Секретный соус коррупции.

*Гарри аккуратно убрал пакет с уликами в кейс для вещественных доказательств.*

— Всё, что можно было найти на месте, мы собрали, — сказал он, застёгивая молнию. — Теперь нужно обработать информацию и выстроить хронологию.

*Я ещё раз окинула взглядом кабинет — пустые полки, приоткрытый сейф, картина, всё ещё висящая неровно после того, как мы обнаружили тайник. В голове крутились вопросы: кто был тот мужчина на фото? Что хранилось в сейфе? И почему книги исчезли? Может, их унёс призрак литературного критика, обидевшийся на рецензию? Нет, Вайолет, только факты. Только факты.*

*Мысль Вайолет: «Интересно, а если бы Хартли коллекционировал не книги, а кактусы, сейф был бы забит кактусами? Нет, это глупо. Но почему‑то кажется, что он мог бы. Странные у меня ассоциации… Хотя, может, это новый тренд — детективы с коллекцией кактусов. „Дело о колючем алиби“ или „Убийство в горшке № 5“».*

— Поехали, — кивнула я. — Нужно как можно скорее отправить находки на экспертизу.

*Мы вышли из дома Джеймса Хартли через парадную дверь. Яркое утреннее солнце ударило в глаза, контрастируя с мрачной атмосферой внутри. Но не успели мы сделать и трёх шагов, как нас окружила толпа.*

*Журналисты. Десятки микрофонов, камер и диктофонов нацелились на нас, словно оружие. Вспышки фотокамер слепили, голоса сливались в единый гул:*

— Детектив Харпер, есть ли подозреваемые?

— Правда ли, что убийство связано с последним расследованием Хартли?

— Вы нашли важные улики?

— Это дело связано с коррупцией в мэрии?

— Мисс Харпер, вы считаете, что убийца всё ещё в городе?

*Мысль Вайолет: «Почему журналисты всегда задают вопросы так быстро, будто играют в теннис? Удар — вопрос, удар — вопрос. И ты должен отбивать, отбивать, отбивать… А если промахнёшься — мяч (то есть сенсация) улетит к конкурентам».*

*Я инстинктивно отступила назад, чувствуя, как нарастает напряжение. Гарри мгновенно среагировал: он взял меня за руку, слегка потянул к машине и громко, чётко произнёс:*

— Без комментариев. Следствие ведётся, все официальные заявления будут позже.

*Он уверенно прокладывал путь сквозь толпу, прикрывая меня плечом от назойливых репортёров. Я шла следом, опустив голову и стараясь не обращать внимания на град вопросов.*

*Но вдруг один голос прорвался сквозь общий шум — спокойный, но настойчивый:*

— Мисс Харпер! А правда ли, что Джеймс Хартли перед смертью работал над материалом о теневом финансировании предвыборной кампании?

*Я замерла. Этот вопрос зацепил меня. Слишком точное попадание. Откуда журналисты знают про коррупцию? Или это просто догадка? Может, у них есть свой экстрасенс‑информатор?*

*Мысль Вайолет: «Теневое финансирование… Звучит как название секретного соуса в кафетерии. „Специальный соус — теневое финансирование, подаётся с коррупцией и бюрократией“. Но если это правда, то мы не просто ищем убийцу — мы вскрываем ящик Пандоры, где вместо бед — банковские счета и офшоры. Интересно, у них там есть дресс‑код для таких ящиков? Наверное, чёрный костюм и галстук с узором в виде долларовых знаков. А визитки, должно быть, печатают на золотой бумаге с голограммой».*

*Гарри почувствовал, что я остановилась, и обернулся. Я подняла руку, призывая к тишине — всего на секунду. Толпа притихла.*

— На данный момент следствие не подтверждает и не опровергает никаких версий, — чётко произнесла я. — Но хочу подчеркнуть: мы сделаем всё возможное, чтобы найти убийцу. И правда станет известна. Обещаю.

*Журналисты зашумели снова, пытаясь задать ещё вопросы, но Гарри решительно потянул меня к машине.*

— Садись, — коротко бросил он, открывая дверь.

*Я скользнула на пассажирское сиденье, он обошёл машину и сел за руль.*

— Ты зря ответила, — заметил Гарри, когда мы наконец вырвались на свободную дорогу. — Теперь они будут ещё активнее.

— Знаю, — вздохнула я, доставая блокнот. — Но этот вопрос… Он показал, что кто‑то в городе уже знает больше, чем должен. И это значит, что мы на верном пути.

*Мысль Вайолет: «Почему, когда я говорю „мы на верном пути“, внутри всё сжимается? Это страх? Или просто голод? Надо проверить, есть ли в участке печенье. Хотя, наверное, это всё‑таки страх. Или аллергия на вопросы журналистов? Может, мне выписать больничный: „Диагноз: переизбыток микрофонов на квадратный метр“. Но кто подпишет такой больничный? Главный редактор жёлтой газеты?»*

Гарри усмехнулся:

— Всегда находишь повод для оптимизма.

— Не оптимизм, — поправила я. — Просто логика. Если журналисты уже знают про связь с коррупцией, значит, эта тема „горячая“. И кто‑то очень не хочет, чтобы мы её раскрыли. Может, даже сам мэр? Хотя нет, мэр слишком занят — он, наверное, сейчас выбирает, какой галстук надеть на пресс‑конференцию „Я не причастен“.

*Я открыла блокнот и начала записывать ключевые моменты: «тайник», «фото с незнакомцем», «сейф без следов взлома», «вопрос о финансировании».*

— Сначала — экспертиза, — сказала я вслух. — Потом — допрос Сильвер. И нужно выяснить детали, кто этот мужчина на фотографии.

*Мысль Вайолет: «А что, если убийца — коллекционер кактусов, и он украл книги Хартли, потому что они были про кактусы? И сейф он взломал, чтобы достать рецепт удобрения для редких видов? Тогда всё сходится! Хотя… нет, это слишком. Но зато какая версия — „Убийство из‑за удобрения“! Заголовок для таблоида готов».*

*В этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветилось: «Капитан Элейн Колд».*

— Слушаю, капитан, — ответила я, принимая вызов.

— Харпер, — раздался в трубке низкий, властный голос Элейн, — у нас проблема. Только что поступило сообщение: в парке «Зелёная роща» найден ещё один конверт с фотографией Хартли и той же запиской: «Они идут».

— Что? — я выпрямилась на сиденье. — Тот же почерк?

— Пока не ясно, — ответила Колд. — Но я уже выслала криминалистов. Вам с Гарри тоже стоит подъехать.

— Будем через двадцать минут, — сказала я и отключилась.

— Что случилось? — спросил Гарри, бросая на меня встревоженный взгляд.

— Ещё одна улика, — я передала ему суть разговора. — В парке нашли конверт с фото Хартли и запиской «Они идут».

— Значит, кто‑то следит за ходом расследования, — нахмурился Гарри. — Или пытается нас запутать.

— Или и то, и другое, — добавила я. — И если записка настоящая, то Хартли действительно предупреждали. А тот, кто написал её, всё ещё где‑то рядом.

*Мысль Вайолет: «„Они идут“… Звучит, как начало хоррора. „Они идут, они идут, они уже за твоей спиной“. Но в нашем случае „они“ — это не зомби, а люди с офшорными счетами и дорогими костюмами. И они точно не собираются просто стоять и улыбаться».*

Гарри резко повернул руль, сворачивая в сторону парка:

— Если это ловушка, мы должны быть осторожны.

— Согласна, — кивнула я. — Но если это реальная улика, мы не можем её упустить.

*По дороге я позвонила криминалистам и попросила проверить, не было ли других подозрительных конвертов, отправленных в СМИ или полицию за последние дни. Ответ пришёл быстро: за неделю до убийства анонимный источник прислал в газету «Городской вестник» копию той же записки. Редакция не придала ей значения, посчитав розыгрышем.*

— Гарри, — я повернулась к напарнику, — записка не была адресована Хартли. Её отправили в газету. Он просто получил копию.

— То есть кто‑то пытался предупредить не только его, но и весь город? — уточнил Гарри.

— Или создать панику, — предположила я. — Чтобы отвлечь внимание от чего‑то другого.

*Мы подъехали к парку. У входа уже стояли две полицейские машины и фургон криминалистов. Капитан Элейн Колд в строгой чёрной форме полиции стояла у ограждения, о чём‑то разговаривая с экспертом.*

— Наконец‑то, — бросила она, увидев нас. — Посмотрите на это.

Она протянула прозрачный пакет. Внутри лежала фотография Хартли — та же, что и в тайнике, но с пометкой красным маркером на лице. Рядом — записка с теми же словами: «Они идут».

— Тот же почерк, — подтвердила криминалист. — И бумага идентична той, что нашли у Хартли.

— Значит, это серия, — пробормотала я. — Кто‑то не просто предупреждает — он играет с нами...