Глава 137.0

«Ты оставила следы своей Силы повсюду. Что делает ребёнок, только что пробудивший Силу, в таком опасном месте в одиночестве?»

В его воспоминании он находился внутри тёмного, грязного здания. Аксион и Хиллис смотрели друг на друга.

«Это новый популярный способ самоубийства в наши дни? Или ты считаешь себя особенной просто потому, что обрела немного силы? В любом случае, это довольно нелепо».

Казалось, они только что встретились впервые, но Аксион продолжал осуждать Хиллис холодным голосом.

«Если ты так отчаянно хочешь показать свою Силу, почему бы не поискать другое место? Ты мешаешь мне, маяча перед глазами».

А Хиллис, стоявшая перед ним… молча слушала его жёсткие слова с бледным лицом. Её глаза выглядели так, будто слёзы вот-вот прольются, но она прикусила губу, чтобы не заплакать, так сильно, что пошла кровь.

"О нет". Аксион в ужасе вздохнул, когда внезапное воспоминание всплыло в памяти. "Я был безумен? Как я мог сказать такое Хиллис?"

Ему хотелось задушить себя в том воспоминании. Какая бы ситуация ни заставила его так отреагировать, нынешний Аксион никогда не простит себе такого поведения.

«Но это было понятно. Я совершила такую ужасную ошибку», — начала Хиллис.

Пока Аксион молчал в шоке, она продолжила: «Мне было стыдно за себя, и я ненавидела себя. Поэтому я понимаю, почему ты тогда меня возненавидел».

«Нет», — поспешно возразил Аксион. «Я никогда тебя не ненавидел. Это чушь. Никогда».

Это казалось самым большим кризисом в его жизни. Когда он снова и снова отрицал её слова, Хиллис снова перевела на него взгляд.

Она молча смотрела на него некоторое время, затем медленно разомкнула губы.

«Ты никогда меня не ненавидел?» — спросила она.

«Нет. Никогда».

«Правда?»

«Конечно!» — настаивал Аксион.

«Тогда… ты меня любишь?»

Хиллис никогда не задала бы такого детского и прямолинейного вопроса, если бы была трезвой, но сейчас спросила. К счастью, Аксиону не пришлось думать над ответом. Желая передать всю искренность, он посмотрел прямо ей в глаза и ответил: «Да. Я люблю тебя. Так сильно, что могу умереть прямо сейчас, если ты этого захочешь».

Хиллис тоже смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. Спустя некоторое время её руки обхватили его щёки.

«Не умирай», — сказала она.

«Тогда ты меня прощаешь?» — спросил Аксион.

Он накрыл своими руками те, что касались его лица.

«Я не хочу, чтобы ты злился на меня», — сказала Хиллис.

«Я не буду. Обещаю», — ответил Аксион как можно твёрже, выражая свою решимость и искренность. Но от следующих слов он не смог сдержать приглушённый стон.

«Если честно, мне тогда было очень грустно. Поэтому я долго плакала после того, как ты ушёл», — добавила Хиллис.

Аксион снова проклял себя из воспоминаний. Что бы Хиллис ни сделала в прошлом, он должен был быть на её стороне, что бы ни случилось. Он не мог простить себя за то, что ранил её словами и заставил плакать в одиночестве.

«Я был так жесток к тебе. Это я идиот», — настаивал он. Аксион несколько раз поцеловал её, извиняясь всем сердцем. «Если хочешь, можешь бить меня и ругать, пока не почувствуешь удовлетворения», — сказал он. Но он знал, что его слова не исправят прошлого. Чувствуя огромную вину за своё прошлое, он прижался лбом к её лбу. Он ведь не ранил её и в других случаях, правда? Он молился, чтобы этого не было.

Если в прошлом он ранил её больше раз, чем мог вспомнить, как он сможет теперь смотреть на неё? Может, именно поэтому Хиллис говорила ему ничего не вспоминать?

Хиллис смотрела в глаза Аксиону, который, казалось, был полон смешанных эмоций. Их лбы соприкасались, они были так близко, что обменивались дыханием. И наконец она пошевелила руками.

«Тогда стой смирно», — прошептала она те же слова, что и немного раньше. Но в следующий момент — вместо того чтобы ударить — она притянула его ближе и поцеловала. Хиллис слегка прикусила его губу и пососала, будто наказывая. Затем она проникла сквозь его приоткрытые губы и коснулась его языка своим.

Намеренно или нет, Хиллис начала гладить его спину, опустив руку с плеча. В этот момент тонкая нить терпения, которую он едва удерживал, лопнула.

«Ха… Ты пытаешься меня убить?» — поддразнил Аксион. Его низкий, хриплый голос коснулся её уха, а в следующий момент он уже жадно завладел её губами. Теперь инициатива перешла к Аксиону.

«Мм…»

Он настойчиво тёр и облизывал те места, на которые Хиллис реагировала сильнее всего, заставляя её пальцы на ногах поджиматься, а волосы на затылке вставать дыбом. Всё её тело мгновенно стало горячим. Из её рта вырывались резкие вздохи и стоны, но Аксион не давал ей даже шанса нормально вдохнуть. Его рука нежно погладила её розовые уши. Хиллис невольно прикусила язык Аксиона. Но для него это лишь добавило возбуждения.

«Ха… Ах».

Его губы наконец отпустили её и скользнули к щеке, он прикусил её ухо. Хиллис вздрогнула и схватилась за его руку. Это было отчаянное движение, будто она искала, за что ухватиться, тонув в глубокой воде.

Аксион переплёл свои пальцы с её и прижал их к простыням. Её свободная ночная рубашка легко сползла с плеч от его прикосновений. Он начал облизывать и покусывать шею Хиллис, которая теперь была полностью открыта. Его нос и влажные губы щекотали кожу. Жар его губ прижимался и к её бледным плечам.

Хиллис не проявляла ни малейшего сопротивления, что бы он ни делал. Казалось, она готова на всё, чего бы он ни захотел. Аксион покусывал её нежную шею, затем облизывал и посасывал кожу. Он был полон неутолимой жажды. От запаха Хиллис у него кружилась голова — он казался ещё сильнее, чем раньше. Ему хотелось покрыть всё её тело своими следами. И почему бы нет? Это она поцеловала его первой, и она нисколько не сопротивлялась.

Но спустя мгновение Аксион с огромным трудом заставил себя остановиться. Его напряжённая спина несколько раз поднялась и опустилась. Грубое дыхание обдувало плечи Хиллис. Подушка, которую он крепко сжимал, разорвалась, и из неё вылетел пух.

«Это по-настоящему наказание», — вздохнул Аксион. Он наконец поднял голову и посмотрел вниз на Хиллис, стиснув зубы. В его глазах всё ещё горел огонь, который он не смог погасить. Но он подавил жар и натянул ночную рубашку Хиллис обратно на плечи.

«В следующий раз приходи в мою комнату, когда не будешь пьяной. Мне всё равно, день это или ночь».

Голос Аксиона был сдержанным, но полным искренности. Хиллис смотрела на него с лицом, будто не понимала ситуации. Аксион поправил её рубашку, посмотрел на неё беспокойными глазами, а затем наконец снова опустил свои всё ещё горячие губы к её для поцелуя.

«Мм… Аксион…» Хиллис ответила на поцелуй с желанием, снова испытывая его выдержку. Но он заставил себя отстраниться и лёг, обняв её руками.

«Теперь спи. Уже довольно поздно», — велел он.

Хиллис немного поёрзала в его объятиях, будто ей было неудобно. Но в итоге она тоже обхватила его руками, обнимая в ответ. Когда её мягкое тело прижалось к нему, а ноги обвили его, Аксион напрягся.

«Хиллис… Ты немного слишком близко…»

Но Хиллис просто уткнулась лицом в его грудь, будто ничего не слышала. Затем она тихо, удовлетворённо вздохнула.

Аксион застонал, размышляя, это сладкий ад или мучительный рай. В конце концов он сдался, протянул руку и натянул на неё смятое одеяло. Самому ему оно было не нужно — жар в теле всё ещё не остыл.

Спустя мгновение он уткнулся лицом в волосы Хиллис.

Он вздохнул.

Сегодня ночью уснуть будет невозможно.