Розовая пора
Глаза открывались медленно. Веки тяжёлые, словно их нагрузили свинцом.
Передо мной — чёрный круг. Я пыталась сфокусироваться — изображение плыло. Пошевелиться не выходило. Лёгкие покалывало — будто кто-то колол их изнутри тонкими иглами. Онемение растекалось от пальцев к плечам.
Зрение прояснилось.
Надо мной стояло существо. Как тень, только плотнее. Оно шаталось из стороны в сторону — медленно, ритмично, как маятник.
Я закрыла глаза и повернула голову. На этой стороне были десятки кроватей, выстроенных рядами, как в больничной палате. Над каждым неподвижным телом склонялся чёрный силуэт.
Но двинуться всё ещё не могла.
Кто-то закричал — резко, отчаянно, и оборвался.
Влажный чавкающий звук пожираемой плоти разнёсся по палате.
Лицо покрылось потом от чавкающих звуков.
Где-то рядом раздалось тонкое, жалобное «Кью-кью».
Кто-то выбрался из кровати и началась суматоха.
Оно снова появилось передо мной. Закрыло обзор. Существо покрылось жёлтыми трещинами и рассыпалось.
Шлёп Шлёп Шлёп
В стороне, откуда раздался звук, валялся оплетённый цветами кроссовок.
История Ханы
Меня зовут Хана. Недавно исполнилось восемнадцать, поступаю в универ. Я должна радоваться, но вместо этого на душе печаль.
Детский сад — первое место, где у тебя появляются друзья. Ты даже не помнишь, как знакомишься. Рисуют с тобой, делятся шоколадкой, плачут, когда тебя забирают раньше. Лучшее время жизни. Но вы забываете его слишком рано. А когда пытаетесь вспомнить — остаются только смазанные картинки и чувство, что тогда было хорошо.
Школа — первая пора, когда ты начинаешь что-то понимать про себя. Кричишь, миришься, влюбляешься без памяти, ненавидишь весь мир. В конце концов прощаешься — с детством.
Университет — ты уже вырос, но только ступил на путь взрослого. Последняя лучшая пора жизни. Когда ещё можешь ошибаться и пытаться избегать ответственности.
И моя розовая пора почти закончилась.
Мы хотели попрощаться перед разъездом. Поступление, новая жизнь, последняя возможность побыть вместе. Этот день должен был стать началом.
Еда, музыка, игры. Идеальный план.
Кроме одной детали.
— Уух... боже... могли бы и помочь, — бормотала, перекидывая тяжёлые пакеты из одной руки в другую.
Я подошла к дому, позвонила.
Костяшки глухо ударили в дверь.
— В данный момент никого нет дома, — ответил голосовой помощник. — Приходите позже.
Я сбросила. Набрала снова. Та же запись.
— Очень смешно.
Прошло полчаса. Я успела сходить в магазин и вернуться. Не могли же они свалить или отрубиться?
Настойчиво:
Стук Стук Стук
— Эй! Открывайте!
Ни звука.
— Э-э... хнык-хнык, — подыграла вечным болванам. — Не смешно.
Дверь медленно открылась.
— Ребята? Шутить решили?
Я взяла пакеты, зашла, вывалила их у входа.
— Кто хочет — пусть встанет на колени.
Лицо слегка подрумянилось от неловкости. Меня никто не слышал. Надеюсь.
— Я не это имела в виду.
Никто не ответил.
— Ребята, это уже совсем не смешно.
Я обошла первый этаж. Гостиная, кухня, ванная - пусто. На столе — недопитые стаканы, тарелки с остатками еды.
Уже хотела подняться на второй этаж, когда что-то зелёное метнулось по коридору.
Протёрла глаза, оглянулась.
— Показалось, — сказала я себе.
Ладно, видимо, все на втором.
Я поднялась по лестнице. Дверь в комнату была слегка приоткрыта.
Изнутри доносились звуки и играла музыка.
Ха-ха-ха!
Хи-хи!
— Ага. Веселитесь без меня.
Я взялась за ручку. Вдохнула поглубже. Распахнула дверь на себя, чтобы войти с победным видом.
— Заждались, лентяи?
Пятеро моих друзей стояли полукругом, глядя на меня. Выражения лиц — странные, застывшие.
— Спасибо, — сказал один.
— Благодарю, — сказал другой.
— Огромное спасибо, — сказал третий.
Голоса звучали одинаково.
— Что за наигранные слова?
Они молчали. А потом я заметила их ладони. Они начали хлопать.
Сухие, ритмичные хлопки разносились по комнате.
— Что с вами, чёрт возьми, произошло? Это не смешно!
Их лица менялись. Из пор лезли розовые цветы — пышные, яркие, живые. Бутоны раскрывались, лепестки дрожали, будто дышали. Цветы обрастали плечи, грудь, руки.
Я попятилась назад.
Обернулась — маленькое, широкое существо, похожее на плюшевую игрушку, с большими глазами.
Оно пискнуло:
— Кью-кью
Хлопки за спиной стихли.
Я не стала смотреть назад. Рванула за существом.
Бежала не глядя. Зелёный комок мелькал впереди — то пропадая, то возникая.
За углом на первом этаже пропало.
Топ Топ Топ — кто-то спускался со второго этажа.
Что-то мягкое, тёплое опустилось на моё плечо.
Дыхание перехватило.
— Кь...ю, — раздалось у самого уха.
Я повернула голову. Зелёный малыш тёрся об мою щёку.
— Ты что, помогаешь мне?
Вместо ответа он запищал.
Из стены вырвалась рука, обросшая растениями.
Лианы с противным чавканьем вонзились в пол, раскинувшись десятками щупалец, утыканных цветами.
Мы оказались в центре.
Я зажала зелёному комочку рот.
Лианы двигались, ощупывая пространство.
Я застыла в неудобной позе. Ни шевельнуться. Голова запрокинута.
Лианы медленно уползали назад.
Лианы уползали назад. Рядом стояло существо, обросшее цветами. Оно не видело — только чувствовало движение.
Путь к выходу преграждало существо. Я плавно достала телефон, как в игре «слепой крот», и кинула в сторону.
Лианы вонзились в него, взорвавшись клубком шипов и роз.
Хлясть Пилик Хлясть Пили…к
Я рванула к выходу. До двери — пара метров, но краем глаза заметила ещё три цветущих твари.
Закрыла глаза. Успокоилась. Дышала тихо, почти не слышно. Зелёный комок на плече молчал, согревая.
Осторожно стянула ботинок и кинула в сторону.
Цветы взорвались вокруг ботинка.
Я опустила ногу и рванула. Монстры потянули лозы шипов следом.
Дверь засветилась — откуда свет вечером? Что-то схватило за ногу. Рывок. Растение отпустило.
Фух... фух... «Это был сон, — сказала я себе. — Неужели я так боюсь, что лучшая пора прошла?»
Я почти поверила. А потом — боль в затылке.
Темнота.
Я медленно открыла глаза.
Лицо сковал ужас. Тело не двигалось. Надо мной стояло чёрное существо — как тень
Лизь Лизь
— Кью-кью, — пискнул зелёный комок у моего плеча.
Существо вздрогнуло и растворилось.
Я очнулась от страха. Села, тяжело дыша.
Вокруг — кровати с чёрными существами. Слева послышался крик.
Повернула голову. Чёрное существо пожирало человека.
Плоть чавкала под острыми зубами.
Я увидела выход из комнаты. Но нужно пройти через кровати с монстрами.
Звуки доносились со всех сторон.
Крики и хруст доносились со всех сторон.
Хотела снять второй ботинок, но лепестки проросли сквозь ткань. Поддела другой ногой и сбросила, не касаясь.
Хаос разошёлся повсюду.
Монстры спрыгнули с окровавленных кроватей.
Я видела девушку. Бордово-тёмные волосы, зелёный комок на плече. Она бежала в сторону выхода.
«Нужно идти туда», — пронеслось в голове.
Звук позади.
Размеренный, неумолимый звук часов наполнял пространство.
Мальчик с каштановыми волосами. Прямоугольные очки. Рост — ниже моего. Вокруг него — пять чудовищ.
«Может, отвлечь их?» — пока пыталась решить что делать.
Монстры обходили его стороной.
Остальные выжившие уже направлялись к выходу. Среди них я не нашла Варка.
«Что с этим парнем?»
Раньше я побежала бы. Или осталась стоять от страха. Сейчас что-то внутри хотело узнать.
Влажный хруст разрываемой плоти доносился отовсюду.
Монстры догоняли большинство. Лопали заживо.
Мальчик шёл. Монстры больше не подходили к нему.
«Это может быть монстр иного рода. Если он не из этого кошмара. Значит, ужас».
Вокруг разворачивалась бойня.
Я встала напротив мальчика.
Со стороны могло показаться — со мной что-то не так.
Я склонила голову, словно пыталась анализировать.
Он остановился.
— Ты меня видишь?
— Я ответила, немного замявшись: «Это твоя сила их отпугивает?»
Взгляд — слишком задумчивый.
— Что, если так? Разве не боишься?
Раскинула руки. Прокрутила пируэт.
— Какая разница, если вокруг кошмары.
Он задумался ещё больше.
— Можно было бежать раньше. Тогда шансов выбраться было бы куда больше.
— Возможно. Но тогда бы мы не поговорили.
Улыбка пришла на моё лицо.
— Не против, если пойду с тобой?
— Как хочешь. Но лучше не касайся меня.
— А то погибну, как те монстры?
Замолк на секунду.
— Да. Примерно это и произойдёт.
— Хорошо. А как тебя зовут?
— Я твоего имени не знаю…
— Извини. Меня зовут Сина. А тебя?
— Я — Гус.
***
Возле выхода монстр поймал выжившего.
Все монстры застыли. Синхронно развернулись в сторону кроватей. Провалились сквозь пол. Вернулись назад на кровати.
Я осмотрелась.
В комнате осталось около тридцати человек. Забежало больше десяти. Значит, выжило примерно пятьдесят. Кроватей — примерно сто.
«Монстры уничтожили половину».
Выжившие старались забежать быстрее в проход.
Мы заходили последними.
Как ступили внутрь, белая комната погрузилась во тьму. Проход оброс стеной, оставив лишь путь вперёд.
— Ооох… бегать точно не моё, — Хана перевела дыхание. Кью на плече тревожно пискнул.
На полу — разметка. Как на стадионе перед забегом. Возле неё были надписи выцарапанные в полу:
Ни за что не переступайте черту раньше времени.
И самое главное — всегда смотрите ему в глаза.
Я с Гусом зашли в следующую комнату.
Послышался треск — медленный, нарастающий.
В центре — эбонитовый кристалл. Чёрный, гладкий, как отполированная смерть. Белые трещины поползли по его поверхности — медленно, неумолимо.
Пара человек рванула вперёд, надеясь успеть. Кристалл разломился — как шкурка яблока.
Внутри…
Если в прошлой комнате существо можно назвать «бука» — мелкие, чёрные, похожие на тени. Этот не походил на них. Бугимэн — серого цвета, ближе к пеплу, чем к углю. Выше на голову. Глаза — меловые, белые, без единого пятнышка.
Его обошли с двух сторон и устремились к выходу.
Они упали одновременно. У них исчезли ноги.
Бугимэн захрипел. Появились буки.
Буки с чавканьем поглотили упавших и распались.
Из пасти бугимэна вырвался низкий, вибрирующий вой.
Гулкая волна прокатилась по комнате, заставляя стены дрожать.
* кошмар (розовая пора жизни) — цветы прорастают сквозь тех, кто боится, что лучшее уже позади. Хлопающие ладони, одинаковые голоса становятся безличными и вежливыми… Настал скучный и однотипный мир взрослых.
** кошмар (розовая пора жизни) — белая дверь.