Нежданный гость

Ариэлла успела только привыкнуть к мысли, что Рейлор уехал, и теперь ей предстоит выдержать вечерний ужин в одиночестве. Кэлен, как и обещал, вёл её под руку, подбадривая шутками и шёпотом подсказывая, кто есть кто среди собравшейся знати.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, — сказал он, когда они вошли в зал. — Я буду рядом. И если кто-то скажет лишнее — я сделаю вид, что не расслышал.

— Ты всегда всё слышишь, — буркнула Ариэлла, но на душе стало чуть легче.

Король Луминарис уже сидел во главе стола. Рядом с ним — пустующее место, которое должно было занять Ариэлла, а напротив — Тарсэль. Его фиолетовые глаза следили за каждым её шагом, и на губах застыла холодная, ничего не выражающая улыбка.

— Садись, дитя, — сказал король, указывая на место.

Ариэлла опустилась в кресло. Кэлен расположился неподалёку, как и планировал. Бренна Тарилин, уже успевшая завоевать симпатию Ариэллы, сидела напротив и ободряюще кивнула.

Ужин начался. Текли разговоры, звенели бокалы, слуги разносили блюда. Ариэлла вежливо улыбалась, отвечала на вопросы, но внутренне была напряжена. Она ждала подвоха. И он не заставил себя ждать.

Ещё до того, как подали второе, двери зала распахнулись. Вошёл незнакомец. Высокий, широкоплечий, с тёмными, почти чёрными волосами, падающими на плечи. Его глаза горели золотом — не эльфийским светом, а каким-то другим, глубоким и древним. На висках едва заметно поблескивала мелкая чешуя. Одет он был в чёрный плащ и тунику с алыми вставками, а на груди — значок в виде расправленных крыльев.

— Принц Дрейкон, наследник драконьего острова, — раздался голос глашатая.

Король Луминарис поднялся, опираясь на трость. Его лицо побагровело.

— Вы не приглашены! — голос его гремел. — Стража! Как пропустили чужака?

— Не гневайтесь, Ваше Величество, — принц Дрейкон говорил спокойно, даже лениво. Он шёл вперёд, не обращая внимания на стражников, застывших в нерешительности. — Я пришёл с миром. Молва о леди Ариэлле достигла нашего острова. Совет драконов отправил меня поприветствовать её и сделать предложение.

Он остановился напротив Ариэллы и, чуть склонив голову, окинул её изучающим взглядом. В его золотых глазах мелькнуло любопытство, смешанное с самоуверенностью.

— Леди, вы прекрасны. Но я здесь не только для комплиментов.

— Что за предложение? — холодно спросил король, не садясь.

— Рука и сердце, — ответил Дрейкон так, будто речь шла о погоде. — Мы, драконы, помним старую войну. Но не хотим жить прошлым. Совет решил: если эльфы готовы к союзу, пусть он будет скреплён браком. Я — наследник. Вы — будущая наследница Элдораса. Это логично.

По залу пронёсся шёпот. Леди Илария замерла с бокалом в руке. Кэлен напрягся, но промолчал. Тарсэль, напротив, усмехнулся — злорадно, едва заметно.

— Я не давала согласия на брак, — твёрдо сказала Ариэлла, глядя прямо в золотые глаза принца.

— И правильно, — кивнул Дрейкон. — Обряд подтверждения ещё не пройден. Но когда вы станете официальной наследницей — а вы станете, я уверен, — этот вопрос встанет. Совет драконов готов ждать. Я тоже.

Он перевёл взгляд на короля.

— Я останусь во дворце до вашего решения, Ваше Величество. В качестве гостя. Никакого давления, только уважение. А пока — позвольте присоединиться к ужину. Путь был долгим, и я голоден.

Не дожидаясь приглашения, он сел на свободное место неподалёку от Ариэллы, подозвал слугу и взял бокал.

Король Луминарис тяжело опустился в кресло. Его лицо было мрачным, но он не стал выгонять гостя — скандал был ни к чему.

— Послезавтра на рассвете, — сказал он глухо, — обряд. Ты, внучка, будешь готова?

— Да, дедушка, — ответила Ариэлла, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Рейлор успеет вернуться к этому времени, — шепнул Кэлен, наклоняясь к её уху.

Ариэлла кивнула. Стало чуть легче, но тревога не уходила. Драконий принц, самоуверенный и наглый, сидел в нескольких шагах от неё и нагло улыбался.

— Вы сегодня прекрасны, леди, — сказал он, поднимая бокал. — Но вы ещё прекраснее будете в день нашей свадьбы.

— Не раньше, чем драконы научатся летать задом наперёд, — негромко, но слышно, ответила Бренна.

Дрейкон усмехнулся, ничуть не обидевшись.

— Острый язык — признак острого ума. Я ценю это.