Глава 144.0

Внешне Хиллис казалась спокойной, но на самом деле внутри неё совсем не было спокойствия. Всё тело Аксиона было залито кровью. Из-за чёрной одежды это было не сразу заметно, но кожа, видневшаяся сквозь разорванную ткань, и его руки были покрыты красным.

В тот миг, когда она увидела его, сердце у неё упало. Сначала она надеялась, что это чужая кровь — вполне естественная реакция. Кто посмел бы так ранить Аксиона? Но вскоре Хиллис поняла, что кровь на нём — его собственная. Она ясно видела длинный порез под одеждой. Рука Хиллис крепко сжала перила.

«Кто…» — начала она. Её холодный голос прозвучал, пока белое платье обвивалось вокруг щиколоток. «Кто это сделал?»

Аксион стоял неподвижно и смотрел, как Хиллис спускается по лестнице. Она явно подавляла эмоции, но он чувствовал, что она в ярости. Хиллис была явно расстроена из-за его ранения. Его синие глаза потемнели почти до чёрного, в них чётко отражалась она.

Аксион мысленно спрашивал себя, почему она делает такое лицо из-за обычной раны. Ему совсем не было больно. Такие порезы не причиняли ему ни малейшей боли, и это, наверное, ничто по сравнению с тем, через что уже прошла Хиллис. Это он хотел задать ей тот же вопрос. "Кто… Кто это сделал?"

«Ребёнок умер шесть раз от рук других и один раз по собственной воле».

"Кто мог сделать такое с тобой?" Но в итоге он не смог произнести ни одного слова, которое поднималось в горле.

«Это вечный покой».

В следующий момент глаза Аксиона слегка дрогнули, пока он продолжал смотреть на Хиллис.

«Смерть глубже самой смерти».

Его кулаки, мокрые от крови, крепко сжались. Аксион, пригвождённый к месту, молча отступил на шаг назад. Хиллис остановилась, увидев его движение. На самом деле Аксион избегал не человека перед ним. И от того, от чего он отчаянно хотел отвернуться, это была тоже не Хиллис.

«Аксион…» — выдохнула она. Хиллис стояла на несколько ступеней выше и вглядывалась в его лицо. Что-то было странно. Но прежде чем она успела понять, что именно чувствует, Аксион двинулся первым.

Словно не сумев что-то сдержать, он с искажённым лицом шагнул к ней, сокращая расстояние, которое сам же создал. Он подошёл и заключил её в крепкие, почти болезненные объятия. Хиллис уткнулась лицом в его твёрдую грудь, сделав короткий вдох.

Кровь из раны Аксиона размазалась и по одежде Хиллис. Но в этот момент обоим было всё равно. Слуги, которые тревожно суетились на первом этаже, по приказу дворецкого отошли в сторону.

Оставшись наконец наедине, Аксион обнял Хиллис ещё крепче. Он чувствовал, будто сердце у него горит. Он по-прежнему не мог выговорить ни слова, ощущая ком в горле. Что он вообще мог ей сказать? И что было бы правильно сказать?

Перед тем как столкнуться с ней, он отчасти хотел спросить, правда ли то, что он услышал в Лесу Четырёх Времён Года. Ему хотелось услышать от неё слова отрицания, чтобы избавиться от глубокого отчаяния, терзающего сердце, и почувствовать облегчение.

«Я…»

Однако в тот момент, когда он посмотрел ей в глаза, он инстинктивно почувствовал правду.

«Ты…»

Она не станет отрицать. Она не станет шептать сладкую ложь ради него. Поэтому Аксион не смог произнести эти слова.

«Ты…»

Слова эгоизма, мольба не бросать его. Потому что он даже не знал, имеет ли на это право. Слова, которые всё ещё звучали у него в голове, казались такими расплывчатыми и далёкими, что он не мог с уверенностью сказать, что полностью понимает её жизнь.

Слова, которые он нерешительно произнёс, снова погрузились глубоко в сердце и растворились без следа. Он не хотел, чтобы она видела его в таком жалком состоянии, но глаза защипали, и они наполнились слезами. Он изо всех сил старался сдерживать неровное дыхание.

Верно. Он был глупцом. Он по-дурацки поверил, что человек перед ним наконец-то стал его. И он жалко радовался, даже не подозревая, что она исчезнет, как только он возьмёт её в руки. Теперь он понимал, почему Хиллис так сильно отталкивала его.

У их отношений с самого начала был конец. Одна только мысль об этом конце не давала ему дышать. Утром он чувствовал себя на небесах, а теперь казалось, что он упал на самое дно ада.

Хиллис тоже чувствовала эмоции, исходившие от тела, прижатого к ней. Тяжёлое дыхание падало на её плечи. Аксион с огромным трудом что-то подавлял, но, похоже, не хотел говорить ей, что именно. В итоге вместо того, чтобы спрашивать, Хиллис просто подняла руку и положила её ему на спину.

Её опущенные веки прикрывали часть спокойных глаз. Возможно, она инстинктивно поняла, что сейчас ей нечего ему сказать. Она какое-то время чувствовала исходящий от него жар, а потом внезапно вспомнила слова, сказанные ей Сулейманом.

«Если вы позже выйдете замуж за лорда Берджетта, не могли бы вы переехать в Дом Берджетт? Мне не с кем поговорить».

Между ними не было слов, но оба думали о конце.

Хиллис прижалась лбом к груди Аксиона. Она иногда представляла себе, что сделает, если ей дадут шанс обрести вечную смерть. И если это будет шанс, который больше никогда не повторится. Тогда её выбор был очевиден.

Даже чувствуя, будто сердце разрывается на части, она без колебаний выбрала бы смерть вместо Аксиона. Как жизнь и смерть не имели для неё одинакового веса, ничего не изменилось бы, если положить на весы Аксиона. Результат всегда был бы одним и тем же. Правда, когда она обнимала его, глубокая пустота внутри словно заполнялась. Ей казалось, что она снова может привязаться к своей жизни.

Каждую бессонную ночь она снова и снова задавалась вопросом, не является ли поиск способа умереть, имея Аксиона рядом, своего рода предательством по отношению к нему. Но каждый раз вывод был один и тот же. Она не знала, как священная сила в камнях исполнит её желание. Поэтому, если наступит момент, которого она так долго ждала, она не будет рисковать. Если она упустит момент и потеряет возможность умереть, и если начнётся её девятая жизнь… У Хиллис не хватит мужества нести на плечах тяжесть бесконечного времени.

«Аксион», — начала она. Тогда, возможно, действительно лучше отпустить этого человека. Она закрывала на это глаза, но в итоге обязательно причинит ему боль. «Давай остановимся на этом».

Она находилась в таком холодном и тёмном месте, что не хотела затаскивать туда Аксиона. Он заслуживал находиться в светлом и тёплом месте. Он не заслуживал оставаться с такой, как она, и делить её одиночество и грусть.

Аксион, наверное, даже не догадывался, каким утешением было для неё его существование в каждой повторяющейся жизни. На самом деле она отчаянно хотела быть с ним и мечтала держать его в объятиях.

«Ты и я. Давай остановимся», — продолжила Хиллис.

Достаточно. Она уже была достаточно жадной. Даже если её жизнь не закончится и она проживёт девятую и десятую жизнь, она никогда больше не приблизится к Аксиону.

«Лучше закончить всё здесь», — закончила она. Приняв решение сама, Хиллис опустила руки и оттолкнула его. Но Аксион, поняв, что она имеет в виду, напрягся и не сдвинулся с места.

«Нет…» — ответил он. Мгновение спустя его руки вокруг неё сжались ещё сильнее. Даже талия и спина Хиллис начали болеть. «Ты не можешь решать это в одиночку».

Низкий, сдерживаемый голос пронзил уши Хиллис. Она приоткрыла губы, словно собираясь сказать что-то ещё, но Аксион не слушал.

«Это не тот конец, который я могу принять», — продолжил он. В будущем, когда Хиллис действительно найдёт тот «конец», которого хочет… тогда он хотя бы должен быть рядом с ней. Конечно, это было неразумно, но он не мог представить себе другого будущего. Что бы ни случилось, он должен быть рядом с ней в её конце, а она — в его.

«Я не могу принять, что ты заканчиваешь всё вот так», — заявил Аксион. Поэтому даже если в итоге его сердце разорвётся на тысячи кусочков… «Я не отпущу тебя».

Пока один из них не умрёт… Нет… Даже если один из них умрёт… Аксион сжимал человека в своих объятиях с такой силой, словно хотел раздавить. Его синие глаза остро блеснули, когда он посмотрел вниз.

«Верно… Я никогда тебя не отпущу».

Это было единственное будущее, которое было у Аксиона.