Глава 11

Покинув салон, мы вдвоём направились к маленькому святилищу неподалёку от станции.

Мы шли по узкой дороге через жилой квартал — настолько узкой, что машины едва могли разъехаться. Людей здесь почти не было. Мест, где можно спрятаться, тоже хватало. Даже если бы кто-то знакомый прошёл мимо, мы смогли бы скрыться из виду.

Рядом со мной шла Амари-тян в своей новой юкате.

На чисто-белой ткани цвели камелии.

В юкате, которую она выиграла благодаря Princess Lace, Амари-тян выглядела как фея — такая хрупкая и милая. В сумерках казалось, будто пространство вокруг неё одной слегка светится. А потом она время от времени поворачивалась ко мне и улыбалась.

У меня будто мозг коротило.

…Честно говоря.

Может, я просто хотел оставить эту её сторону только себе.

Может, придумал оправдания, чтобы скрыть эту милоту от всего класса.

Я не мог сказать, что это неправда. Вот насколько она была милая.

— Фукускэ-кун?

— А…

Растерявшись, я поспешно стал искать слова.

— Эм, как юката? Не слишком трудно идти?

— Д-да. Киригайя-сан помогла надеть её как надо.

Рика-сан действительно знала своё дело. Она одела Амари-тян мило и стильно, но так, чтобы ей не было неудобно. И разговаривать умела отлично — к концу даже застенчивая Амари-тян болтала с ней. Я слышал их смех из зоны ожидания.

Я рад…

Смелость Амари-тян окупилась.

Она самая застенчивая девушка в классе. Я могу представить, как страшно ей было войти в незнакомый салон. Кто-то, может, подумал бы: и что тут такого, — но я понимаю. Я ведь самый неприметный парень в классе. Понимаю, сколько мужества требуется для такого.

Прежде чем мы заметили, перед нами уже были ступени святилища.

— Лестница крутая, смотри под ноги.

— Хорошо.

Мы медленно поднялись вместе.

Было уже после пяти, фестиваль официально начался. На главную улицу наверняка всё больше стекались люди, заполняя её палатками с едой и яркой энергией. Пока все шли к этому светлому, шумному центру, мы двигались в противоположную сторону — поднимались по тихой лестнице скромного святилища.

— О чём вы говорили с Рикой-сан?

— Э-эм, она рассказывала о Сёко-сан, и это помогло заполнить тишину.

— Невероятно. Так легко болтать при первой встрече.

— Н-не настолько. Просто… нормально, наверное.

Нормально.

Мы постепенно создавали своё собственное нормально.

Шаг за шагом. Как поднимались по этой лестнице.

— Мне неловко перед Юа-тян.

— Да… Если бы она не была в комитете, я бы и её пригласил.

После того как провожу Амари-тян, я принесу ей обещанные закуски — и такояки, и апельсиновый сок тоже.

Когда мы поднялись наверх, перед нами стояли белые тории.

— Всё, пришли.

Маленькие тории, под стать маленькому святилищу. Но ярко-белые, чистые и мягко встречающие нас.

Мы поклонились и прошли под ними.

Святилище было крошечным, но тесным не казалось. Территорию хорошо подмели, деревья аккуратно подрезали. Было видно, что смотритель заботится о месте.

Может, из-за фестиваля здание святилища было слегка подсвечено.

Этот мягкий свет падал на нас двоих.

— Это филиал. Главное святилище рядом со станцией. Все идут туда, поэтому сюда почти никто не приходит.

Далёкий шум фестиваля едва долетал до нас.

Здесь было как в другом мире. Тихо и спокойно.

— Когда я был маленьким, ходил на летний фестиваль с друзьями, но постоянно терялся. Толпа меня подавляла. В итоге я приходил сюда отдыхать. Отсюда всё равно можно почувствовать атмосферу фестиваля.

— Значит, для Фукускэ-куна это и была площадка фестиваля.

— Да.

Мы сели рядом на большой камень возле святилища.

Каждый год я сидел здесь один.

Совсем один.

Но не в этом году.

В этом году я был с особенной для меня девушкой.

Взгляд Амари-тян опустился к моей правой руке.

— Эм… травма уже в порядке?

— Да, всё нормально. Уже совсем не болит.

Я улыбнулся и помахал рукой, чтобы показать.

— В последнее время я, наверное, не очень-то вёл себя нормально.

— …

— Мне было досадно… что никто в школе не видит, какая ты замечательная. Меня это раздражало. Поэтому я так загорелся фестивалем юката. Слишком сильно старался в гонке, только чтобы заработать на красивую юкату. Это было по-своему весело, но всё же… не нормально. И ты тоже была не совсем собой, да? Примерка купальников, решение участвовать в гонке… это было на тебя не похоже.

Амари-тян кивнула.

— Думаю, я слишком старалась. Не хотела отстать от Юа-тян и Фукускэ-куна.

— Мы никогда не оставим тебя позади, Амари-тян.

Но я понимал её чувства.

В прошлом я чувствовал то же самое. Выжимал себя до предела, чтобы не отстать от лучшего друга, Юсэя. Даже каждый день пил молоко и ел сушёных сардин, чтобы вырасти. Приходил в школу с руками, пахнущими рыбой.

Правда…

Мы с Амари-тян во многом одинаковые.

— Давай перестанем торопиться.

Я повернулся к синеватому западному небу, где вечер встречался с ночью.

— Сауна…

— А?

Амари-тян вздрогнула.

— Сауна. Сестра в последнее время сильно ими увлеклась. Говорит, холодная ванна после сауны очень жёсткая, если не привык.

— А, д-да, это правда…

Она почему-то выглядела странно облегчённой.

Я продолжил:

— Сестра говорит, что хитрость в том, чтобы сначала поводить рукой по воде, привыкнуть понемногу и только потом заходить. Нам тоже стоит так. Не нырять сразу с головой — сначала просто опустить руку.

— …Хорошо!

И тут это случилось.

Бум!

В воздухе раздался громкий взрыв.

Глубокий, резонирующий звук прокатился где-то под рёбрами.

— Кья! — Амари-тян подпрыгнула. Непривычные гэта сбили равновесие, и она почти упала —

Но я поймал её.

Её маленькое тёплое тело оказалось у меня в руках.

От длинных волос, из-за которых она сегодня выглядела взрослее обычного, донёсся сладкий, чуть терпкий девичий аромат.

— П-прости…

Когда я извинился, Амари-тян подняла на меня влажные, сияющие глаза.

— Всё совсем нормально.

— …Да.

— Я хочу остаться так… навсегда.

За её спиной в небе раскрылся огромный фейерверк. Значит, тот звук был салютом, запущенным у берега реки, чтобы оживить летний фестиваль.

И в свете этого фейерверка лицо Амари-тян выглядело — слишком милым.

— Амари-тян.

— Фукускэ-кун.

Мы назвали друг друга по именам естественнее, чем когда-либо.

Не нарочно.

Наши имена просто поднялись из сердца и сами сорвались с губ.

Поэтому произнести их было так естественно.

— …Красиво, правда?

— А?

— А, я про… фейерверк.

Амари-тян чуть приоткрыла рот, а потом ярко покраснела и ответила:

— Д-да. Красивый… фейерверк.

Мы оба продолжали повторять: «фейерверк, фейерверк», — с красными лицами. Я невольно рассмеялся от того, какими нелепыми мы, наверное, выглядели.

Но это — это и было наше «нормально» теперь.

— Я…

Амари-тян заговорила.

— Никогда не забуду фейерверк, который увидела сегодня.

Я тоже.

Этот фейерверк, который мы смотрели вместе, — это летнее мгновение.

Я никогда его не забуду.