Глава 1

После уроков.

В гостиной у меня дома.

Только я и милая девушка — вдвоём.

— Ф-Фукускэ-кун.

— Да, Амари-тян.

Я ответил.

Кив-кив — Амари-тян несколько раз кивнула.

И каждый раз вместе с ней кивали её небесно-голубые наушники.

— Ф-Фукускэ-кун.

— Амари-тян.

Я ответил снова.

Амари-тян улыбнулась и чуть-чуть помахала мне рукой.

Хотя сидела совсем рядом, махала она старательно.

— …Фукускэ-кууун…

— Д-да.

Я сглотнул.

Какая же она милая.

Голос у неё звучал сладко, будто покрытый мёдом.

То, как она произносила «кун», походило на щенячье поскуливание: кууун —

Не успел я опомниться, как глаза Амари-тян заблестели, словно она вот-вот расплачется.

Неужели ей настолько неловко?

Её смущение словно нагревало воздух, и у меня тоже начали пылать щёки.

— И почему она так смущается?

— Она ведь просто произносит моё имя?

Так, наверное, сказал бы тот, кто не знает ситуации.

Но я понимал.

Усуба Амари-тян, моя гаруфурэндо, просто такая девушка.

◆

Началось всё сегодня, на перемене перед четвёртым уроком.

— Амари-тян, ты это уронила.

Я поднял механический карандаш с брелоком-кроликом, упавший рядом с её партой.

— Спасибо, Мо—

Амари-тян начала было говорить, но вдруг испуганно зажала рот.

Она опустила взгляд и, запинаясь, поправилась:

— Ф-Фукускэ-кун.

— Давай начнём называть друг друга по именам.

Мы дали друг другу такое обещание. На следующий день после спортивного праздника, когда она пришла меня проведать. Мы решили это вместе — в надежде стать ближе.

Но на деле всё оказалось не так просто.

Даже сейчас, когда выпускные контрольные уже закончились и до летних каникул оставалась всего неделя, Амари-тян всё ещё не могла спокойно произносить моё имя.

Если честно, мне тоже было неловко.

За всю жизнь я ни разу не называл девушку по имени.

— Не нужно себя заставлять. Делай в своём темпе.

Амари-тян покачала головой. Я постараюсь. Именно это, казалось, говорили её круглые глаза, скрытые под чёлкой. Пусть выглядит она так, но решимости в ней невероятно много. Когда надо, она бывает неожиданно смелой. Я это о ней знал.

Вообще-то она влюблена в другого—

— Вот вы как, значит?

Вдруг раздался голос, и мы обернулись.

Лёгок на помине.

Фудзисаки Юсэй.

Первогодка-ас баскетбольной команды, ростом сто восемьдесят четыре сантиметра.

Звезда не только класса 1-1, но и всей старшей школы Мияномори.

Мой лучший друг.

И ещё — парень, которым восхищается Амари-тян.

— Что значит «вы как», Юсэй?

— Не знал, что вы уже зовёте друг друга по именам. Не думал, что вы настолько сблизились.

Амари-тян мгновенно покраснела, словно кто-то щёлкнул выключателем. Она поспешно надела небесно-голубые наушники и уткнулась лицом в парту, как кролик, прижавший уши и затаившийся в траве.

— Н-нет, всё не так! Мы и правда стали ближе, но не в этом смысле. Просто как друзья. Друзья!

Я торопливо всё отрицал.

В конце концов, Амари-тян нравился Юсэй. Если он неправильно поймёт наши отношения, будет плохо.

— Понятно.

Юсэй легко это принял. К счастью, он не из тех, кто слишком много накручивает.

Когда школьная звезда отошла, Амари-тян робко подняла голову.

Её всё ещё чуть-чуть трясло.

Лицо, которое мгновение назад было красным, теперь побледнело.

— Уууу… Такая, как я, называет Моги-куна по имени… Фудзисаки-кун, наверное, рассердился, да? Типа: «Не вздумай фамильярно звать моего лучшего друга по имени!» Ууу… Прости!

— Он точно так не думал!

Амари-тян и сегодня снова уходила в негативную спираль.

— Тогда, может, в школе перестанем звать друг друга по именам? Если тебе от этого тяжелее, не надо себя заставлять.

— ……

Амари-тян покачала головой.

— …Эм… я хочу.

— М?

Голос был таким тихим, что я невольно наклонился ближе.

И в тот же миг она, вся смущённая, подалась ко мне и прошептала на ухо. Секрет между нами. Для класса довольно смелый поступок, но мы ведь всё равно не центр внимания.

— Я хочу… потренироваться звать тебя по имени.

Вот так всё и началось.

Сначала мы собирались тренироваться в школе, но потом она сказала: «Если кто-то увидит, я буквально умру от стыда», — и мы решили делать это у меня дома.

Она колебалась, но уже однажды приходила ко мне, да и старшая сестра к ней прониклась. С тех пор сестра донимала меня: «Приводи её ещё!» Так что случай подвернулся удачный.

◆

Чуть позже четырёх пополудни.

Сестра ещё не вернулась с работы.

Мы с Амари-тян сидели рядом на диване в гостиной и тренировались.

— Ну, тут ничего не поделаешь. Неловко же.

Мы вместе пили холодный ячменный чай. Ах, освежает. Я осушил стакан большими глотками — прохлада сразу впиталась в перегретое тело. Хотя кондиционер работал, я весь взмок.

Ну да.

Я сидел наедине с такой милой девушкой и называл её по имени, а она называла меня.

Для человека с нулевым романтическим опытом не волноваться было невозможно.

— Щёки становятся горячими, и горло будто сжимается…

Амари-тян тоже вспотела. Ради меня она сняла кардиган, который никогда не снимала в классе. Это было приятно, но теперь рубашка прилипла к коже от пота, обозначив мягкие линии, обычно скрытые под тканью.

…Честно говоря, ух ты.

Сколько ни вижу, всё равно впечатляет.

Будто свежая выпечка — мягкая, пышная, — и под рубашкой ей явно тесно.

Подумать только, самой скромной и застенчивой девушке в мире досталось такое…

О чём вообще думал бог?

— …В общем.

С огромным усилием я отвёл взгляд от этого места и кашлянул.

— Может, в школе всё-таки вернёмся к фамилиям? Не хотелось бы, чтобы Юсэй что-то не так понял.

— Не так понял?

Амари-тян озадаченно наклонила голову.

— Ну, ты ведь восхищаешься Юсэем, да? Я просто не хочу, чтобы у него сложилось неверное впечатление о нас.

— А, эм, ну… это…

Почему-то она выглядела неуверенно.

Некоторое время смотрела вниз и о чём-то глубоко думала.

— …И-всё равно я хочу постараться…

— Да?

— Я подумала… если, становясь ближе к тебе, Фукускэ-кун, я наберусь уверенности, то, может, смогу лучше разговаривать и с другими людьми.

Это звучало логично.

Вообще-то, сблизившись с Амари-тян, я и сам немного привык разговаривать с девушками. Я даже начал — кое-как — общаться с той самой «цветком на высокой вершине», которой восхищался. Именно «кое-как» и только «по моим меркам», правда.

— Хорошо! Тогда я буду с тобой до конца.

Я поставил пустой стакан на стол с тихим звоном.

Затем снова повернулся к сидящей рядом Амари-тян.

— Давай так: считаем, что ты «сдала», если сможешь назвать моё имя без запинки.

— Д-да! Д-думаю, так будет хорошо.

И она тут же споткнулась на словах.

— Может, всё дело в зрительном контакте. Он и заставляет так нервничать.

— Да, может быть.

— Но если не смотреть в глаза, это ведь тоже не поможет…

Всё-таки цель была говорить естественно. Отводить взгляд — значит идти против смысла.

— О! Тогда я сначала попробую с закрытыми глазами.

— Хм, это может сработать.

Для привыкания идея была неплохой.

И Амари-тян закрыла глаза.

Ресницы мягко опустились.

…Какие длинные.

С закрытыми глазами её естественная красота стала особенно заметной.

Ресницы такие длинные, что отбрасывали тень.

Гладкие щёки.

Пухлые, блестящие губы.

В классе она всегда опускает голову, а волосы падают занавесом — никто не замечает.

А рядом с ней сидит «школьная богиня», девушка номер один, которую все хотят в подружки. Поэтому Амари ещё сильнее уходит на задний план.

Какая жалость.

Даже больно.

Мне хотелось прямо сейчас закричать так, чтобы услышали все:

Вот же она, невероятно милая девушка —

— Фукускэ-кун.

Она произнесла моё имя, и сердце подпрыгнуло.

Не то чтобы я засмотрелся на неё, потеряв связь с реальностью…

— Фукускэ-кун.

— Амари-тян.

Хорошо, идёт неплохо.

С закрытыми глазами она отсекала зрительную информацию, и ей, должно быть, становилось спокойнее.

— Фукускэ-кун.

— Да, Амари-тян.

— Фукускэ-кун.

— …Амари-тян.

Кажется, она вошла во вкус.

Наверное, ей было радостно, что она может произносить моё имя без запинки, — в голосе появилась лёгкая пружинка.

Она справлялась отлично.

Правда отлично — если бы не одно «но»…

— Фукускэ-кун!

— …А-Амари-тян…

Каждый раз, когда она называла моё имя,—

Её губы, похожие на лепестки сакуры, совсем чуть-чуть вытягивались вперёд.

Этот жест… был немного похож на…

Словно она чего-то просила.

А это «что-то» было—

— Фукускэ-кун.

Тук.

Сердце сильно ударило в груди.

Я и сам не заметил, как от волнения начал качать коленом, и оно задело её колено. «Прости!» — я тут же извинился, но она продолжила.

— Фукускэ-кун.

Щёлк.

Глаза Амари-тян открылись.

Щёки у неё горели красным.

В глазах едва заметно проступили слёзы.

И всё же она не отвела взгляда.

— Фукускэ-кун.

Получилось!

Она ясно произнесла это, не запнулась и посмотрела мне в глаза!

— Но это уже было неважно.

Я не мог отвести взгляд от её больших круглых глаз.

— Фукускэ-кун.

— Амари-тян.

— Фукускэ-кун.

— Амари-тян.

Выражение у неё было мягкое и мечтательное, словно она плыла в воздухе.

Щёки расслабились в самой счастливой улыбке.

И я тоже…

Будто шёл по облакам — легко, невесомо.

Просто называть друг друга по имени — и от этого такое чувство наполненности. Счастья.

Наверное, школьные «солнечные» типы рассмеялись бы: «Ты счастлив просто потому, что она сказала твоё имя?» Да. Счастлив. И могу сказать это с гордостью. Пусть это всего лишь маленький шаг, мы всё равно продвинулись вперёд. А разделить эту радость с незаменимым человеком — разве это не прекрасно? Если это не счастье, тогда что?

— И всё же.

Со стороны это, наверное, выглядело… сомнительно.

— Фукускэ-кун.

— …

Я не мог заговорить.

Взгляд прилип к её губам — мягким лепесткам, которые сжимались и размыкались.

К её губам.

Я только сейчас заметил… они были слегка влажными.

Амари-тян совсем чуть-чуть приподнялась.

Самую малость, но этого хватило, чтобы она стала ближе.

А значит, и её губы стали ближе—

— И что это вы двое делаете?

От внезапного голоса я едва не выпрыгнул из собственной кожи.

Хотя нет, действительно выпрыгнул.

Мы с Амари-тян оба подскочили, стукнулись друг о друга и свалились с дивана. С нелепыми вскриками — «Ахяя!» и «Ухях!» — покатились на пол.

Подняв глаза, мы увидели мою сестру, только что вернувшуюся домой, — она стояла и самодовольно ухмылялась.

— Если пришла домой, могла бы хоть сказать, сестрёнка!

— Я сказала! Но вы двое, похоже, не слышали.

— И давно ты там стоишь?!

— Примерно с того места, где полетели сердечки: Амари-тяяян ♥♥♥ и Фукускэ-кууун ♥♥♥~

— Никакие сердечки не летали!!

— Да леталиии~ Вы были тааакой сладкой парочкой~ — протянула она своим раздражающе-дразнящим голосом, а потом, хохоча как горная ведьма, убежала.

Ну серьёзно…

Вот сейчас мне совсем не хотелось, чтобы она вмешивалась.

Амари-тян наконец сделала шаг вперёд. Если её так подразнить, маленький кролик снова убежит в высокую траву.

— Прости, Амари-тян. Ты в порядке?

— А, д-да! Я-я в поооолном порядке!

Ни по одному признаку она не была в порядке.

Амари-тян лежала пластом на ковре, смотрела в потолок и открывала-закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Она подёргивалась, словно только что вытащенная сайра — ну, знаете, самая милая сайра в мире, к тому же совершенно не по сезону.

…Хмм.

Три шага вперёд, два назад?

Скажем так: небольшой прогресс мы всё же сделали. Наверное.