. Мой лучший друг был по-настоящему бесстрашен.

А позади меня Усуба-сан, яростно рубя рукой воздух, быстро-быстро бормотала:

— Рин-пё-то-ся-кай-дзин-рецу-дзай-дзэн, рин-пё-то-ся-кай-дзин-рецу-дзай-дзэн, рин-пё-то-ся-кай-дзин-рецу-дзай-дзэ—Н!

Зачем она выдала весь скоростной кудзи-мантра-сет целиком?

То ли из-за того, что её речитатив звучал слишком уж правдоподобно, то ли из-за того, что из-под чёлки она и сама казалась призраком, но остальные посетители принимали её за часть аттракциона, с воплями: «Гья-а-а!» — и разбегались в стороны. Благодаря этому вокруг нас вообще никого не осталось, и дальше мы шли довольно комфортно.

Продравшись через весь этот кошмар заброшенной больницы, мы наконец вышли обратно на свет.

— В-выбрались... Слава богу...

Куреха-сан вытерла пот со лба платком. Лицо у неё всё ещё оставалось слегка бледным. Кажется, мы всё-таки её немного перегрузили.

— Но Моги-кун, ты вообще не выглядел испуганным. Ты такой смелый!

— ...Ага.

На самом деле дело было не в смелости. Просто, если честно, остальные трое были настолько занимательными, что я вообще забыл бояться.

Усуба-сан, переборщив с заклинаниями, сорвала горло и с жадностью пила чай, который купил ей Юсэй.

— Ты в порядке, Усуба?

— Д-да, большое спасибо...

— Но твой кудзи-мантра был потрясающий! И движения руками, и произношение — всё безупречно!

Красивый парень, хвалящий старшеклассницу за идеально исполненный кудзи-ин, — зрелище было странноватое, но если это повышало Юсэю очки в её глазах, то всё только к лучшему.

◆

Мы прокатились ещё на нескольких аттракционах, и, сами того не заметив, обнаружили, что уже час дня. Юсэй как бы между делом бросил:

— Кстати, я проголодался.

Так мы и отправились на поздний обед.

До этого самого момента я вообще не вспоминал о голоде.

Потому что было слишком весело —

Мы ни разу даже не посмотрели на время. Никто из нас не трогал телефон. Нас всё называют поколением Z, зависимым от смартфонов, но когда тебе по-настоящему интересно, телефоны тут же отходят на последний план.

Мы пошли на фудкорт в центре парка. Как и ожидалось, там было битком, свободных столиков не осталось ни одного — но тут нам повезло: семья, сидевшая прямо перед нами, как раз поднялась, и их столик мгновенно освободился. Сегодня удача явно была на нашей стороне.

Решать, кто пойдёт покупать еду, мы стали через камень-ножницы-бумагу. Мы, парни, сначала предложили сходить сами, но когда Куреха-сан с милой улыбкой сказала: «Давайте лучше сыграем в камень-ножницы-бумагу!» — отказаться было уже невозможно. После трёх ничьих за едой отправились Куреха-сан и Юсэй, а мы с Усубой-сан остались стеречь столик.

— Эм, Моги-кун, — тихо прошептала Усуба-сан.

— А ведь сегодня у нас... получается довольно нормально веселиться, да?

— Ага. Я даже сумел говорить с Курехой-сан, глядя ей в глаза.

— Я тоже. Всё ещё немного заикаюсь, но по сравнению с обычным...

— Ты сегодня большая молодец, Усуба-сан. Правда впечатляет.

Пока мы вот так хвалили друг друга, от стойки с напитками вдруг донёсся удивлённый голос Юсэя:

— Эй, Фукусукэ! Смотри! Сок в этом автомате стоит 250 иен!

— ...Ну так это парк аттракционов.

И, разумеется, Юсэй не шутил — он и правда был искренне поражён.

Усуба-сан тихо сказала:

— Сегодня я... немного иначе стала смотреть на Фудзисаки-куна.

— Да, понимаю.

Для неё, знавшей Юсэя только как обаятельного, крутого парня из класса, такая его сторона, должно быть, была чем-то новым.

— Мне кажется, я сегодня тоже увидела у Курехи-сан много нового.

Та Куреха Юа, которой я издали восхищался в классе, всегда казалась идеальной девушкой — безупречно красивой, доброй, умной, без малейших слабостей. Но сегодня я вдруг почувствовал к ней куда большую близость, словно увидел её в более высоком разрешении.

Похоже, Усуба-сан тоже немного приободрилась, пообщавшись с Юсэем.

— Я накупила всё, что выглядело вкусным~!

Куреха-сан вернулась, нагруженная подносами с картошкой, такояки и прочими закусками.

— Эй, смотри, Моги-кун!

— Мм?

— Я раньше наступила на попкорн, и теперь он прилип!

Она весело подняла свою милую платформу во французском стиле, показывая, как попкорн намертво застрял в подошве. Я думал, она расстроится, но, наоборот, почему-то выглядела даже довольной. Может, прохождение дома ужасов слишком её взбодрило.

— Вот, Амари-тян, ты же любишь чуррос, да? Попробуй этот, специальный, с яблоком и корицей!

— А? Челос?

— Чуррос!

— ...Ч-челос?

— Чу-рро-с!

Между ними внезапно разгорелся какой-то загадочный спор. Челос? Чуррос? Если честно, я и сам никогда об этом не задумывался.

— Ведь так, Моги-кун? Это же чуррос, да?

— Нет, это челос. Моги-кун, ты ведь понимаешь, да?

То, что Усуба-сан так распалилась, было редкостью. Нет, даже сверхредкостью. Эти двое и правда были очень близки.

— Ну, даже если вы меня спрашиваете...

Почему бы просто не посмотреть в телефоне? Но предлагать такое я не мог — лица у них были слишком серьёзные. Видеть, насколько крепка их дружба детства, было очень мило, но прямо сейчас я оказался между молотом и наковальней.

— А что за шум?

Обе девушки тут же обернулись к Юсэю, который вернулся с апельсиновым соком для всех.

— Эй, Юсэй-кун! Как это называется? Как ты это обычно называешь?

Когда ему почти в лицо внезапно сунули чуррос (или челос?), Юсэй на секунду растерялся, не понимая, зачем его спрашивают о такой очевидной вещи, а потом спокойно ответил:

— Длинная жареная палочка из теста.

— — — Это вообще не то!! — — —

А потом —

Мы мирно разделили эту длинную жареную палочку из теста на четверых.

◆

И после этого мы ещё долго отрывались в Тама-Парке.

Вот Юсэй, всерьёз обсуждающий, «какая лошадь самая быстрая», прежде чем сесть на карусель; вот Куреха-сан с тревогой наблюдает за молчаливой парой, которая уткнулась в телефоны, и переживает, не расстанутся ли они с минуты на минуту; а вот Усуба-сан тихо радуется, катаясь на картинге в виде зайчика, — пока её несколько раз подряд не обгоняют маленькие дети, после чего на глазах у неё выступают слёзы. День был именно таким — у каждого ярко проступал свой характер.

Парк аттракционов — это весело.

Без сомнения, сами по себе парки аттракционов и должны быть весёлыми.

Но —

Именно потому, что мы пришли сюда вчетвером, это веселье выросло в разы.

Может, я и преувеличиваю, задаваясь вопросом, позволено ли мне вообще быть настолько счастливым, но чувствовал я именно так.

Однако это сказочное время постепенно подходило к концу —

— Колесо обозрения — на десерт!

Это было предложение Курехи-сан.

В пять вечера на южной набережной должны были начаться фейерверки. С колеса обозрения на них открывался лучший вид. Похоже, она всё заранее изучила, и потому мы встали в очередь за полчаса до начала.

— Эй, Моги-кун, — тихо сказала она, теребя свои льняные волосы, светившиеся в лучах заката. — Если ты не против... хочешь прокатиться со мной вдвоём?

— ...А?

От неожиданности я только тупо уставился на неё. Я ведь был уверен, что мы все четверо поедем вместе.

— Э-э, да. Конечно!

— Спасибо! Тогда Амари-тян поедет с Юсэем-куном!

Усуба-сан кивнула — скованно, но вполне чётко. Похоже, это не было спонтанным решением. Скорее всего, они с самого начала так и планировали.

Это как-то связано с тем, что Усуба-сан говорила тогда у клумб?

◆

Кабинка, в которой были только мы вдвоём, медленно оторвалась от земли.

Лязг, лязг.

Механический звук отдавался в полу, а оттуда — у меня в животе, усиливая и без того сильное волнение. Судя по всему, Куреха-сан чувствовала примерно то же самое.

— Щекотно как-то, да?

Она легонько качала ногами в платформенных ботинках, и короткое платье чуть колыхалось, иногда открывая мягкие, неожиданно пышные линии. Стоило мне только почти зацепиться за это взглядом, как хотелось сразу же распахнуть дверь и выпрыгнуть наружу.

— А!

— Я-Я НЕ СМОТРЕЛ!

Я чуть не выкрикнул это вслух.

— Попкорн, который раньше прилип к подошве, — отвалился!

Улыбаясь, она показала мне подошву ботинка.

— А, и правда. Отлично.

— Хе-хе, а я уже думала, он навсегда там останется!

Она снова качнула ногами, но вдруг застыла, слегка покраснела и осторожно поправила подол платья.

— П-прости...

— Н-нет, всё нормально!

Может, настоящая Куреха-сан по природе была довольно озорной. А её привычная утончённая, почти идольская манера держаться — просто то, чему она научилась, пока росла.

— Прости, Моги-кун. Я сегодня немного увлеклась. И даже пригласила тебя вот так... довольно настойчиво. Я тебя не напугала?

— Нет, ни в коем случае.

Да любой парень в нашей школе обзавидовался бы такой ситуации. Если бы я сказал, что это меня пугает, меня, наверное, прокляли бы.

— Если честно, я весь день нервничала.

— ...А?

Её слова ошеломили меня.

Нервничала? Не я, а... она?

— Сегодня я обязательно хотела сказать тебе кое-что. Поэтому и попросила Амари-тян заранее оставить нас наедине.

— ...Вот как.

Что она вообще хочет сказать с такой решимостью?

Она снова заговорила:

— В прошлом году, 23 июля, я была в городском спортивном комплексе. На районных отборочных соревнованиях среди средних школ.

— ...

Эту дату я не забуду никогда.

Это был день моего первого и последнего официального матча в составе баскетбольной команды средней школы Сибадзоно.

— Средняя школа Сибадзоно, номер десять...

Она назвала мой старый номер на форме.

— Я смотрела издалека и не могла как следует разглядеть твоё лицо. Поэтому, когда Амари-тян сказала мне, кто ты, я так удивилась. Мне и в голову не приходило, что тот номер десять — это ты, Моги-кун.

Значит, вот что имела в виду Усуба-сан, когда тогда сказала мне: «Юа-тян знала тебя и раньше».

— Я очень хорошо помню тот матч. Разрыв в счёте был уже двузначным, времени почти не оставалось, и казалось, будто исход давно решён. Даже я тогда подумала: «Наверное, его выпустили просто ради памяти». ...Прости.

— Нет, ты права.

Под конец матча, когда команда крупно проигрывала, выпустить третьегодку ростом сто шестьдесят три сантиметра, который до этого сидел на скамейке во всех играх, — это было не что иное, как добрая поблажка тренера. Просто «дать память». Будь я зрителем, подумал бы точно так же.

Она продолжила:

— Но я ошиблась. Ты не сдавался — даже когда соперники уже расслабились, уверенные в победе. Ты мёртвой хваткой держал игроков, которые были сильнее тебя, мчался за любым свободным мячом до самого края площадки, бросался за ним, возвращал его обратно в игру. Ты кричал громче всех и бежал быстрее всех.

— Я ещё помню, как болельщики другой команды кричали, что я «слишком уж стараюсь».

Куреха-сан покачала головой.

— Ты был единственным, кто не сдался. Твои товарищи по команде, твой тренер, даже Юсэй-кун уже опустили руки — но не ты. Ты до последнего гнался за мячом, сражался за победу до самого конца. Это был не просто «выход на память» — ты играл всем сердцем, до самой последней секунды...

Она ненадолго умолкла.

— Когда я увидела, как ты играешь, я расплакалась.

— Ты... плакала?

— Я тоже была в баскетбольном клубе, но к тому моменту уже сдалась. Уперлась в стену. Пасы, которые раньше давались легко, вдруг начали перехватывать, мои броски стали постоянно блокировать. Как бы я ни старалась, я перестала прогрессировать, а потом в какой-то момент просто перестала и правда стараться. Формально я оставалась в клубе, будто всё ещё работаю, но внутри уже полностью сдалась.

Она с горькой улыбкой рассмеялась над самой собой.

— Когда я увидела тебя, то поняла, что сама так ни разу по-настоящему и не выложилась. Поняла это, плача без остановки. Хотя было уже слишком поздно. Слишком, слишком поздно для чего бы то ни было...

Она глубоко вздохнула.

— Это чувство так и не отпустило меня даже после того, как я поступила в старшую школу. Поэтому с тех самых пор я и хотела, чтобы тот номер десять это услышал.

— Да. Я услышал тебя очень ясно.

Сказав это, я посмотрел ей прямо в глаза. Я встретился с её печальным взглядом. Она была по-настоящему невероятно красивой. Мне хотелось робко отвести глаза — почти убежать. Но я выдержал. Я хотел принять её слова до конца.

— Спасибо, Моги-кун.

— Не за что.

— — Хаа... Ну вот, я наконец сказала.

Она выдохнула с явным облегчением.

— Я хотела рассказать тебе об этом ещё тогда, в апреле, когда Амари-тян рассказала мне, кто ты. Но потом всё стало неловко из-за этого «паломничества к Фукусукэ», и я всё время упускала момент... до сегодняшнего дня. Я рада, что наконец смогла сказать!

Она застенчиво улыбнулась, а потом вдруг широко распахнула глаза.

— А! — воскликнула она, возбуждённо указывая вправо.

— Смотри, Моги-кун! Фейерверк! Уже начался!

На фоне вечернего неба вспыхнули яркие россыпи огней.

Бах, бах — цветные цветы раскрывались, гасли и снова расцветали, каждый раз озаряя тусклую кабинку мягким светом.

Освещая бледные щёки Курехи-сан, её льняные волосы и сияющие глаза.

— Как красиво... Правда... правда... это самые красивые фейерверки, какие я только видела...

В уголках её глаз выступили прозрачные капли. Они быстро налились, намочили ресницы и беззвучно покатились по щекам.

Медленно. Тихо.

— А.

У меня было чувство, будто сердце разрывают на части.

Будто по нему рвут когтями — больно, безжалостно.

Я не мог отвести взгляд от этих слёз.

Они тянули меня за сердце, держали его в плену, и я ничего не мог с этим сделать.

Чёрт...

«Она мне нравится».

◆

Когда колесо обозрения коснулось земли, Куреха-сан заговорила:

— Знаешь... вообще-то есть ещё кое-что, что я хотела тебе сказать.

— О-okay.

Это уже было тяжело.

Вдруг я снова не смог смотреть ей в глаза.

То, что раньше было просто восхищением, теперь превратилось в совершенно ясное чувство —

— Есть ещё один способ, которым ты меня изменил.

— ...И какой же?

— Хе-хе, а это — секрет!

Она улыбнулась, прижав указательный палец к губам, похожим на вишню. Это было нечестно, слишком дразняще, но её ослепительная улыбка не позволила мне настаивать.

— Я расскажу тебе когда-нибудь! Когда ещё немного постараюсь!

— Хорошо. Я подожду.

Когда мы вышли, Куреха-сан снова включила телефон и вдруг воскликнула:

— А, это мама!

Оказывается, у неё был пропущенный звонок.

— Прости, я ей перезвоню! — бросила она и побежала в сторону.

И только после этого я осознал: до этого она намеренно выключила телефон. От одной этой мысли чувства к ней внутри у меня опять разрослись.

Она ведь наверняка хотела фотографировать фейерверк...

Но выключила телефон только потому, что у нас был важный разговор.

Глядя на её силуэт, растворяющийся в сумерках, я вдруг кое-что понял.

Раньше Куреха-сан сказала, что сразу не заметила, что номер десять из средней школы Сибадзоно — это я; она узнала об этом только после слов Амари-тян.

А значит —

Усуба-сан знала всё с самого начала.

Неужели она тогда смотрела тот матч вместе с Курехой-сан?

Я огляделся в поисках Юсэя и Усубы-сан, которые вышли с колеса раньше нас. Юсэя я быстро заметил — он стоял у входа на карусель.

Я уже собирался окликнуть его, но тут увидел, что Юсэй разговаривает с кем-то ещё.

Вокруг него крутились три оживлённые девушки, а чуть поодаль Усуба-сан сидела одна на скамейке.

Я узнал этих троих.

Они были первогодками из женской баскетбольной команды средней школы Сибадзоно... хотя теперь, наверное, уже второгодки.

Они часто тренировались на соседней с нами площадке и нередко подходили к Юсэю. Даже открыто говорили, что являются его фанатками.

Я подошёл к Усубе-сан. Увидев её одинокое лицо, я тут же забыл все вопросы, которые хотел ей задать. Сейчас было важнее другое — поддержать её.

— А, Моги-кун.

Она подняла голову и неловко, слабо улыбнулась.

— Ну как? Всё прошло хорошо с Юа-тян?

— Да... Но это неважно. Что случилось? Те девочки что-то тебе сказали?

Она слегка покачала головой.

— Они просто спросили его: «Это твоя подруга?» И Фудзисаки-кун ответил: «Это моя одноклассница». Только и всего.

— Но... — тихо продолжила она.

— Мне всё равно казалось, будто они думают: «Почему он вообще здесь с такой мрачной девчонкой?» И я не могла поднять головы.

— Понимаю...

Я понимал это слишком хорошо.

Даже мне сейчас пришлось бы собраться с духом, чтобы просто подойти к ним. Те девчонки, наверное, уже и не помнили парня, который все матчи просидел на скамейке. И если бы мои младшие посмотрели на меня с мыслью: «А это вообще кто?», — я тоже не смог бы с уверенностью сказать, что не опустил бы голову.

— Ну а у вас что было на колесе обозрения?

— А... да так. Немного поговорили. Сначала было неловко, но как только начались фейерверки, мы всё время только и делали, что фотографировали.

От этих слов мне стало чуть легче.

— Пойдём к Юсэю, Усуба-сан.

Я постарался, чтобы голос звучал бодро.

— Эти девчонки — младшие из нашей средней школы, из баскетбольного клуба. Меня они, наверное, не вспомнят, но... всё равно надо идти уверенно. Сегодня именно мы пришли сюда вместе с Юсэем.

— ...Моги-кун...

Она поднялась со скамейки и сделала шаг в сторону Юсэя — но тут же замерла.

— А если... если опять...

Её голос дрогнул.

— Если я снова только всё вам испорчу — тебе и Фудзисаки-куну, как уже испортила всё Юа-тян...?

— Усуба-сан...

Я не знал, что ей сказать. Не находил слов. Потому что слишком хорошо понимал её чувства — и не мог просто так отмахнуться чем-то вроде: «Да всё будет нормально» или «Будь смелее». Мне не хотелось говорить ей какую-нибудь поверхностную чушь.

В этот момент к нам вернулась Куреха-сан, закончив разговор по телефону.

— Что случилось? Где Юсэй-кун?

— А. Похоже, он встретил каких-то младших из нашего старого клуба.

И тут Юсэй повернулся к нам и помахал:

— Куреха!

— Интересно, что там? Я пойду посмотрю!

Она быстро побежала к ним.

Наверное, речь шла о баскетболе. Команда средней школы, из которой вышла Куреха-сан, тоже была сильной, так что, может, они хотели что-то у неё спросить. Юсэй был хорошим парнем и хорошим старшим — если младшим нужна помощь по баскетболу, ему бы и в голову не пришло отказывать.

Почти сразу Куреха-сан оживлённо разговорилась с девочками, которых увидела впервые. Даже отсюда до нас доносились их весёлые голоса. Юсэй показывал что-то вроде движения на штрафном броске, держа воображаемый мяч, а девочки с восторгом реагировали и на это, и на слова Курехи-сан.

А мы стояли молча.

И просто смотрели на их шумный круг, из которого нас словно вычеркнули.

— Может, пойдём пока ко входу?

— ...Угу.

Моя первая прогулка с девушкой.

День, который вполне можно было назвать двойным свиданием.

Если судить даже очень скромно, он удался.

Это был замечательный день.

Я точно никогда не забуду ни колесо обозрения, ни фейерверк, который я смотрел вместе с Курехой-сан, ни её слёзы.

И Усуба-сан, я уверен, тоже хорошо провела время.

Она наверняка стала ближе к Юсэю.

Это должен был быть день, когда всё прошло хорошо.

Но в самом конце у нас обоих почему-то осталась горечь.