Неделя выживания
Второй день подходил к концу.
Граница медленно переходила от белого к серому — так же, как вчера. Мы сидели у догорающего костра, смотрели на затухающий свет и молчали. Каждый думал о своём.
Информации о яйце было мало.
Перечитывали блокнот из сундука на вершине столпа. Страницы склеены чем-то тёмным, текст местами расплылся — словно по бумаге прошлись мокрыми пальцами.
Но одно поняли точно. Существо, которое вылупится из яйца — пришелец.
Такое же, как те, что убивали людей в высокой траве у огромных столпов. Мы слышали их крики, когда поднимались по падающим ступеням. Помнили этот хруст — влажный, чавкающий, как раздавленный фрукт.
Этот звук невозможно забыть.
— Что с ним делать? — спросил я, кивнув на яйцо. Оно лежало между нами на песке — тёмное, гладкое, с едва заметной пульсацией. — Может, убрать его?
— Или разбить, — тихо сказала Сина.
Я взвесил оба варианта.
— Не знаю, что будет, если разбить. Оставим. На ночь сложим в мешочек. Утром решим.
Сина кивнула.
Границы стали абсолютно чёрными. Ночь накрыла остров, как одеяло из тьмы.
Границы стали абсолютно чёрными. Ночь накрыла остров — как одеяло из тьмы.
— В этот раз не засну, — сказал громче, чем хотел. Устроился у входа в палатку, сжимая мешочек с камнями.
Сина фыркнула из темноты.
— Конечно.
— Правда.
— Ты так же говорил прошлой ночью.
— Я серьёзно.
Она тихо засмеялась. Я тоже почти улыбнулся. Но это была лишь бравада. Нам уже везло кучу раз. В школе, когда окно разбилось. В комнате с подушками, когда построили укрытие за секунды до того, как тяжёлые начали падать. На корабле, когда я…
Не договорил.
Везение — не навык. Оно заканчивается.
— У нас нет выхода, кроме как пойти в центр, — тихо сказал я. — Оттуда доносились звуки в первый день.
Сина молчала. Знал — слушает.
— «Мы в ужасном кошмаре. Никто не поможет. А другие участники… могут быть страшнее этого сна», — подумал я.
Вспомнил лица в белой комнате. Взгляды, которые бросали на нас. В их глазах — только желание выжить. Любой ценой.
— Завтра идём в центр.
Сина молчала. Потом тихо:
— Хорошо.
Решили меняться. Сначала я караулю три часа, потом Сина три. Так у каждого будет время поспать.
***
Заканчивался мой третий караул.
Сидел, прислонившись к стенке палатки, вслушивался в ночь. Тишина. Только лёгкий ветер с пляжа да редкий треск углей снаружи. Сина спала за спиной — ровное дыхание.
И тут услышал голос.
Тихий. Спокойный. Знакомый до дрожи.
— Варк.
Я не обернулся. Потому что голос был не сзади. Сбоку. Снаружи.
Резко повернулся — Сина лежала позади. Спит. Плечо мирно поднималось и опускалось. Волосы разметались по ткани.
Лицо исказилось страхом. Попытался закричать — не вышло. Что-то застряло в горле.
Взял мешочек с камнями. Пальцы дрожали, но сжал ткань крепко.
Медленно отступил. Один шаг. Пять. Восемь.
Я был возле неё.
Дрожащей рукой чуть потряс за плечо.
Сина открыла глаза. Сонная, непонимающая.
Снаружи снова раздался голос.
— Варк. Варк, меняемся.
Сина потеряла дар речи.
Это был её голос. Точно такой же.
Не похожий. Не почти такой же. А точно такой.
Тембр. Дрожь на последних слогах — та самая, что появляется у Сины, когда волнуется. Паузы между словами. Даже то, как произносила моё имя — с лёгким выдохом в конце.
Но Сина лежала здесь. Передо мной.
Я уже успел опомниться. Страх превратился в холодную ярость. Открыл мешочек — камни вылетели со свистом, с силой, которую сам не ожидал. Пробили палатку насквозь — туда, где звучал голос.
Ткань порвалась в трёх местах. Снаружи послышался глухой удар — и наступила тишина.
Голос замолк.
Сидели в центре палатки. Пять на пять метров ткани, которая теперь казалась единственной защитой между нами и тем, что было снаружи. Выходить было опасно — если это существо ещё рядом, мы выйдем прямо к нему.
Неизвестно, что это. Но одно понятно: в этих кошмарах всё смертельно.
Подушки, падающие с высоты. Чудовища в метели. Пришельцы. Корабль, который был сном или реальностью. И даже другие люди.
Секунды становились минутами. Минуты длились вечность. Тишина давила. Казалось, сама темнота прислушивается.
И в этой тишине голос вернулся.
Но теперь он звучал иначе.
— Варк, — позвал голос. В нём было что-то неестественное. Будто кто-то пытался говорить голосом Сины, но забыл, как это делают люди. — Варк, ты мне не веришь.
Молчали. Сина смотрела расширенными глазами. Снова открыл мешочек, готовый стрелять.
— Почему ты мне не веришь?
Голос становился глубже. Нотки Сины исчезали, уступая место чему-то другому.
— ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ НЕ ВЕРИШЬ? ААААААААААААА!
Крик. Ужасающий. Нечеловеческий. Рвал тишину, как бритва — бумагу. Закладывало уши, сводило скулы, хотелось закрыть голову руками и закричать в ответ.
Не успел запустить камни.
Вся палатка заскрежетала. Ткань натянулась, колья затрещали. Словно кто-то огромный схватил убежище и начал вырывать с корнем. Голос повторял одно и то же:
— Почему мне не верят? Почему мне не верят? ПОЧЕМУ?
Палатка ходила ходуном.
А потом — тишина.
Палатка осталась на месте. Голос исчез. Словно его и не было.
Сидели, не двигаясь. Несколько секунд. Потом минуту. Потом пять.
— По кругу, — прошептала Сина.
Кивнул.
Достали мешочки и начали стрелять. Камни вылетали с той же странной силой, пробивая ткань насквозь. Сначала в одну сторону, потом в другую. Палатка превратилась в решето за несколько секунд.
Камней пока хватало. На пляже их полно — собирали часами в первый день. Но запасы не безграничны.
После обстрела замерли.
Тишина.
— Выходим, — сказал я.
Вылезали медленно. Сина стреляла в стороны от входа.
Снаружи никого. Костёр разбросан, угли потухли.
Под ногами потекла кровь.
Впиталась в песок, растекаясь неровными ручьями.
В середине — два зачёркнутых крестика.
Как дни считают за решёткой.
Они были с одного края, посреди песка. А рядом оставалось место ещё для одного такого же.
— Дни или ночи, — пробормотала Сина. — Которые пережили.
Кивнул. Смотря на два креста и пустое место. Понял — завтра оно заполнится.
— Придётся идти в центр, — вытянул из себя слова.
Границы начали светлеть. Чёрный сменился серым. Серый — белым.
***
Наступило утро третьего дня.
Вошли в лес.
Остров был небольшим. Пара километров от берега до берега. Трава, тишина, никаких зверей. Только наши шаги и редкий ветер.
Прошёл час. Деревья всё выше и гуще. Ветви переплетались над головой, скрывая белую границу. Словно лес не хотел, чтобы мы видели правду.
Шли, пока лес не показал поляну.
На ней была старая хижина. Дверь сломана, крыша провалилась. Стены из неструганых досок, почерневших от времени и влаги.
Возле хижины — что-то белое.
Подошли ближе.
Череп.
Человеческий. Лежал на земле, повёрнутый пустыми глазницами к небу. Рядом — ещё один. И ещё. Россыпь костей, разбросанных как детали сломанной игрушки.
Я едва не упал в обморок. Одно дело — видеть такое в играх, в фильмах. Но перед собой, наяву, чувствуя запах гниения и тишину, в которой когда-то кричали люди… Остановился, не в силах сделать шаг.
Сина молчала. Лицо побелело, губы сжались.
Хижина — в паре метров.
Решили стрельнуть из мешка. Камни вылетели с привычной силой, пробили деревянную дверь насквозь, сбили несколько досок с крыши.
Тишина. Изнутри — ничего.
Медленно вошли.
Это здание больше не казалось хижиной.
Кости людей повсюду. Черепа на полу, рёбра, торчащие из груды тряпья, позвоночники, сложенные в углу как дрова. Кровь на стенах, на потолке, на досках, на земле. Старая, чёрная, въевшаяся в дерево. Она была везде — казалось, сама хижина пропиталась ею.
Проходили, ужасаясь. Едва закрывая глаза. Меня выворачивало, но сдерживался. Сина зажала рот рукой — дыша через раз.
В центре, на груде костей, — маленький блокнот.
Испачканный кровью. Но текст читался.
Подошли. Начал читать вслух.
И понял — что-то не так.
Слова не просто ложились на слух. Вместе с ними в голову проникали образы. Люди, которых никогда не знал. Их лица — размытые, как на старых фотографиях.
Словно оживали на страницах.
— Ты тоже? — спросил я.
Она молча кивнула.
Перевёл дыхание.
«Не знаю, если кто-нибудь увидит это послание — уплывайте прочь.
История группы стримеров
День первый. Мы прибыли на катере отдыхать на необитаемый остров. Думали, снимем пару видео для канала. Кто-то писал, что этот остров — остров погибели.
На острове было солнце, море. Мы отдыхали.
В первую ночь кто-то из нашей группы проснулся от звуков, похожих на крики. Ему сказали — это птицы.
На второй день после разведения лагеря мы исследовали лес. Он был огромным. Вернулись назад, потому что вышли в середине дня.
Наступила ночь. Утро — и пропали вещи.
— Может, забыли в лесу? — спросил кто-то.
— Странно. Мы ничего не оставляли.
— Может, уберёмся отсюда? — предложил главный в этом походе. Он и вёл нашу группу. Снимал блог выживания, опровергал разные легенды.
Нас было семеро. Большинство проголосовало за. Двое — против.
Глава пытался связаться по рации. Но ответа не было.
Припасов у нас было на неделю. Катер должен был прибыть к концу этого срока. Если бы вызвали сейчас — приплыл бы завтра.
— Давайте исследуем лес сейчас, — сказал глава. — К вечеру связь вернётся.
Двое были против. Сэм и Анна. Решили остаться в лагере. Сэм и слышал те звуки ночью.
Оборудования было много. Сэм решил установить камеру перед нашим уходом. Возле своей палатки и на весь лагерь.
Глава не запрещал. Всё-таки они заняты одним делом. Страховка. И съёмка острова входила в их план. Просто можно будет поменять блог — с исследования острова на выживание.
Кто бы знал, что эта неделя действительно будет выживанием…»