Глава 10.0

В итоге наш отчаянный рывок под самый конец оказался всего лишь каплей в море — в первом же раунде мы проиграли.

Когда после матча мы выстроились в шеренгу, вся наша команда выглядела довольной. Мурота, хохоча, раз за разом хлопал меня по спине, а Акияма протирал очки с видом человека, который только что чего-то добился. На этом фоне победивший 3-й класс смотрелся совсем иначе.

[Фугаси] сцепился с седьмым номером.

— Мог бы и остановить его под конец.
— А сам-то почему не остановил?

Они даже начали толкаться, так что судье пришлось вмешаться, а потом ушли, так и не поклонившись как следует.

Когда мы вернулись к скамейке, наш 1-й класс встретил нас аплодисментами.

— Это было круто, Моги!
— Ты там в конце вообще взлетел как ненормальный!

Все наперебой хвалили меня за игру, и от каждого такого слова мне становилось только неловче — хотелось провалиться куда-нибудь под землю. Может, мне тоже уже пора носить наушники.

Фудзисаки Юсэй ничего не сказал. Просто крепко хлопнул меня по плечу, молча признавая мои старания.

А потом Куреха —

— Моги-кун, у тебя нос! Кровь идёт!

Глаза у неё всё ещё были красными. Она достала из кармана пачку салфеток и протянула мне. Кровь уже почти остановилась, но я с благодарностью взял их и затолкал по кусочку в ноздри.

— Т-ты был потрясающий, Моги-кун. Правда, это было просто невероятно...

Голос у неё всё ещё звучал слегка в нос. Вспомнив, что было на колесе обозрения... может, она и правда плакса.

— Кстати, а где Усуба?

На мой вопрос Куреха криво улыбнулась.

— Сказала, что ей слишком стыдно, и убежала. Я пыталась её остановить, но...

— ...Ха-ха.

Я слегка разочаровался — но это было так на неё похоже.

Наверное, в тот миг она так втянулась, что вообще ни о чём другом не думала. Потому и смогла так закричать. А потом, когда всё закончилось, наверняка осознала, что натворила, вспыхнула до ушей и сбежала. Я прямо видел это перед глазами.

...Впрочем, если подумать, мне и самому теперь было немного неловко.

После этого встречаться с Усубой... будет немного неловко.

— Ты точно в порядке, Моги-кун? Ты всё ещё как будто шатаешься.

— А, да.

Так я ответил, хотя на самом деле тело у меня было выжато досуха. Но это была приятная усталость — доказательство того, что я выложился до конца.

◆

В общем зачёте наш 1-й класс занял на турнире четвёртое место.

Футбольная команда Фудзисаки взяла первое место. Танцевальная команда Курехи тоже заняла первое. Эти две группы утащили домой трофеи, а все остальные вылетели в первом же раунде. В итоге мы стали четвёртыми, и подарочная карта на десять тысяч иен уплыла у нас из рук.

◆

На следующее утро — в понедельник.

Я уставился на градусник, а сестра нахмурилась.

— Ой-ой, тридцать восемь?

Ну да, я всё-таки простыл.

Давно у меня не было температуры. Наверное, из-за тренировок я так загнал себя, что иммунитет просел.

Но, если честно... часть меня даже испытала облегчение.

Тело ломило так, что само вставание с кровати казалось пыткой. Пропустить сегодня школу? Да это просто спасение.

— Сегодня я задержусь на работе. С ужином сам справишься?

— Да, разогрею что-нибудь замороженное.

Сестра с таким видом задумалась, будто спорила сама с собой, а потом вдруг щёлкнула пальцами с театральным:

— Пиккон!

Совершенно старомодный звуковой эффект.

— Точно! Тогда поручим это Фуку-тян!

Я понятия не имел, о чём она, но сама она явно осталась довольна своей идеей.

◆

Когда я проснулся на диване в гостиной, сквозь занавески уже лился вечерний свет.

Было чуть больше пяти.

Стоило мне приподняться, как в голове тут же качнулось. Я потянулся за спортивным напитком, стоявшим на столе. Он успел нагреться, но всё равно был вкусным. Температура пока не спала.

Я залпом осушил всю бутылку в пятьсот миллилитров.

И тут у меня заурчало в животе.

— ...Чего бы поесть...

Я говорил сестре, что разогрею что-нибудь замороженное, но одна мысль об этом почему-то не вызывала никакого желания. Организм явно не хотел полуфабрикатов. Хотелось чего-то простого, но свежеприготовленного.

Пропитавшаяся потом футболка мерзко липла к телу. Стоило только представить, что её ещё надо будет кинуть в стирку и потом развесить, как мне уже казалось, будто температура снова подскочит.

Я решил хотя бы переодеться —

И тут раздался звонок в дверь.

— Кто, чёрт побери, припёрся в такое время?

Пошатываясь, я добрался до домофона, нажал кнопку монитора —

И от увиденного застыл.

На пороге стояла подозрительная фигура, с головы до ног закутанная в белое пончо.

Я бросил взгляд в окно. Дождя нет.

Вид у неё был такой, будто она собралась заходить в аварийный ядерный реактор, экипировавшись по полной.

По силуэту я едва понял, что это девушка.

Нет, стоп.

Я узнал это пончо.

То самое, с водного аттракциона в Тама Парке.

Она что, и правда унесла его домой?!

В обеих руках у неё были пакеты, набитые продуктами до отказа.

Зелёный лук, комацуна, бананы, двухлитровая бутылка спортивного напитка — всё это буквально кричало: «Я пришла ухаживать за больным!»

— А... эм...

Из домофона раздался знакомый, напряжённый голос.

— У-Усуба здесь! Я Усуба Амари из первого класса, номер пять! М-Моги Фукусукэ дома?!

— Э... да, дома...

Это был, наверное, самый идиотский ответ из всех возможных.

Я поспешно отпер входную дверь.

На пороге стояла она, слегка покачиваясь из стороны в сторону в своей милой неловкой манере.

— Усуба... что ты здесь делаешь?

— А-а, эм... твоя сестра мне позвонила. Сказала, что ты заболел, и попросила зайти проверить, как ты.

А-а, вот оно что.

Значит, тот самый «Пиккон!» был вот о чём.

После того как я свалился, сестра связалась с ней...

— Прости. Наверное, сестра тебя просто заставила.

— Н-нет! Я... я тоже волновалась.

Оттого, как она замялась, произнося эти слова, мне самому стало неловко.

— Т-тогда заходи. Правда, у меня тут немного бардак.

Я забрал у неё пакеты и впустил внутрь.

— Я опять забыла сумку для покупок.

— И всё же на этот раз ты смогла попросить пакет?

— ...Да...

Она слегка кивнула и выглядела при этом так, будто сама собой немножко гордилась.

Её улыбка была такой чистой, такой искренней, что я невольно уставился.

— Моги-кун, у тебя лицо красное. Температура ещё есть?

— А?! Ну... наверное, да.

— А-а, эм... извини.

Она протянула руку и коснулась моего лба.

Пальцы были такими холодными, что я едва не вздрогнул.

Я-то прекрасно знал: обычно Усуба ни за что не смогла бы вот так легко прикоснуться к парню.

А это означало...

Она и правда очень за меня переживала.

— Прости... у меня температура тела низкая.

— ...Нет, на самом деле это даже приятно.

Её ладонь была прохладной, освежающей — почти как охлаждающий пластырь.

Девичья рука была мягкой, маленькой — как кленовый лист.

Или дело было в том, что это была именно она?

— У тебя ещё температура. Я купила продукты для набэ, так что тебе нужно хорошо поесть и восстановить силы. У тебя есть готовый рис?

— Сестра с утра сварила, но... погоди, Усуба, ты умеешь готовить?

Она кивнула, чуть смутившись.

— Пока росла, мне часто приходилось готовить, так что... в целом я умею.

Она поставила пакеты на стойку и начала выкладывать комацуну, тофу, шимэдзи, нарезанную свиную грудинку. Ингредиенты стройно выстроились в ряд. Интересно, какое именно набэ она собирается делать. В любом случае я уже его ждал. Хотя бы за продукты потом нужно будет ей вернуть деньги.

Она ловко повязала фартук и заколола длинную чёлку заколкой в виде кролика.

Впервые за долгое время занавес, скрывавший принцессу, поднялся.

— ...Ого...

Круглые, мягкие глаза. Нежные, сладкие, словно мёд.

Стоило посмотреть в них, и казалось, будто можно потеряться.

Даже рядом с самой красивой девушкой школы она ничуть не выглядела бы бледнее.

— Э-эм, пожалуйста... не смотри так долго...

Она отвела взгляд, неловко заёрзала и тревожно покосилась по сторонам. Эта её неуклюжая, беспокойная манера двигаться была такой... такой Усубой.

Вот бы уговорить её и в школе держать чёлку вот так.

Может, тогда она стала бы увереннее. Открытее.

...

Нет.

Не нужно торопиться.

Она сможет сделать это тогда, когда сама будет готова.

И когда этот момент придёт, мне останется только поддержать её.

◆

Переодевшись в спортивные штаны, я растянулся на диване.

Отсюда кухня была видна идеально.

Мягкое покачивание её волос, край юбки, шевелящийся, пока она работала, — это не только температура заставляла сердце биться быстрее.

По комнате разнёсся ровный звук ножа.

Тон, тон, тон.

С такими звуками не готовит человек, который не умеет готовить.

Я бы ни за что не подумал, что у Усубы есть такой скрытый талант...

Может, она куда более домашняя, чем я считал?

Мне казалось, что я знаю её лучше всех в классе, но, похоже, в ней всё ещё оставалось очень многое, о чём я даже не догадывался.

Вскоре до меня донеслось бульканье набэ, а вместе с ним — густой аромат бульона, наполнивший комнату.

Усуба обернулась от кухни.

— Эм... есть что-нибудь, что ты не ешь?

— Я всё ем!

Сейчас мне казалось, что я даже болгарский перец или горькую дыню проглочу без жалоб.

То, что она приготовила, оказалось дзёя-набэ.

Говорят, это блюдо настолько вкусное, что его можно есть хоть каждый вечер.

Когда-то я читал о нём в романе и с тех пор мечтал попробовать. Но даже в самых смелых фантазиях не мог представить, что готовить его мне будет Усуба.

На белом низком столике стояла дымящаяся глиняная кастрюля, рядом аккуратно были расставлены пиалы с рисом и тарелки.

Внутри побулькивали комацуна, шимэдзи, тофу и свиная грудинка. Бледная зелень овощей, мягкие коричневые оттенки грибов и нежно-розовый цвет мяса так красиво сочетались, что всё это выглядело почти божественно.

— Всё, давай есть!

Я схватил кусок свинины со своей тарелки и сразу отправил в рот.

— ...Ох, чёрт, как вкусно.

Из всех видов мяса в мире свиная грудинка, как по мне, лучшая.

Жир буквально таял во рту, идеально смешиваясь с кисловатым понзу. Вкус был таким насыщенным, что у меня аж челюсти свело от удовольствия. Нужен рис.

И словно дождавшись именно этого, маленькая рука протянула мне пиалу, набитую рисом до краёв.

— Эм... этого хватит?

— Спасибо!

Я жадно набросился на него, набивая пустой желудок горячим белым рисом. Чистое счастье.

— А-а-а, как же вкусно...

— Правда вкусно.

Её собственная пиала тоже была наполнена доверху. Мы оба уплетали в одном темпе.

В тот раз пицца тоже была вкусной, но набэ — это уже совсем другой уровень.

Я думал отложить немного сестре, но, когда мы это заметили, в кастрюле уже ничего не осталось.

Приятно насытившись, я смотрел, как Усуба чистит яблоко.

Она вырезала из него маленьких кроликов — просто до смешного милая деталь.

— Нет, серьёзно, ты правда отлично готовишь. Я и не знал, что у тебя есть такой талант.

Она ярко покраснела и опустила глаза.

— Ты преувеличиваешь.

По движению её губ я без труда прочитал эти слова — на этот раз чёлка не мешала.

— А-а вообще... как ты себя чувствуешь? Температура ещё есть?

— Да уже нормально. От набэ я немного вспотел, и голова стала яснее.

Она с облегчением выдохнула.

— Я переживала, что вчера из-за меня ты слишком перенапрягся... подумала, вдруг это потому, что я тогда дулась, и ты заставил себя, и поэтому...

— Нет, совсем нет.

Я покачал головой.

— Если честно, в тот момент я уже почти сдался. Разрыв в счёте был огромный, я даже мяча коснуться не мог... мне просто хотелось сбежать. Но когда я услышал твой голос, во мне что-то сдвинулось. Я и сам не понял почему, но вдруг нашёл в себе силы продолжать.

Я почесал затылок и улыбнулся.

— Хотя в итоге мы всё равно проиграли.

Её взгляд скользнул к плакату на моей стене.

Спад Уэбб.

Баскетболист, которым я восхищался с самого детства.

Сейчас я уважал его сильнее, чем когда-либо.

— «Если ты маленький, прыгай выше».

— Да.

— Кажется... теперь мне эта фраза тоже очень нравится. Я пока ещё не понимаю, ради чего именно мне надо прыгать, но...

Её глаза были ясными, как небо после дождя.

— Тогда у меня есть предложение.

— Д-да?

— Может, будем обращаться друг к другу по именам? У меня, если честно, с «Моги» воспоминания не самые хорошие. Вечно дразнили «Ёмоги» и всё такое.

Она тихо хихикнула.

— Понимаю. Мне тоже всё время говорили, что я слишком незаметная, будто меня вообще нет.

Я тоже рассмеялся.

— Мы и правда во многом похожи, да, Амари-тян.

— ...Да. Фукусукэ-кун!

Мы посмотрели друг на друга.

В её глазах отражался я.

И в моих, я уверен, — она.

Лицо девушки — такой милой, что словами не передать, — которое могу видеть только я.