Глава 3

Это случилось утром, за три дня до летних каникул.

— Йо, Фуку!

Я только вернулся в класс из туалета, когда меня окликнули.

Это был Мурота Масару-кун, который был со мной в одной команде на спортивном турнире. Сам он называет себя перфекционистом, а все вокруг — «Все четвёрки». Иногда он немного хвастается, но для меня он весёлый и лёгкий в общении.

Он стоял в центре своей обычной компании из четырёх парней и манил меня к себе.

— Я только сейчас понял, что у меня нет твоего LINE. Давай обменяемся.

— Конечно, давай.

Когда начинаются летние каникулы, в школе уже не видишься, поэтому перед каникулами люди часто обмениваются контактами LINE.

— Ты же ещё не в группе класса? Я тебя тоже приглашу.

— …А, спасибо.

В груди неожиданно потеплело.

Группа класса в LINE!

В средней школе я был настолько незаметным, что меня редко куда приглашали.

Конечно, в таких групповых чатах редко бывает что-то важное, но одно лишь присутствие там даёт странное чувство спокойствия.

Я нажал на приглашение в телефоне. Участников было тридцать восемь.

Со мной стало тридцать девять.

— Ого, почти все.

— Ага! У меня хорошие связи! Потому что я перфекционист!

Мурота-кун горделиво выпятил грудь с самодовольным хмф.

Но—

— Одного человека всё же не хватает, да?

— А? Да ладно. Тут все.

— Нет, в нашем классе сорок учеников. Одного нет.

Я пролистал список участников — и действительно, отсутствовала Амари-тян.

— Кажется, Усубы-сан здесь нет.

— Усуба?

Мурота-кун сделал лицо: а это кто? — и повернулся к парню рядом.

— Эй, ты знаешь, кто это?

— Без понятия. Парень? У нас такой был?

Я замолчал.

Они не имели в виду ничего плохого. Это было ясно. Наш класс не из тех, где людей нарочно исключают или травят из-за глупостей. Но именно поэтому всё было ещё серьёзнее. Значит, Амари-тян по-настоящему забыли. Не заметили.

Я посмотрел в глубину класса.

На шкафчиках стояла ваза с цветами; сегодня снова свежими.

Яркий прохладно-синий цветок, идеально подходящий лету. Эвольвулус «Блю Лагун». Название я знал только потому, что человек, который его поставил, сегодня утром рассказал мне в LINE.

Сейчас она сидела за партой, свернувшись ещё меньше обычного.

В небесно-голубых наушниках, обхватив голову руками, дрожала.

Должно быть, она услышала наш разговор.

— Эй, Фуку. Так кто такая Усуба? Девчонка?

Такой вопрос я не мог просто проигнорировать.

Я взглядом указал на Амари-тян.

Он проследил за моим взглядом и сделал лицо узнавания.

— А-а-а, она иногда разговаривает с Юа-тян, да? Значит, её зовут Усуба.

— А, Мурота-кун, подожди!

Не успел я остановить его, как он с телефоном в руке подошёл к Амари-тян.

— Йо! Приятно познакомиться! Я Мурота Масару, ваш местный перфекционист!

Я увидел, как Амари-тян застыла на месте.

Её плечи напряглись так сильно, что я чувствовал это даже оттуда, где стоял.

Она робко подняла лицо.

Но глаза под длинной чёлкой смотрели не на Муроту-куна.

Они смотрели прямо на меня.

— Ч-что мне делать, Фукускэ-кун?

Я понял: она молча зовёт меня на помощь.

Мне хотелось сразу броситься и спасти её, но я сдержался.

Если я вмешаюсь и всё сделаю за неё, Мурота-кун и остальные парни снова её забудут. Тогда весь смысл пропадёт.

Ничего страшного, если она немного ошибётся.

Если это оставит впечатление и они после летних каникул всё ещё будут помнить имя Усуба Амари, это уже будет прогресс.

— Улыбнись, Амари-тян!

Я попытался передать это одним взглядом и выражением лица.

Амари-тян милая. Невероятно милая. Нелепо милая. Переполненная девичьим очарованием. Я искренне считаю, что она ничуть не уступает Курэхе-сан.

И сильнее всего это очарование сияет, когда она улыбается.

Люди не понимают этого, потому что она всегда смотрит вниз. Но если она улыбнётся — по-настоящему улыбнётся перед Муротой-куном, он точно подумает: «Погодите, эта очаровательная девочка всё время была в нашем классе?»

А если это случится, Мурота-кун — самопровозглашённый человек со связями — разнесёт эту новость дальше.

Улыбнуться парню, с которым она ни разу не разговаривала, для Амари-тян, наверное, тяжёлая задача, но если пройдёт хотя бы тридцать процентов её очарования, этого хватит. Базовый уровень у неё просто настолько высок.

— Ты справишься! Я рядом!

— Х-хорошо! Я попробую!

Решительно кивнув, Амари-тян перевела взгляд на Муроту-куна.

— …О?

Выражение его лица изменилось. Глаза чуть расширились, словно он хотел сказать: «Погоди… а эта девчонка вообще-то милая?» Видишь? Видишь?! Амари-тян супермилая!

А потом—

Амари-тян внезапно начала хлопать себя маленькими ладонями по щекам. Наверное, подбадривала себя. По-своему это тоже было мило, но Мурота-кун, кажется, слегка напрягся. Ну, понять можно.

Она вдохнула… выдохнула… глубоко подышала.

Уставилась прямо в лицо Муроте-куну и открыла рот—

— Д-добрень… ча-а!

…………А?

Это… это было приветствие?

Н-ну, ладно — главное, улыбка!

СКРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР—!!

Я почти услышал этот звук.

Словно воплощение слова «неловкость».

Улыбка как ржавое железо.

Как потрёпанный мини-грузовик, десятилетиями брошенный на пустыре.

Как роскошный круизный лайнер, поднятый со дна океана спустя века, покрытый ржавчиной и муренами, — и видны только водоросли.

Эта сверхзастывшая улыбка — нет, уже не улыбка, скорее «едва перекошенное подёргивание лица» — обрушилась на Муроту-куна.

И его реакция?

— Хиии! Проклятие—!

Чёткий, безошибочный крик.

Такой рождается из настоящего страха перед загробным миром.

По моим расчётам, даже если бы ей удалось показать всего тридцать процентов своего потенциала, он бы подумал: «Ого, Усуба-то милая!» Вместо этого вышло что-то ближе к минус трёмстам процентам.

Ну… да. Такой результат имел смысл.

— А-Амари-тян!

Я бросился её прикрывать, но выражение Амари-тян не вернулось в норму. Похоже, лицевые мышцы заклинило от напряжения.

Но даже так она продолжала смотреть на Муроту-куна — не сверлить взглядом, а сосредоточенно.

— О-он… он спрашивал, вступишь ли ты в группу класса в LINE! Да, Мурота-кун?!

Мурота-кун прятался за мной и страшно дрожал. Он всё бормотал: Наму Амида Буцу, Наму Амида Буцу… Он правда настолько испугался?

— Ты тоже вступишь, да, Амари-тян? Я пришлю тебе приглашение.

Всё ещё с лицом, похожим на нежить, она слабо кивнула.

В этот момент прозвенел звонок на урок.

Все начали возвращаться на места.

Мурота-кун умчался так, будто спасал жизнь.

— …………

Ну, по крайней мере, теперь он её ни за что не забудет.

Шансов, что за летние каникулы он о ней забудет, не осталось.

Миссия выполнена!

…И близко нет.

◆

В тот же день после уроков.

Как всегда, мы встретились на площадке лестницы, ведущей на крышу.

Сидя бок о бок на ступеньках—

— Прости, Амари-тян! Мне правда очень жаль!

Я извинялся снова и снова, склоняя голову. Амари-тян молчала, опустив лицо. Между длинными прядями чёлки я едва видел её побледневшие щёки, надутые от обиды.

— Я просто хотел, чтобы Мурота-кун и остальные лучше тебя узнали. Поэтому так внезапно тебя познакомил… Прости. Ты злишься, да?

Амари-тян яростно замотала головой.

— Я не злюсь. Мне просто—

— А?

— Мне просто так стыдно за себя-я-я-я-я!!

Она наконец подняла на меня лицо, и в глазах стояли слёзы, круглые, как маленькие слаймы. Даже плачет она как-то забавно мило.

— П-почему стыдно?

— Потому что ты дал мне шанс, Фукускэ-кун, а я всё испортила! Полностью всё провалила-а-а-а…

Она резко всхлипнула: шмырг.

— Нет, это моя вина. Я неудачно тебя представил. Как будто внезапно вытолкнул на сцену.

Я сожалел, что так поставил её под удар.

Если бы кто-нибудь так внезапно направил прожектор на меня, я бы тоже развалился.

— Когда я пытаюсь думать об улыбке, я просто каменею.

— Может, ты слишком напрягаешься.

Наверное, она просто не привыкла, вот и всё.

— Ну, ты же не модель и не актриса. Обычной улыбки вполне достаточно. Не нужно выжимать из себя что-то особенное.

— …Обычной…

Амари-тян опустила ресницы, задумавшись. Они мягко загибались — длинные и глянцевые, прямо как у Курэхи-сан. Я заметил это только потому, что сидел рядом.

— Хочешь снова потренироваться со мной в «обычной улыбке»?

Тени на её лице рассеялись, и в выражение вернулся свет.

— Да! Ты посмотришь на меня?

— Конечно!

Мы встали друг напротив друга.

Амари-тян подняла руки в стойку, будто собиралась заниматься карате. Казалось, сейчас выкрикнет осу! Честно говоря, она, по-моему, уже снова напрягалась.

— Х-хорошо, начинаю!

Глядя на меня нервными глазами, она подняла уголки губ.

— Нии…к.

— …Хм.

Жёстко.

Как старик с тонкими морщинистыми руками, который пытается подтянуться на турнике.

Выглядело очень натужно.

— Попробуй расслабиться — просто чуть ослабь губы.

— Расслабиться…

Щёки всё ещё оставались напряжёнными, но губы она немного отпустила.

Однако то, что появилось… напоминало высохшего умирающего дождевого червя. Он извивался, будто выдыхая: «В… воды…» Да, именно дождевого червя.

…Что-то не так.

Улыбка Амари-тян должна быть тонкой — как лепесток сакуры.

Так почему же она призывает червей?

— Эм… Думаю, трудно улыбаться, когда улыбаться вроде как не из-за чего.

— Согласен.

Невозможно улыбнуться по команде без причины.

Немного подумав, я достал телефон. Нашёл фотографию гигантского крепа, переполненного взбитыми сливками и свежими фруктами.

— Держи, Амари-тян.

Я поднял его, словно священное подношение.

— Ва-а-а~♪

Её лицо тут же растаяло.

Щёки расслабились, мягко и мечтательно засияли.

Губы сами собой сложились в улыбку.

Да. Милая.

…Хотя это было не столько похоже на лепесток сакуры, сколько на улыбку ребёнка, которому сказали: «Сегодня на полдник пудинг!» Но всё равно выглядело совершенно по-амариному — и это было главное.

— Вот она, Амари-тян! Именно так!

— Д-да!

Значит, теперь, когда к ней в классе кто-нибудь заговорит, ей достаточно представить крепы, пудинг или панкейки — и Амари-тян станет улыбательной силой.

— И ровно в этот момент.

Гууууууу.

Раздалось урчание.

Трубный звук — из её живота.

На секунду лицо у неё стало таким: а? — потом ярко покраснело, и она присела, схватившись за живот.

— У-ууу… Этого не было. Этого не было!

— ……

Стоило нам подумать, что её финальный приём доведён до совершенства, как обнаружилась неожиданная слабость.

Если улыбка всегда идёт в паре с урчанием живота… ну, это слишком смешно.

— Пф— ахаха… ахахахаха!

— М-моооу, Фукускэ-кун, не смейся…

Маленькие кулачки Амари-тян легко забарабанили по моему плечу. «Прости, прости!» — извинялся я, но не мог перестать улыбаться.

Почему-то рядом с Амари-тян…

Я улыбаюсь сам, даже не замечая.

— Ладно. По дороге домой зайдём в креповую. Возьмём с собой и съедим у меня.

— С-с собой…!

Её лицо просияло, и она закивала с таким восторгом, что это было почти комично.

— Сегодня, думаю, возьму с тунцом и салатом.

— О? Впервые несладкий?

— Нет! Сладкий я тоже возьму!

— Два?! Даже ты не справишься с двумя, Амари-тян.

— Тогда… съешь половину со мной, Фукускэ-кун?

— Сладкого?

— Сладкого!

Честно говоря…

Нам ведь уже и тренироваться не нужно, да?

Даже в коротких, обычных разговорах вроде этого она показывает мне самые сияющие улыбки.

Неужели правда нет способа показать всем остальным, насколько Амари-тян очаровательна?