Природа кошмаров
Всем добрых кошмаров. С вами Стена грёз — хранительница кошмаров и ваша единственная надежда.
— Так что же такое кошмар? — спросите вы.
Я скажу вам.
Это первородный страх того, что ты не можешь понять.
Как появляются кошмары? Вы ведь хотите это знать...
Каждый человек чего-то боится. Но у всего есть корни.
Надежда и отчаяние — вот корни любого кошмара. Добавьте воображение. Страх обретает форму.
Вода становится морем с акулами.
Дверь — порогом, за которым ждёт монстр.
Я наблюдаю за этими фантазиями. Их называют грёзами.
Для вас это лишь пустые грёзы. Со временем вы их забудете.
А если они настоящие? Догадайтесь, кто их сдерживает.
Вы думаете, кошмары не могут существовать в одном времени с вами? Возможно, вы правы.
Но откуда вы знаете, что время едино? Один человек испытал ужас. Так появился новый мир — мир этого кошмара. Вы назовёте это вымыслом, а для других — это самая настоящая реальность.
Представьте. Та история на острове случилась на самом деле. Те люди могли выжить.
Как? Всё ещё хотите понять?
Достаточно одного слова. Скажите его — и монстр рассыплется.
Но за моей стеной этот кошмар заперт и подчинён мне. Поэтому имя лишь ослабило его на время.
Но не об этом сейчас.
Думаете, только люди способны испытывать страх? Ошибаетесь.
Животные, например овцы, тоже боятся.
Джен и Бо
На пастбище жили овцы. Их звали Джен и Бо.
Они гуляли по зелёным холмам, щипали траву, грелись на солнце. Сменялись дни, месяцы. Овцы старели, но каждый год их шерсть отрастала снова — густая, тёплая, белая.
И каждый год приходили люди.
Просто люди, которым нужна была шерсть. Они приносили ножницы и мешки, загоняли овец в загон, совали руки в шерсть — и стригли.
— Давайте, овечки. Тихо, тихо, сейчас всё пройдёт.
Овцы боялись.
Блеска ножниц. Чужих рук, хватающих за бока. Холода, который наступал после того, как шерсть падала на землю клочьями.
Они убегали. Прятались в углу загона. Но люди находили их. Дожидались. Ловили. Стригли снова.
Из шерсти появлялись подушки. Люди клали их на кровати, на диваны, в детские комнаты. Засыпали на них и думали.
Думали об овцах:
Один Бо.
Один Джен.
Два Бо.
Два Джен.
…
Бо и Джен знали это. Они чувствовали каждую подушку, набитую их шерстью. Знали — кто-то спит в тепле, пока они мёрзнут.
И боялись ещё сильнее.
Потому что подушек становилось всё больше. А с каждым разом, когда люди вспоминали овец, их страх рос.
Люди не задумывались, что овцы чувствуют. Им даже не приходило в голову, что овцы могут бояться их.
Но страхи имеют свойство накапливаться.
Однажды ночью, когда тысячи людей лежали на подушках и одновременно думали о Джен и Бо, их грёзы смешались со страхом овец.
Кошмар родился.
Вечный сон. Так я назвала его позже.
Овцы изменились.
Теперь они были размером с человека. Их ноги стали длинными, копыта превратились в пальцы. Из плеч выросли руки — тощие, узловатые, с длинными кривыми пальцами.
Шерсть на них росла мгновенно — стоило срезать одну прядь, как на её месте вырастала новая.
Они стригли себя снова и снова.
Каждая срезанная прядь превращалась в подушку. Подушки падали на пол, громоздились в углах, закрывали проходы. Но овцы не останавливались.
Они больше не спали.
Веки тяжёлые, под глазами — чёрные круги. Глубокие, как трещины в старой книге.
Единственное, что приносило им радость, — когда кто-то другой засыпал на этих подушках. Навечно.
Они смотрели на спящих и почти улыбались.
В этом кошмаре Бо и Джен не были жертвами.
Они сами сбрасывали подушки на людей. Медленно. Одну за другой. С наслаждением.
Но Бо и Джен не торопились.
Они скидывали снова и снова. Комната наполнялась. Дети проваливались в подушки, сбивались с ног, теряли направление.
А когда жертвы начинали привыкать к лёгким подушкам и думали, что знают правила…
Тогда падали тяжёлые.
Груз, который мог проломить голову. Боль. Такая же, как тяжесть от потери шерсти. Бо и Джен помнили эту боль. И хотели поделиться ею с каждым.
Но дети не сдались.
Они построили укрытие в углу комнаты.
Бо и Джен скидывали подушки до тех пор, пока не поняли: это не имеет смысла.
Кошмар сдался.
Он открыл им свет.
Дети ушли.
А Бо и Джен остались ждать следующих.
Потому что в этом их смысл.
Они стоят в темноте, в горах подушек, с ножницами в руках. Шерсть растёт, душит, а они стригут себя без остановки.
И только когда кто-то засыпает навсегда — они немного счастливы.
У каждого кошмара есть своя история.
И запомните — в этом мире верить можно только мне.