Красная дверь
Монстр смотрел не на нас. Взгляд уходил в пустоту за разбитыми стёклами.
Открыл рот, чтобы спросить — и в этот миг раздался звук. Резкий, скрежещущий.
***
Что-то огромное врезалось в соседнее здание.
Поезд. Белый. Такой же, как тот, что привёз нас в этот ад.
Он пробил стены небоскрёба. Замедлился, но продолжал двигаться. Вагон за вагоном. Здание сотрясалось, стены трещали, стёкла сыпались дождём.
Я выглянул в окно.
Вагоны висели между двумя небоскрёбами — белые, погнутые, в трещинах. Соединили здания, как мост.
Тишина длилась не больше минуты.
А потом с неба упало щупальце. Ударило по вагонам ровно посередине. Мост разломился надвое. Погнутые куски полетели вниз. Вместе с ними — тела.
Люди, монстры. Всех расплющило о землю. Иные псы падали рядом с людьми, хватали их своими отростками в последнем судорожном движении, но все разбивались в лепёшку.
Щупальца дёргались в небе, били по воздуху, хватали чужие тела. Падали вперемешку — люди и твари вместе. Переплетённые, раздавленные, превращённые в фарш.
Кровавый дождь. Ещё пару мгновений не прекращался.
Кто-то выпрыгнул сам. На лету отбивался от щупалец. Приземлился и рванул к зданию.
Другие не смогли отбиться. Щупальца хватали их на лету. Люди повисали — как тряпичные куклы. Кричали, дрыгали ногами, звали на помощь.
Последний свалившийся был почти у цели. Ноги коснулись земли. Он уже думал, что выжил.
Щупальце вернулось. Обвило поперёк тела. Потащило обратно — в небо.
Человек заорал — дико, отчаянно.
Хруст
Жмяк
Жмяк
Щупальце сжалось. Медленно, с болезненным наслаждением.
Человек лопнул — как переспелый фрукт. Всё его содержимое брызнуло во все стороны. Кровь, ошмётки, кости. Стены соседних зданий забрызгало красным.
Тугая тишина. Потом ошмётки начали падать вниз.
Первый — тот, кто выжил — уже забежал в здание. Щупальца, насытившись, медленно ушли в небо.
***
На улице стало тихо. Ветер гулял между небоскрёбами. Где-то далеко скрипел металл.
Вагоны качались. Медленно, тяжело — как тело повешенного. Соседнее здание жалобно скрипело. Вагоны проседали всё ниже.
Предсмертный стон. Половина поезда рухнула вниз.
Вагоны ломались на лету. Стёкла взрывались. Сталь скрежетала о сталь. Грохот ударил по ушам — такой силы, что я на мгновение оглох.
Пыль взметнулась до неба, закрывая багровый свет. Когда она начала оседать — внизу уже ничего не двигалось.
Мужчина убрал сигарету.
— Идём.
***
Мы двинулись наверх.
Звук доносился сверху. Лестница тянулась бесконечно. Десятки пролётов — пока на стене не появилось число 20.
Отсюда шёл шум.
Вышли.
Огромная дыра в стене, пробитая поездом. Вагоны застыли, врезавшись в здание. Кабина машиниста в стеклянной стене просторной комнаты.
Возле вагонов — два трупа. Рядом иные собаки, с щупальцами.
Косэйт не сказал ни слова. Меч сверкнул. Через минуту двадцатый этаж был пуст.
— Эрия, Клив, проверьте поезд.
Ушли.
Мы подошли к стеклянной комнате. Я ударил по стеклу мечом — лезвие завизжало, отскочило.
— Хорошее стекло, — отстранённо подметил Косэйт.
Он поднял меч, опёрся рукой — идеальный прямоугольник упал на пол.
***
Внутри — телевизор, кресло, туалет, кровать. Чисто. Слишком чисто. Будто сюда никто не входил с тех пор, как всё рухнуло.
Идеальное убежище.
Сина заметила кнопку у входа.
— Странно.
Нажала. Стекло блекнуло, превратившись в стену здания.
Комната-хамелеон.
Я увидел дневник. Он лежал на кровати.
— Гарри Трайн.
Открыли.
День 7
Кажется, я уже обжился здесь и начинаю привыкать. Женщина в белом халате говорит, что ситуация стала лучше. У меня выявили рак мозга на последней стадии. Мне нечего было терять. Кто-то оставил записку: «Есть шанс, что мы сможем вас вылечить». И номер телефона. Я позвонил. И оказался здесь. Мне дают разные препараты, помещают в водяные колбы. Я живу в этой комнате. Пока всё нормально.*
День 14
Всё повторяется. Одни и те же процедуры. Только людей стало больше. Теперь нас десять. Мы видимся за приёмом пищи.
День 21
Я услышал крики из соседней комнаты. Постучал — сказали, что пациенту плохо и нельзя выходить. На следующий день та комната была закрыта. Оттуда никто не вышел. Спросил, что случилось. Мне ответили: «Человеку стало плохо от лекарств. Об этом предупреждали. Его перевели в другое место».
Мне это не давало покоя.
День 25
За всё время я так ничего не узнал. Людей осталось шестеро.
День 30
Я начал забывать, как меня зовут. Точно. Я Гарри Трайн. Хорошо, что записал.
День 60
Одного из нас позвали за стол, но он не вышел. А потом раздались вопли. Мы сбежались. Внутри было нечто. Вся комната обросла растениями, похожими на щупальца. В центре — кокон. Пришли солдаты. «Вам нельзя было этого видеть. Отвести всех в комнаты».
День 90
Всё продолжается. Охрана усилилась. Зачем вообще охрана? И почему я здесь? Точно. Время обеда.
***
НАЧАЛО КОНЦА
Доктор, которая сидела рядом со мной, начала говорить. Потом издала хрип. Из неё вышла лужа зелёной жидкости. А потом по её телу пошли щупальца.
— А-а-а-а-а! — я закричал и съёжился.
Солдаты меня увели. А сзади слышались крики женщины-доктора и звуки стрельбы.
***
КОНЕЦ СВЕТА?
Где я? Почему я тут?
Я вышел. Вокруг разбитые стёкла. Снаружи — конец света. Щупальца обросли и образовали свою территорию. В небе летают странные существа в форме глаз. Споткнулся и свалился на осколки.
А потом сзади я услышал голос.
— Добрый день! — Это был мужчина в белом халате и очках. Молодой. С доброй улыбкой и бейджиком на шее: Ник Крайн. — Вам уже пора.
— Что происходит?
— Вы больны и проходите лечение.
Я показал пальцем за его спину. Почему выбиты стёкла? Почему снаружи щупальца? Почему всё горит?
Он посмотрел туда, потом на меня, и покачал головой:
— Какой ужас. У вас снова галлюцинации. Пройдёмте на этаж выше. Мне надо записать ваши симптомы.
Я держал блокнот и не знал, что было на прошлых страницах. Только писал — и перелистывал дальше. «Можно, верну его в комнату?»
— Конечно, — ответил доктор с доброй улыбкой. — Мы сейчас пройдём терапию. Вы быстро вернётесь.
Конец записи.
Я закрыл дневник.
Мы стояли в комнате-хамелеоне. За стеной продолжал гореть мир.
Топ Топ Топ
Шаги — Эрия и Клив.
— Ну что? — спросил Косэйт.
***
Клив переглянулся с Эрией.
— Может, сбежим? Пока они заняты.
Эрия покачала головой.
— И что дальше? Этот старик страшный, но не станет нас убивать.
Клив сжал зубы.
Вагоны завалены телами. Иные псы, люди — вперемешку, в лужах чёрной и красной крови. Прошли первый, второй, третий.
Дальше пол обрывался — вагон висел над пропастью. Сквозь разбитый металл — земля, усыпанная обломками.
— Осталась только кабина, — Клив.
— Да. Идём.
Вернулись, выбили заклинившую дверь. Вошли.
Кабина пуста. Ни рычагов, ни приборов, ни стёкол.
Только одна дверь. Красная. Светилась — ровно, пульсирующе, как живая.
— Может, всё-таки уйдём.
— Стой, не видишь — дверь странного света.
— И что?
— Белые, чёрные, серые — какая разница. Но красной не было. И то верно.
Решили вернуться. Когда вышли — из красной двери потекла кровь. Багрово-тёмная, густая. Заполнила кабину за секунды. В ней — чужая боль, ужасающие крики и безмерный страх.
***
Эрия и Клив рассказали и повели нас к кабине.
Зашли.
Пусто.
— Что за хрень? — Клив ощупывал стены. — Была же дверь!
Сина молчала.
— Стена говорила только о трёх дверях. Белая, серая, чёрная. Два варианта.
— Какие?
— Первый — ловушка. Красная дверь — иллюзия.
— А второй?
Сина посмотрела на Клива.
— Второй хуже. Белые, серые, чёрные ведут в кошмары. Алая — в место, которое хуже любого кошмара.
Клив вытер лоб.
— И что делать? Не убивать же тварь в небе?
Сина спокойно ответила.
— Это вариант. Но вряд ли единственный.
Все молчали. Она договорила мысль:
— Мы с Варком уже проходили кошмары. Не нужно убивать всех монстров. Достаточно найти выход или следовать кошмару до конца.
— И что нам делать?
— Не знаю. Если судить по рассказу Гарри, его повели вверх. Значит, нам туда.
***
— Эээээххххх... — Косэйт зевнул. — Как сложно. Можно просто подняться, разрубить и выйти.
Все посмотрели на него. Чёртов больной дед с чудовищной силой.
Напряжение чуть спало.
— Пять небоскрёбов, — не давало мне покоя. — Почему они одинаковые?
Сина нахмурилась, глядя в окно.
— Я уже видела белый халат в другом здании. Симметрия. Будто пять копий одного и того же здания.
— Наверх, — бросил Косэйт. — Сверху уже будет ясно.
***
Вернулись на лестницу. Продолжили путь.
25, 30, 35, 50
Лестница не заканчивалась.
55, 60
— Да чёрт возьми, сколько ещё? Может, лестница и есть кошмар?
Тишина.
— Ой, вслух сказал?
Кто-то тихо засмеялся. Улыбки расползлись по лицам.
70, 80, 90, 95, 96, 97, 98, 99
И наконец…