Мир по ту сторону грёз
Возвращались так же, как пришли.
Сина впереди, я за ней. На обратный путь ушло столько же времени. Лес расступился — и мы увидели пляж. Нашу палатку. Костёр, догоревший ещё утром.
Стоял на границе — там, где трава сменялась песком.
— Варк, — позвала Сина.
Она стояла у палатки, смотрела на меня.
— Идём.
Разгрузили мешок. Вещи вывалились на песок. Сначала записи, сухие ветки, потом камни, затем зимняя одежда. Яйцо лежало на самом дне.
— Что с ним делать? — спросила Сина.
Пожал плечами. — Пока спрячем в палатку, потом сложим.
Ясно было одно: мешок возвращал вещи в том порядке, в каком их клали.
Восстановили костёр, подбросили сухих веток. Пламя вспыхнуло, вырвалось выше пояса. На секунду показалось — вместе с огнём возвращается надежда.
Сел на песок, прислонился спиной к палатке. Сина села рядом.
— Из записей, — сказал я через минуту. — Понял одну вещь.
Она повернула голову.
— Пока группа из двух человек была рядом — все оставались живы. Рядом, не в смысле пары метров. А совсем рядом. Даже на корабле. Томас и Анна были разделены дверью. Судя по записям, этого хватало для существа.
— Шёпота, — тихо сказала Сина.
— Да. Оно копирует голоса. Заманивает. Разделяет. А потом…
Замолчал.
Сина смотрела на огонь. Лицо спокойное, но руки дрожали.
***
Сидели так до самого вечера. Иногда подбрасывали ветки в костёр. Сина уходила к воде, стояла по щиколотку в прибое, смотря на белую границу. Потом возвращалась. Почти не говорили.
Вечер наступил неожиданно.
Границы начали темнеть. Белый — серый. Серый — чёрный. Сидели у костра, смотрели, как мир зажимается в тиски ночи.
Подошли к песку возле палатки. Там, где раньше были два креста, теперь появился третий. Тусклый. Не такой яркий, как первые два.
— Последний день…
Вернулись к костру. Проверил мешок с камнями — ещё хватало. Сина осмотрела палатку.
— Варк.
Подошёл.
С задней стороны палатки, там, где ткань почти касалась земли, зияла маленькая дыра. Края были рваными — кто-то прорвал их изнутри.
— Яйцо, — сказала Сина.
Обернулись. Скорлупа лежала на том же месте. Яйцо расколото.
Трещина шла от верхушки до самого низа — ровная, аккуратная, как будто кто-то разрезал скорлупу лезвием. Внутри — пусто. Только на дне осталась тонкая влажная плёнка.
— Вылупилось.
Мы зашили дыру. И остались внутри палатки.
Я посмотрел на расколотую скорлупу.
— Это была награда, — сказал я тихо. — А мы даже не знаем, для чего она нужна. Может, питомец. Маленькое существо, которое помогало бы нам в следующих кошмарах. А может, материал.
— Оставим всё как есть, — сказал, когда закончили.
План менять не стали. Легли в палатке рядом. Если правило из дневника работало — разделяться нельзя ни на секунду.
Всю ночь менялись. Один спит, другой караулит у входа.
***
Сижу у входа. Сжимаю мешок с камнями. Костер почти догорел.
Тишина. Только моё дыхание. Сина спит за спиной. Слышу звуки воды.
Плеск Плеск Плеск
Песок за ночь стал ледяным. Границы — абсолютно чёрные. Кажется, мы не на острове, а внутри огромной чёрной сферы. И с каждым часом она сжимается.
К трём утра никто не мог сомкнуть глаз.
— После той истории… после прошлой ночи… закрываю глаза и снова вижу этот кошмар.
Молчу. Вижу то же самое.
До утра оставалось два часа.
Сидели у входа, прижавшись спиной к спине.
Ничего не происходило.
Тишина. Темнота.
А потом я увидел свет.
Сначала показалось — маленькая полоска у входа в палатку. Серая. Едва заметная.
— Сина, — позвал я.
Граница начала светлеть. Чёрный — серый. Серый — белый.
Утро третьего дня.
***
День тянулся медленно.
Мы не выходили из палатки. Сидели, смотрели на свет, слушали волны. Иногда выходил проверить костёр.
— В той истории их было семеро. Ждали семь дней, — сказала Сина. — Нас двое. Три креста. Может, для нас отсчёт короче. Тогда катер придёт сегодня.
Я посмотрел на белую стену вдалеке.
— Будем ждать.
Утро сменилось полуднем.
Сидели в палатке, смотрели на море.
Увидел её. Белую точку у самой границы.
— Сина. Идёт.
Катер приближался. Медленно.
— Там должно быть пусто, — сказал вслух.
Сина кивнула.
Катер подошёл к берегу.
Поднялись на борт.
Кровь. Возле двери в каюту — тёмные пятна.
Но мы поняли это без слов. Это было недавно.
Достали мешочки с камнями.
Толкнул дверь.
Пусто. Стол, пара стульев, иллюминатор с треснувшим стеклом.
— Уходим.
Повернулись к выходу.
***
И тогда раздался звук.
Сначала тихий.
— Почему мне никто не верит? — спросил голос.
Женский. Дрожащий. Плачущий. Я узнал его. Тот самый голос из видений в хижине.
— Почему? — повторил он.
А потом голосов стало больше. Сразу. Как будто десять человек заговорили в одной комнате.
— Помогите
— Мне больно
— Не верь им
— Иди сюда
— Беги
— Останься
— Умри
Голоса накладывались друг на друга. Мужские, женские, детские. Я не мог разобрать, кто что говорит. Сливались в один сплошной шум.
— Заткнитесь! — закричал я.
Голоса замолкли.
И снова один. Женский. Но теперь в нём что-то нечеловеческое.
Вокруг всё стало темным. Не как ночью — иначе. Словно границы перестали подчиняться правилам этого маленького мира.
— Выпрыгиваем!
Вылетели из рубки. Перемахнули через борт. Упали на песок.
Смотрели. На корме катера — ничего.
Показалась рука.
Бледная. Тонкая. С длинными пальцами. Она схватилась за бортик.
Девушка. Автор дневника.
Глаза — чёрные. Кровавые слёзы по щекам. Улыбка растягивала лицо.
Склонила голову набок. Посмотрела на меня.
— Почему вы не верите мне? — сказало существо.
Сина поднялась на ноги. Шатаясь.
— Шёпот?
Существо застыло.
Девушка открыла рот. Голова начала крутиться. Руки дрожать.
А потом из неё вырвалось нечто.
Тысячи звуков. Говорили, шептали, кричали, плакали, смеялись одновременно. Какофония ударила по ушам. Из носа потекла кровь.
Закрыл уши — бесполезно. Сина схватила меня за руку.
— Нам нужно уходить.
Мы начали отступать. Пятнадцать метров до палатки. Десять. Пять.
И вдруг появился свет. Прямо в воздухе открылся портал. Белая дверь.
— Дверь! — крикнул я. — Бежим!
Но существо на катере начало приходить в себя. Голова перестала дергаться. Улыбка стала шире.
Мы побежали к порталу.
За спиной Шёпота появилось нечто.
Чёрное. Огромное. Без глаз. Пришелец из яйца.
Из разбитой скорлупы вылупилось существо. За ночь оно выросло до трёх метров. Он стоял за спиной Шёпота.
Какофония усилилась. Голоса закричали громче. Я упал на колени, зажимая уши. Кровь текла по пальцам.
Пришелец шагнул. Чёрная кожа покрылась трещинами. Кровь потекла из них. Голоса Шёпота били по нему, разрывали.
Пришелец открыл пасть.
Она сомкнулась.
Хрясь
Чавк
Чавк
Кровь брызгала во все стороны. Кости хрустели. Шёпот кричал — уже не множеством голосов, а одним.
— БОЛЬНО! БОЛЬНО! ЗА ЧТО?!
Пришелец проглотил Шёпота. Облизнулся. Кровь всё ещё стекала по его телу. Повернулся к нам.
Я не чувствовал ног. Только страх.
Сина ткнула в плечо.
— Варк! Бежим!
Схватила за руку. Потащила к порталу. Пришелец рванул следом.
Пять метров. Четыре. Три.
Когти почти коснулись моей шеи.
Я почувствовал боль.. На воротнике остались три неглубокие царапины.
Мы перешагнули порог.
Свет окутал нас.
Я открыл глаза.
Белая комната. Маленькая.
Сина сидела рядом, прижавшись к стене.
Потом на стене появились символы.
НАГРАДА ЗА ОСТРОВ ШЁПОТА: ОТВЕТ НА ЛЮБОЙ ВОПРОС
БОНУСНАЯ НАГРАДА ЗА КОШМАР: НЕБЫТИЕ
Мы переглянулись.
— Небытие? — сказала Сина.
Я смотрел на первую строчку. «Ответ на любой вопрос». Ещё на острове думали, что следует узнать в следующий раз.
Шагнул к стене.
— Как отсюда выбраться домой?
Символы дёрнулись. Рассыпались. Собрались снова.
НЕДОСТУПНО
Сина подошла ближе.
— Что ты такое?
НЕДОСТУПНО
— Что это за место?
Символы замерли. Стена начала меняться.
Вода сочилась сквозь стены. Тонкими струйками — потом толще. Заполняя поверхность, держась вертикально. Словно гравитации не существовало.
Вся стена превратилась в водную гладь. Прозрачную, тёмную, глубокую.
На середине, в толще воды, начал подниматься остров.
Маленький. Песчаный. Рос из ниоткуда. Крупинка за крупинкой. Расширялся.
И на нём, как будто ветер написал, сложились буквы.
ЭТО МИР ПО ТУ СТОРОНУ ГРЁЗ
Сина открыла рот, чтобы спросить ещё. Я прикрыл ей рот ладонью.
— Не торопись. Посмотри.
Замерла.
— Стена отвечает на важные вопросы — «недоступно». Но если спросить что-то глупое… — убрал руку.
Посмотрел на водную стену. Песчаный островок уже начинал рассыпаться.
— Хоть прошлый вопрос порождал кучу других. Сейчас есть кое-что поважнее. Раз мы не можем выбраться… — шагнул.
— Что это за двери разных цветов?
Песок на стене зашевелился.
ДВЕРЬ — ЭТО ВХОД И ВЫХОД.
Я задержал дыхание.
БЕЛАЯ — КОШМАР, КОТОРЫЙ МОЖНО ОСМЫСЛИТЬ
СЕРАЯ — КОШМАР, КОТОРЫЙ НЕЛЬЗЯ ПЕРЕПИСАТЬ
ЧЁРНАЯ — КОШМАР, КОТОРЫЙ ЗАБЕРЁТ САМОЕ ДОРОГОЕ
Песок снова стал небольшой горкой посреди воды. Вода начала впитываться обратно в стену, оставляя белую поверхность чистой и сухой.
Перед нами появились двери.
Белой уже не было. Только серая и чёрная.
Комната сужалась. Стены ползли к центру, выталкивая к дверям.
— В серую.
Мы подошли к серой двери.
Серый свет окутал нас.
И мир снова исчез.
кошмар (остров шёпота) — в глубине леса есть старая хижина. Если остаться на острове, ваш голос заберёт монстр. Он копирует чужие лица и голоса. Говорят, если узнать его настоящее имя — можно выжить.
* кошмар (остров шёпота) относится к белой двери.