Амари и её желание…

Я ждала Фукускэ на маленькой станции примерно в трёх остановках от станции Татэгава.

Мы собирались вместе пойти в парикмахерский салон.

После того как нам помогут с юката, мы вдвоём отправимся на летний фестиваль.

Вот к чему всё пришло, но я никак не могла собрать смелость.

И не только потому, что нервничала перед незнакомым салоном.

Ванная. Тот день.

После того как я показала ему такую стыдную, недостойную сторону себя, у меня просто не хватало духу встретиться с ним лицом к лицу.

У-у-у…

И поэтому Усуба Амари уже около пяти минут тихо стонала в лобби своего дома.

Он не думает, что я какая-то неприличная девочка?..

Не думает, что я легкомысленная?..

Что я вообще делала, позволив ему увидеть такое!?

Конечно, я знаю: он не из тех, кто станет судить меня подобным образом.

Но всё равно… это слишком стыдно.

— Ладно, вперёд.

Пробормотав крошечный боевой клич, Амари наконец вышла из подъезда.

Она сосредоточилась на том, чтобы ни о чём не думать, и просто пошла.

Шаг за шагом, мелко и неуклюже под палящим солнцем, к ближайшей станции.

Фукускэ всегда думает обо мне. Всегда заботится: спрашивает «Ты в порядке?», «Не перенапрягайся».

И на этот раз тоже.

Фукускэ, наверное, хотел пойти на фестиваль юката с Юа.

Но он заметил, что я слишком стараюсь, и поэтому предложил сходить на летний фестиваль только вдвоём.

В таком случае я тоже должна…

Я должна показать хотя бы крошечную крупицу смелости.

Ну и что, если это неприлично?

Она шла, шепча самой себе.

Ну и что, если это совсем неприлично?

Фукускэ-кун никогда не возненавидит девушку из-за такой вещи.

Он никогда не станет думать о человеке хуже.

И так Амари добралась до места встречи.

Она шла немного быстрее обычного и пришла рано.

До назначенных трёх часов оставалось ещё больше двадцати минут.

Обычно Амари старалась приходить ровно вовремя, потому что терпеть не могла ждать в толпе. Но сегодня, наверное из-за фестиваля, людей было примерно в полтора раза больше обычного. Тут и там мелькали юката — наверняка люди шли на фестиваль юката. Не желая мешаться, она отступила за часовую башню.

И тут —

— Усуба?

От звука своего имени она застыла.

Медленно повернувшись, она увидела Фудзисаки Юсэя в спортивном костюме.

— Так и думал, это ты, Усуба. С кем-то встречаешься?

— А, д-добрый день!

Голос сорвался.

Колени задрожали.

Всё нормально. Как мы тренировались с Фукускэ-куном… — успокоила она себя и подняла взгляд на Юсэя.

— Эм… ты на тренировку?

— Не-а. В спортзал.

Он назвал большой новый фитнес-зал, открывшийся весной возле станции.

— Если хочу соревноваться на национальном уровне, нужно нарастить мощь.

В его голосе и взгляде проскальзывала досада.

Мужская баскетбольная команда Мияномори дошла до восьмёрки лучших на летних районных отборочных — большое достижение. И тем, кто вывел их туда, был именно он. Амари помнила, как девочки в классе без конца говорили, какой он невероятный. Но сам он совсем не был доволен. Наоборот — по одному только тону и выражению лица было понятно, насколько он разбит.

— А ты, Усуба? На фестиваль?

— Д-да.

— С Фукускэ?

— Э… а…

Лицо вспыхнуло.

Глаза забегали, слова запутались.

И всё же Амари —

Вспомнив тренировку с Фукускэ, выпрямила спину, посмотрела прямо перед собой и —

— …Д-да. Я иду с Фукускэ-куном.

— Понятно, — сказал Юсэй и улыбнулся.

— Мы с тобой чем-то похожи.

— А?

Амари широко раскрыла глаза. Она была человеком, который держится у края класса, а он — человеком на самой вершине. Мы никак не можем быть похожи, подумала она.

Но Юсэй, глядя куда-то вдаль, сказал:

— Похожи. Мы оба на него равняемся.

Не нужно было спрашивать, кого он имел в виду под «ним».

Юсэй мягко улыбнулся ей.

— Думаю, мы с тобой могли бы лучше поладить.

— …Да!

Он сказал: «Как-нибудь поговорим ещё», — и ушёл. Шаги у него были медленные и спокойные, но широкая спина быстро исчезла в толпе.

— ……

У него тоже есть свои трудности, подумала она.

Даже человек, который издалека кажется сияющим, —

Если подойти ближе, может быть, у звёзд тоже есть свои страдания, понятные только им самим.

— …Да.

Теперь у меня есть смелость.

Поднимем голову.

Посмотрим вперёд.

Встретимся с Фукускэ прямо глазами.

Ну и что, если это неприлично.

Ну и что, если это совсем неприлично!

На сейчас это была вся смелость, которую она могла собрать.

Лучший — и единственный — способ выразить то, что она на самом деле чувствовала.